Два места на двенадцать команд? Шансов, откровенно говоря, маловато, учитывая, что я бегать начал недавно, но у меня есть системные усиления, в том числе по координации, да и Кан бегает на высоком уровне. Значит, побороться можно, а ради такого стоило выйти на дорожку.

— Значит, завтра познакомишь меня с ребятами. А твой новый бегун сегодня утром приходил? Который «вот те крест на пузо»?

— Я ему еще вчера вечером позвонил и перенес на понедельник, — ответил Кан. — Сказал, в субботу я в отъезде. Он даже обрадовался, сказал, что тогда подрыхнет подольше.

Мы посмеялись, потом я решил выяснить, как там Нина.

— Кан, дай телефон на минуту. Хочу позвонить Нине.

— Бери, — легко сказал он, протягивая трубку. — Скажи ей, что этот номер до понедельника мой и твой.

«А в понедельник кровь из носу надо отнести свой телефон в ремонт», — подумал я.

Номер Нины со вчерашнего дня у Кана сохранился, так что я просто перезвонил на него же.

— Нин, это я. Удобно говорить?

— Ром? Да, я уже дома. Ты с чьего номера?

— С телефона Кана. Запиши его, это для срочной связи, пока я свой не отремонтирую. Я чего звоню, помнишь я тебе про эстафету говорил? Так вот, она завтра. С одиннадцати я буду на университетском стадионе. Приходи поболеть, если сможешь.

— Ром, я очень постараюсь, — пообещала она. — Сегодня у меня разговор, ты знаешь какой… а дальше как получится. И вот еще что… — она понизила голос, — мне было очень хорошо с тобой.

— Мне с тобой тоже, — отозвался я и рефлекторно глянул на Кантемира. Он сделал вид, что перебирает вещи.

Попрощавшись с Ниной, я вернул Кану телефон, и он сунул его в карман.

— Все, идем, — сказал он, поднимаясь. — Девчонки на кухне что-то готовят, я в коридоре учуял.

На кухне в самом деле пахло жареным луком. Жанна стояла у плиты с лопаткой, Вера чистила картошку над раковиной, и обе обернулись на дверь.

— О, Рома, — сказала Жанна, глянув на меня, и отвернулась к сковороде.

— Привет, девчонки, — сказал я и взял со стола картофелину и нож. — Помочь?

— Давай, — обрадовалась Вера. — Жанн, парни картошку пусть чистят, а мы, значит, их накормим?

— Накормим, — буркнула Жанна. — Мы не звери. — И повернулась ко мне с лопаткой в руке. — Между прочим, мы отлично посидели вчера, Кристина торт принесла из кондитерской. Это на случай, если ты вдруг страдаешь угрызениями совести, потому что нас подвел, — со значением закончила она.

— Понимаю, — сказал я, не отрываясь от картошки. — Простите, девчонки.

— С Ниной Ланской встречался? — спросила Жанна.

— Угу.

Жанна помолчала и повернулась обратно к сковороде. Вера дочистила свою картофелину, кинула в кастрюлю и с беззлобной усмешкой спросила:

— И что, выгорело? Не зря нас кидал, Ромка?

— Вроде не зря, — кивнул я и почувствовал, как румянец заливает щеки. — Помирились. Это важно было, девчат, поэтому пришлось выбирать. Я правда хотел с вами посидеть, просто не смог.

— Выбирал он, — проворчала Жанна. — Между кем и кем выбирал, кобель? Да ну тебя! Торт хоть будешь? Тебе, между прочим, оставили. Хоть ты и не заслужил.

— Буду, — улыбнулся я, понимая, что прощен.

Вера потянулась за миской и, задев мою ладонь, увидела содранную кожу.

— Ром, это где ты так? — спросила она.

В этот момент я хотел отмахнуться, соврать, что просто упал, но потом подумал, что чем больше людей будет знать о действиях Воронцова, чем больше у меня появится свидетелей, тем больше огласки, что на руку мне, а не им.

— Да представляете, ждал Нину, а тут как дали сзади по голове, так что я упал на асфальт. Удалось отмахаться кое-как. Но вроде обошлось.

Вера положила нож на край раковины.

— И ты молчишь? Врачу хоть показался?

— Вчера смотрели. Там скорую вызывали — не мне, не мне! Меня заодно глянули. Сегодня еще схожу, перед завтрашним бегом надо проверить.

Жанна убавила огонь под сковородой.

