Мы все рассаживаемся в гостиной, и мистер Картер спрашивает:

— Так чем я могу вам помочь, девочки?

Наталия переводит взгляд на меня.

Погоди, Лукас, ты прав. Сейчас, услышав голос мистера Картера, я всё вспомнила.

Ты тогда читал то самое стихотворение, всё верно.

Мистер Картер хотел, чтобы мы научились свободно говорить перед другими людьми — ясно, медленно и с выражением. Если кто-то хотел — разрешалось надеть костюм. Я выучила стишок про весну, цветочки, птичек и всё такое и повязала мамин шарфик с бабочками. А Лукас вышел в мешковатых брюках, которые наверняка достались ему от брата, в чересчур длинном галстуке, болтавшемся вокруг шеи, и с огромной, не слишком искусно нарисованной долларовой купюрой. Не помню уже, то ли мистер Картер подсказал ему первую строчку, то ли он сам её вспомнил. Но сейчас эта картина всплыла так ясно, словно меня ткнули под дых.

Это было стихотворение Шела Сильверстайна[2], и оно показалось мне до того забавным, что я, придя домой, тоже выучила его наизусть. По крайней мере, мне кажется, что именно поэтому.

Глаза мои начинает щипать от подступающих слёз.

— Всё в порядке, Джой, всё хорошо. — Миссис Картер подходит, садится рядом со мной и чуть поглаживает по спине. — Что мы может для тебя сделать, милая? — спрашивает она, чтобы придать мне смелости.

— Просто я тут подумала… — начинаю я. — Вдруг вы сможете рассказать мне что-нибудь о Лукасе. Продавец из магазина B&B сказал, что видел, как вы вместе рыбачили… в тот день. И я подумала — вдруг вы узнали, куда Лукас собирался идти дальше. В смысле что он собирался делать. Или просто что угодно. Я подумала… может, вы расскажете мне хоть что-нибудь.

— Про вашу «охоту за сокровищами», да? И про наше дерево? — Мистер Картер взглядывает на миссис Картер.

Он что, знает?!

Это ты сказал ему.

— И про китовый глаз? Что ж, пожалуй, расскажу, — говорит мистер Картер.

Миссис Картер, встрепенувшись, перебивает его, словно, заметив радость на моём лице, боится слишком меня обнадёжить:

— Но только мы не знаем точно, туда ли пошёл Лукас. Этого мы совсем не знаем. Но если вы, девочки, не очень спешите, Пол может, конечно, рассказать вам историю…

Я смотрю на Наталию, и она кивает.

Нет, мы не спешим.

— Твой дедушка тоже был заядлый рыбак. От него-то твой отец и узнал названия всех этих мелких островков в заливе, — говорит мама и постукивает пальцем по крышке коробки с пазлом, который мы сели собирать. — Могу поспорить, что и в этих местах он тоже рыбачил.

— Папа? — запутавшись, переспрашиваю я.

— Да нет, твой дед Антонио, — говорит она. — До того как они перебрались в Штаты.

Я думаю о Джой, думаю об островах — и почему-то вспоминаю вдруг тот вечер, когда мы собирали пазл втроём с Рэндом.

На пазле был пейзаж — место в Италии, которое называется Чинкве-Терре. Наверное, из-за него мама и вспомнила про дедушку Тони. Я-то сам никогда его не видел. Он умер молодым, как и папа, только не от рака, а от сердечного приступа. Джастин тоже его не застал. Но мама любит поговорить о нём, и у нас на стене в коридоре, ведущем из гостиной, висят его фотографии вместе с бабушкой Виви, и папой, и всей прочей нашей роднёй. На одной из них, где папа ещё совсем маленький, они с дедушкой Тони стоят в лодке, и каждый держит в руке здорового серебристого полосатого окуня.

