«Ключ № 5», — вывожу я и принимаюсь легонько постукивать ручкой себе по лбу, размышляя, что может подсказать Джой навестить беседку в парке.

Музыка.

«Там, где музыка слышна», — начинаю я. Тут уж она сразу догадается. Хотя, может, и нет. Потому что ведь есть ещё «Вертушка» — магазин ретро-записей, и потом ещё роскошный порт-беннингтонский концертный зал. Или она может подумать, что я имею в виду радио в чьей-то машине или даже музыкальную аудиторию в нашей школе.

Поэтому я зачёркиваю эту строчку, переворачиваю страничку и пробую снова:

Это я тоже вырываю, потому что рифма получается какая-то корявая. И делаю очередную попытку:

Так лучше. Но этого недостаточно, ведь мне нужно подвести её к дереву. Поэтому я добавляю ещё несколько строк:

И чтобы подсказка стала уж совсем надёжной, я приписываю ещё:

Получается, конечно, длиннее, чем в остальных ключах: ну и что такого? К тому же сейчас уже довольно поздно, и времени сочинять всё заново у меня нет. По субботам библиотека закрывается раньше, чем в другие дни.

Я вырываю страничку из блокнота, складываю её вчетверо, нацарапываю сверху имя ДЖОЙ и захожу в приятную, гудящую кондиционерами прохладу библиотеки.

Иногда здесь, на Долгом острове, летом случаются «солнечные дожди», как мы их называем: это когда солнце продолжает ярко светить, но внезапно, без всякого предупреждения, налетает быстрый ливень, иногда очень сильный — такой, что капли больно лупят по макушке. Или по ветровому стеклу, как сегодня.

Наталия запускает дворники, и они принимаются гоняться друг за другом — то туда, то сюда.

— Возьми мой телефон и кинь СМС маме. Нет, лучше папе, — говорит сестра. — Скажи, что у нас всё отлично, что мы пообедали и меньше чем через час будем дома. — Не отводя взгляда от дороги, она пихает мне свою сумку: — В том маленьком отделении на молнии. Видишь?

Я расстёгиваю молнию, шарю в сумке, нащупываю телефон и делаю, как было сказано. Но не успеваю я заодно пролистать все многочисленные приложения, чтобы одним глазком взглянуть на её последние фотографии, как телефон коротко пиликает ответным сообщением.

— От папы, — говорю я Наталии.

— И что там?

— Он пишет «Хорошо. Веди осторожно».

— Отлично. Ну и всё на этом.

Я уже собираюсь сунуть телефон обратно ей в сумку, но тут раздаётся звонок.

— Это мама, — говорю я Наталии.

— Не отвечай, — приказывает мне сестра.

Я начинаю спорить:

— Но ведь тогда они будут волноваться. Может, лучше ответить?

— Ты же отправила сообщение, так? Выходит, они знают, что ты со мной, так? И тебе сегодня исполняется тринадцать, так? — выпаливает Наталия. — Если ты сейчас подойдёшь к телефону, мама заставит тебя вернуться домой. Тогда мы не сможем сегодня найти то дерево и даже не узнаем, есть там что-то для тебя или нет.

Мы ждём, пока смолкнет трезвон, а за ним и неизбежный сигнал голосового сообщения.

— Я скажу, что это я виновата, — говорит сестра. — Обещаю.

И я ей верю. Ей просто придётся это сделать, иначе они будут только рады сами свалить вину на неё. Так оно обычно и бывает. И в общем-то, не специально. Просто так уж получается. Она самая старшая. Она всё делает первой, и неприятности ей тоже достаются первой. Не говоря уж о том, что вокруг меня все бегали на цыпочках весь этот год. Наверное, к тому времени, когда подрастут Изабель и Дэйви, вообще никаких правил уже не останется.

Дождь прекратился, и теперь капли блестят повсюду, на каждой поверхности, как просыпавшиеся с неба кристаллики. Беседка, о которой говорил нам мистер Картер, расположена на другом конце города, и нам приходится возвращаться до самого рыболовного магазина. Получается, за последние три с половиной часа я пересекла весь Порт-Беннингтон из конца в конец.

Уже почти три часа дня.

Не думаю, что я за всю свою жизнь когда-нибудь оставалась столько времени без всякого надзора. Но это даже приятно. Как будто я выбралась на волю после того, как долго пряталась где-то: небо выглядит таким синим и воздух пахнет свежестью.

— Самая погода для радуги, а? — говорю я, глядя в окошко машины на проглядывающее в вышине небо. — Когда солнечно, после такого дождя обязательно должна быть радуга.

— А ты видишь её где-нибудь?

Я выгибаю шею, стараясь задрать голову повыше:

— Не-а. Слишком много домов вокруг.

— Тогда давай поедем по Пляжной дороге. Так выйдет немного дольше, но всё равно в нужном направлении. — Наталия резко выкручивает руль, круто сворачивая влево, и я бьюсь носом в стекло.

— Ой.

— Молодец.

В библиотеке я торчу дольше, чем намеревался, потому что «Обожаю эту собаку» не оказалось на нужной полке, и я даже начинаю паниковать, думая, что её кто-то взял. Это грозит разрушить весь план, потому что в ней мне необходимо спрятать следующий ключ. Ведь именно сюда должен отправить Джой ключ № 4, который я спрятал под катушкой «Рево-Рокет». Стоит ей прочесть мою подсказку — и она сразу сообразит, где искать, и никакая другая книга просто не годится:

Это самая лёгкая из моих подсказок, и я хохотал в голос, когда сочинял её, потому что «Обожаю эту собаку» — наша с ней любимая книга. Потому что Джой любит стихи, а я люблю собак. И к тому же она короткая.

Мы читали её в одно и то же время, когда были в четвёртом классе. Хотя учились мы тогда не вместе, наши учителя выделили в наших классных комнатах места для занятий литературных кружков, и мы с Джой попали в один и тот же кружок. С тех самых пор, когда нам нужно было принять какое-то решение и один из нас говорил: «Это зависит…», другой тут же на автомате спрашивал: «…от синей машины или от красной тачки?», даже не задумываясь.

Фразочка эта пошла из той части книги, где главный герой, Джек, должен сочинить стихотворение и пишет: «Так много зависит от синей машины»[3], переделывая строчку из знаменитого стихотворения про красную тачку.

Я: Что будешь брать сегодня на обед? Сырные палочки или гамбургер?

Джой: Ну, это зависит…

Я:…от синей машины или от красной тачки?

Джой: Хочешь, посмотрим сегодня кино у нас дома?

Я: Смотря какое кино. Это зависит от того, что выберет Иззи.

Джой: И ещё от синей машины или красной тачки.

Но потом оказалось, что книгу никто не забрал и она не потерялась, а просто её поместили на выставочный стенд в разделе поэзии, но, чтобы выяснить это, мне пришлось обратиться к библиотекарше. Достав её из-под стекла, она попыталась отвести меня в отдел абонемента, чтобы выписать её мне. Я притворился, что хочу прочитать её прямо здесь и сейчас, и библиотекарша битых минут пятнадцать наблюдала за мной, пока я сидел в детском отделе и делал вид, что читаю. Потом мне наконец повезло: она ушла на перерыв, и я быстренько сунул книгу на её законное место на полку, где всё было расставлено в алфавитном порядке по авторам.