— Нет, точно, там что-то есть.

Я уже не в силах сдерживать страх, но и любопытство тоже. Помощи от меня немного, я только и делаю, что твержу: «Осторожнее. Ну, что там? Что там такое? Осторожнее», снова и снова.

В каком мы тогда были классе?

В четвёртом?

Или в пятом?

Внезапно лицо Лукаса искажается. Глаза вылезают на лоб, рот кривится, и он издаёт придушенный вопль. Рука его по-прежнему наполовину погружена в дыру, а тело вдруг начинает извиваться, ноги молотят по песку.

Я не колеблюсь ни минуты. Хватаю его за другую руку, впившись пальцами в плотную ткань куртки так, что чувствую под ней тонкую кость его плеча, и отклоняюсь как можно дальше. Тяну изо всех сил.

Мы оба летим кувырком назад. Ветер срывает с моей головы шапку, и она катится по пустынному пляжу.

Между прочим, я её так и не нашла, ту шапку.

Мы плюхаемся задом на влажный холодный песок, но, по крайней мере, Лукасу больше ничего не угрожает. Мне удалось выдернуть его руку из страшной дыры, отнять её у того жуткого, что схватило его. Я его спасла.

Но когда я перевожу взгляд на него, то вижу, что он едва не складывается пополам от смеха. Ужасно довольный собой.

— Ненавижу тебя! — ору я. Совершенно искренне. — В жизни тебя не прощу! — И я решительно направляюсь к каменным ступеням, ведущим обратно к нашему дому.

Лукас бежит за мной и почти сразу догоняет.

— Прости, Джой. Ну, прости, пожалуйста, — говорит он, хотя его физиономия по-прежнему довольно сияет. — Ладно тебе. Здорово же получилось, а? Ну признай.

Да, получилось и правда здорово. Отпад просто.

Я улыбаюсь при одном даже воспоминании о той шутке, хоть и в прошедшем времени.

Может, это дерево выглядит как сердце, а морщинки на коре напоминают китовый глаз, но в любом случае я вижу здесь дыру — глубокую, тёмную дыру в стволе, и если там внутри что-то есть, то оно засунуто очень глубоко. И хранится в сухости и безопасности.

Я касаюсь коры. Края у дыры твёрдые и царапаются, а мне нужно засунуть в неё руку довольно глубоко, но я знаю, что без этого не обойтись.

Я должна это сделать. Уже пора.

Бывают такие моменты, которые всё меняют. Как, например, тогда, во втором классе, когда мы с Джой стояли возле кабинета мистера Картера и выясняли, что наши дни рождения почти совпадают, и я помогал ей с её пирожными.

Или тот момент, когда мы с мамой и Джастином хохотали над жирафом в девочкином платье и клоунских башмаках, хотя папа уже умирал, и верили, что каким-то образом всё наладится и всё будет хорошо.

Или, когда в B&B я наткнулся на мистера Картера, и он позвал меня посидеть и порыбачить с ним, и рассказал мне про дерево с китовым глазом — потому что до этого я не был уверен насчёт кулона-сердечка или что мне хватит храбрости сказать Джой, что я чувствую.

Но теперь я уверен.

Теперь я точно знаю, что делаю всё совершенно правильно.

Я беру конверт с её именем и коробочку, обёрнутую в красную бумагу, в которой лежат подарок и записка, быстро выхожу из своей комнаты и тихо миную холл.

Но у самой двери квартиры я вдруг останавливаюсь, и у меня перехватывает дыхание. И это тоже из тех моментов, которые всё меняют.

— Он здесь. Ключ здесь, — шепчу я сама себе.

Я уже чувствую его кончиками пальцев и знаю, что это он, ещё до того, как вытаскиваю его наружу. Нащупываю острые краешки сложенного листка — точно такие же, как у трёх остальных записок, которые я уже нашла. И ещё не разворачивая листка, уже представляю себе почерк Лукаса внутри.

Ага, это его почерк. Всё верно.

Ботинки «Тимберленд» с оранжевыми ярлычками сзади, на которых написано слово PRO.

Ботинки, которые клап-клип-клапали рядом со мной столько раз, когда мы шли на причал, отправляясь на рыбалку.

И вот теперь они у нашей двери.

Сегодня.

В эту самую минуту.

И эта дурацкая пара ботинок возле двери вдруг меняет всё настолько, что у меня нутро будто скручивает в узел.

Будь это любые другие рабочие ботинки, я, может, и не обратил бы на них особого внимания. Может, я бы подумал, что это мама привела кого-то из своих ухажёров ночевать, хотя делает она это не часто. А может, я бы решил, что у нас остался на ночь кто-то из приятелей Джастина и я не увидел его, потому что он улёгся в спальном мешке на полу по ту сторону от его кровати.

Но оранжевое слово PRO может означать лишь одно.

Это он.

Рэнд.

Только он носит ботинки с пижонскими ярлычками PRO. Что особенно бесило Джастина.

«Уж, наверное, он настоящий профи, раз на его ботинках так написано», — говорил он, и мы оба покатывались со смеху.

Значит, он здесь. В маминой комнате. Поэтому мне совсем не до смеха.

Но что, если он стал другим?

«Ему нельзя доверять, Лукас. Он всё время врёт. Алкоголики всегда так делают. Этим они и отличаются».

Но ведь мама заставила его дать обещание.

Может, поэтому он и вернулся?

Он же обещал.

Но я же не совсем тупой. Мозги у меня есть. И Джастин обязательно что-нибудь выкинет, если увидит его здесь.

Я подхожу к окну, которое выходит на стоянку во дворе, и смотрю вниз. Меня всего трясёт словно от холода.

Так и есть — вон он, его мотоцикл, стоит рядом с маминой машиной.

Злость вскипает во мне, заливая горло кислотой.

Я не хочу, чтобы он был здесь. Он нам не нужен. Ни ей, ни нам.

Потому что он опять бросит нас.

Потому что он опять будет врать.

Я не хочу снова возвращаться к тому, что люди начнут судачить о нас, о том, как он пьёт и скандалит, и о том, как они ссорятся с мамой. Ссорятся так, что это бывает слышно даже на улице.

Но может быть, он всё же стал другим.

Может, он больше не пьёт.

Он ведь не стал бы возвращаться, если бы не бросил.

Но коленки у меня всё равно дрожат.

Я дышу коротко и часто, как собака, которой слишком жарко.

Мне нужно успокоиться и подумать.

Мой мозг мигом меняет планы.

Я собирался дойти до дома Джой, а потом вернуться к себе и ждать. Ждать, пока она не пришлёт СМС, что готова. А потом встретить её возле «Пиццы Винсента» и отправиться на «охоту» вместе с ней. Но теперь вместо всего этого я достаю из шкафа в прихожей свою толстовку и беру велосипед.

Сейчас я быстренько подложу записку с ключом, спрячу подарок и прокачусь до лодочного дока возле мыса.

Пока ещё очень рано, и у меня впереди полно времени.

Я ненадолго выведу в море «Морского чёрта».

Там я смогу подумать.

Там я смогу отдышаться.

А может, даже сплаваю до Скалы Казней.

Для меня это много значит. И я знаю, что отлично справлюсь.

Я смотрю на листок бумаги. Номер шесть…

Два предыдущих ключа я пропустила. И теперь так и не узнаю, о чём в них говорилось.

Лукас, это всё ты устроил? Это ты послал меня к мистеру Картеру?

Я жду ответа. Не дожидаюсь и снова смотрю на листок бумаги у меня в руках.