Как-то раз я застал Рэнда, когда он разглядывал фотографии у нас в холле. Просто стоял и смотрел на них, и я тоже встал рядом и стал смотреть с ним вместе. Он помолчал немного, а потом сказал: «Вам, ребята, повезло. У вас есть все эти славные истории — про вашего папу, про бабушку с дедушкой, про двоюродных сестёр и братьев. А у меня что ни воспоминание, то… — Он выругался. — Все сплошь такие люди и такие вещи, о которых лучше бы забыть и не вспоминать никогда. Кроме вас, ясное дело. Жаль, у меня плохо получается это показать».

Но в ту пятницу, вечером, когда мы собирали пазл с Чинкве-Терре, он старался показать это изо всех сил. Не пошёл в паб, не пил и не зависал со своими дружками. Остался дома и сидел со всеми нами.

— Мне нравится, как это звучит, — говорит мама и торжественно произносит: — Чинкве-Терре. — Даже скорее «Чинкуэ», и с раскатистым «р» в слове «Терре». — Кажется, это означает что-то вроде «пять земель».

Мы с Рэндом тоже повторяем это название, со звонким «ч» и раскатистым «р», слишком нажимая на него, как делает мама.

На крышке коробки — россыпь ярких красных, жёлтых и голубых домиков, теснящихся над высоченным обрывом, словно вот-вот готовых упасть в густо-синее море.

— Хочешь, поедем туда в наш медовый месяц, а, Мел? — спрашивает Рэнд, глядя на маму и поигрывая бровью. Она закатывает глаза, но всё-таки улыбается в ответ. Весь этот месяц она кажется мне счастливее, чем обычно: Рэнд вовсю старается, ходит на свои встречи и не врёт насчёт баров и пива. По-моему, он в самом деле хочет жениться на ней. Хотя сейчас я впервые слышу, чтобы он заговорил об этом.

Я бросаю взгляд на Джастина, чтобы понять, слышал ли он, и он тоже взглядывает на меня. Он валяется на диване и играет в своём телефоне. Он ведь уже старшеклассник, и всякие глупые пазлы не для него.

— Сосновый остров. Остров Нептуна, — говорит он, и сразу становится ясно, что он ничего не упустил. Он садится и продолжает перечислять названия, загибая пальцы: — Капитанский. Остров Дэвида. — Он всё называет и называет острова, которым научил его папа. Даже не знаю почему. Как будто нарочно, когда Рэнд пытается стать частью нашей семьи, он хочет напомнить ему обо всём, что связано с нашим настоящим отцом. — Остров Шульца. Ну и Скала Казни, на которой маяк.

Я тоже повторяю за ним названия островов, но не вслух, а про себя. Просто не могу удержаться. А ведь множество людей даже не подозревают о существовании этих островов, хотя живут совсем рядом.

— Повтори-ка мне ещё раз, а? — Рэнд встаёт, потягивается, а потом, к моему удивлению, проходит через всю гостиную и садится на диван рядом с Джастином. И слегка треплет его по колену. — Кажется, я всегда забываю один-два.

— Что-то не хочется, — отрезает Джастин и снова погружается в игру, но Рэнд остаётся рядом, давая Джастину полную возможность всласть позлиться на него, пусть и без всякой причины.

Радостное воспоминание превращается в грустное, и теперь я думаю уже о том, как Рэнд старался, а Джастин устраивал ему собачью жизнь. И именно после этого Рэнд снова начал выпивать, как бывало уже много раз, и получается, Джастин был прав, что не доверял ему.

Я прохожу мимо закусочной Грира, радуясь, что сейчас поверну за угол и окажусь прямо возле библиотеки, и выкидываю из головы и Джастина, и Рэнда. И даже Джой. Сейчас я полностью сосредоточен на «охоте».

Ключ № 6 уже переписан и спрятан внутри дерева. Значит, остаётся только ключ № 5: его надо спрятать в библиотеке, и он приведёт Джой к дереву. Я сажусь на лавочку возле главного входа и достаю свой блокнотик и ручку.