— Расскажи толком. Кто ударил-то?

И тогда я рассказал про Демьяна Кречетова. Вера спросила, остался ли он в больнице, Жанна — знает ли Нина. Потом Кантемир потянулся к нарезанным огурцам, и предусмотрительная Вера будто невзначай отодвинула миску.

— Подожди, Кан, сейчас все вместе поедим. Огурцы, между прочим, я с утра на базаре покупала, свежие.

— А я думала, ты с Феликсом в буфет ушла, — сказала Жанна, глядя на нас с Кантемиром. — Ее Корф приглашал в буфет, представляете?

— Да он только звал, — ответила Вера. — Еще он, кстати, с утра на кухне свой новый плеер показывал, карманный, под мини-диски. Хвастался и предлагал в буфет сходить, он типа угощает.

— Подкатывал, что ли? — удивился Кан.

— Хвастался он, — покачала головой Вера. — Купил игрушку и носится с ней как с писаной торбой.

— Раньше он вроде никого не угощал, — заметила Жанна. — Наоборот, скупердяй тот еще был. Что это с ним случилось, интересно?

Я вырезал у картофелины глазок и невольно подумал про куда-то запропастившегося Корфа. Ну вот, не пропал, оказывается. Любопытно, чем это Феликс так доволен? Что-то поводов у него в последнее время особо не наблюдалось.

— Ладно, хвастун или нет, а плеер хороший, — сказала Вера и посмотрела на Кана. — Вы завтра в одиннадцать будете свою эстафету бегать? Видела в лифте объявление. Мы придем поболеть.

— Кристина с Полиной тоже придут, — добавила Жанна все еще прохладным голосом. — Только болеть будем за Кана, понял, Ром?

— За всю команду лучше, — поправил Кантемир.

— За всю, кроме Гончарова, — согласилась Жанна и посмотрела на меня. — Ром, картошка кончилась. Идите к себе, мы позовем, когда будет готово.

До понедельника надо было закончить ответ ребятам Игната, так что я вымыл руки и вернулся в комнату, к распечатке. А Кан нашел причину задержаться на кухне и так там и остался, пока не пришла пора обедать.

Потом я сходил в медчасть на осмотр, где все со мной оказалось нормально.

А вечером, когда мы вернулись с тренировки, у Кана зазвонил телефон. Он послушал, протянул трубку мне и пошел на кухню ставить чайник — деликатность не пропьешь, если она с детства заложена!

— Ром, я поговорила с Владом, — сказала Нина. — Он уверяет, что посылал Демьяна только поговорить, а тот перегнул. Говорит, сам в шоке от того, какой тот идиот.

— А про угрозу отчислением что сказал?

— Что ничего такого не поручал. Слушай, Ром, Влад хочет лично извиниться перед тобой.

— Передай, что я его выслушаю. А как он воспринял то, что ты за него не пойдешь?

— Мама опять начала про договоренности, — ответила она. — Но я сказала при всех, что решать буду сама. Влад выслушал и сказал, что понял, но просит меня еще подумать. Но я, конечно, не передумаю. Так что мне сейчас уже намного легче, Ром.

Хм. Я ее чувств разделить не мог. Странно все это, то он на разборки бугая посылает, перевоспитывать ее собирается, планы строит. А тут вдруг сразу «понял», и все. Не бывает так, не верю. Да и извинение это тоже выглядело очень странно. Совесть заела? Ну это даже не смешно. В общем, при встрече у меня к Владу тоже будут вопросы.

Впрочем, делиться с Ниной своими сомнениями я не стал. Она не дура, думаю, и сама не то чтобы во все так легко поверила.

— Хорошо, Нин. Главное, чтобы теперь он оставил тебя в покое.

— А ты к врачу ходил? — спросила она.

— Только вернулся. Голова уже ясная, утром еще покажусь перед стартом.

— Правильно, — сказала она. — Я завтра приду болеть. Очень хочу тебя увидеть. И скучаю.

— Я тоже, Нин.

В воскресенье к десяти мы с Каном заняли очередь у стола судей. Я приколол к футболке номер и придержал лист состава, который ветер норовил унести с папки. Перед нами капитан чужой четверки доказывал, что первая дорожка на вираже самая неудобная. Судья ответил, что дорожки тянули жребием, и протянул руку за следующим листом.

— Извините, по времени уточню, — сказал я, подавая наш. — Два лучших результата из всех трех забегов? Значит, после своего надо дождаться остальных?