— Ладно, — осторожно согласился Йося. — Только я сегодня пленку не досниму, сразу не жди.

— Как получится, — согласился я. — Спасибо, что не спрятал камеру.

— Так я сначала и не понял, что у вас тут, — смущенно пробормотал он, и щеки у него чуть порозовели.

Кажется, я начинал догадываться, чем именно Феликс держит вокруг себя всех этих ребят. Просто выискивает самых застенчивых и закомплексованных, кто деланое внимание готов принять за искреннюю дружбу. Йося, будто подтверждая мои мысли, еще раз кивнул и поспешил к своим ребятам, которые ждали у дверей.

Кан проводил его задумчивым взглядом.

— А он, оказывается, ничего — вполне нормальный. Ладно, пойдем, Ром. А то мы тут так до вечера простоим.

Я пошел за ним, выбирая меньшее зло: идти на рожон и пригласить ради системы Нину на свидание или отступить, но подвести парней на эстафете? В любом случае после последних слов Кречетова расслабляться было рано.

В столовую мы с Каном так и не вернулись. Полина догнала нас на лестнице, засыпав кучей вопросов, на которые я отвечал неохотно и одинаково: незнакомый мужик, что-то перепутал, разобрались. Она не поверила, я это видел, но допрашивать на лестнице не стала.

Наверху Кан вытащил из-под кровати сумку, достал из шкафа чистую рубашку и остановился.

— Слушай, останусь-ка я в общаге, в другой раз съезжу, — решительно объявил он.

— Езжай, Кан, — мягко возразил я. — Ты же сам говорил, что дядя Магомед тебя ждет, ты ему давно обещал.

— А если этот кабан вернется? — озабоченно напомнил он. — Запросто может так быть. А ты, уж извини, тот еще боец.

— Да ладно тебе, не придет же он в общагу меня избивать, — отмахнулся я. — Незачем отменять поездку. Если этот козел снова объявится, подниму шум. Один с ним разговаривать больше не буду.

Кан положил рубашку на кровать.

— Ты сказал, он от Воронцова. Какого именно? Что это за человек?

— Жених Нины, Владислав. Семья выбрала его ей в мужья. А он узнал, что мы общаемся, и прислал этого типа меня припугнуть.

— Владислав Воронцов… — задумался Кантемир. — Это не он там наследник у них? И если его семья выбрала Нину… Ты влип, Ром. Ты вообще знал про ее жениха?

— Не-а, только выяснил, — ответил я. — Она мне про это ни слова не говорила. А смысл? Мы даже не встречались, так, за ручки подержались да разок поцеловались, а потом Нина предложила остаться друзьями. Все. Из-за чего такой кипеш поднялся — я хэзэ, Кан.

— Ну и ладно, раз так. Разберешься… — Кан усмехнулся: — А ты, кстати, молодец! Успел заметить из окна, как ты из захвата вышел. Моя школа!

— От гордости не лопни, — рассмеялся я.

— До гордости там еще далеко. Тебя учить и учить. А вообще, в следующий раз не подпускай так близко, — посерьезнел он. — Схватит покрепче, можешь и не вырваться.

Убрав рубашку в сумку, он застегнул ее и задумчиво сказал:

— У нас тоже так женят. Не всех, но бывает. — Он взял сумку и спросил: — Ты Нине звонить будешь?

— Зачем? Наябедничать на жениха?

— Речь о ней, так что лучше поставить в известность.

Я так и так решил позвонить Нине, так что кивнул:

— Да, сейчас наберу.

— Тогда я поеду, Ром. Но телефон держи при себе. Звони, если вдруг понадобится, я вернусь.

— Позвоню. Спасибо, что не остался в стороне, — поблагодарил я. — Очень было вовремя.

— Сочтемся. — Кантемир закинул сумку на плечо и вышел.

Когда дверь за ним закрылась, я снова открыл досье. Внизу нашлись сведения о Воронцовых.

Воронцовы — княжеский род. Военная служба, руководство тюремными учреждениями, связи в Городовой службе.

Деловые интересы Дома: военные поставки, оборудование охраняемых объектов, системы безопасности.

Представители Дома участвуют в попечительстве Московского университета.

Союзники: род Вяземских.

Так вот чем они занимались. Пока одни Дома управляли заводами и банками, эти делали деньги на снабжении и охране, да еще и своих людей имели в ведомствах.

Но особенно мне не понравилась строка про университет. Воронцовы участвовали в его попечительстве, значит, могли обратиться прямо к руководству. Получится ли у них добиться моего отчисления, я не знал. Но и считать угрозу Кречетова пустой уже не мог.

С Вяземскими они тоже дружили. Узкий у них круг, куда ни сунься. Впрочем, спрашивать Костю, почему его приятель присылает ко мне громилу, я пока не собирался. Сначала поговорю с Ниной. Может, она вообще считает Воронцова своим женихом, а я один ничего не знаю?

Кречетов сегодня ничего от меня не добился. Но Воронцов мог прислать его снова или надавить через университет. Интересно, кто рассказал Воронцову о нас с Ниной? Впрочем, видели нас многие, так что гадать смысла нет.

И все же мысль о женихе злила меня сильнее, чем угроза выселения. Семья выбрала его Нине, но согласна ли сама девушка за него выходить?

Я вспомнил слова Нины: как ей было обидно, что я не позвонил и что не смог ответить про Киру. Это я и сам понимал. А теперь получается, что у нее все это время был жених, про которого она мне не сказала ни слова. Почему молчала, я не знал. Может, и не собиралась за него замуж, а может, просто не хотела обсуждать со мной свою семью. Мы ведь тогда даже между собой не разобрались.

И вот тут я понял вещь, которая, наверное, была понятна всем, кроме меня. Понял всем сердцем, потому что при мысли о Нине в душе что-то звенело.

Про Жанну я мог думать легко: приятная девчонка, замутить, не замутить. Про Машу Юсупову — тоже. И на Ленку Пападаки смотрел только с той же позиции, что и она на меня — потеряли время, а могли дать жару.

А вот с Ниной так не получалось. От одного упоминания про жениха меня скрутило ревностью сильнее, чем от всего, что наговорил Кречетов. Мне было не все равно, с кем она.

Даже не верилось, что какой-то час назад я радовался, что Кан уедет, и можно будет пригласить к себе девушку. Даже в аптеку собирался, чтобы к вечеру быть во всеоружии. Тьфу. Кого выбрать, Гончаров? Жанну, которая на меня смотрит так, что весь этаж видит? Позвать девчонку на вечер, чтобы утром объяснять ей, что это ничего не значило? Нет уж. Хватит морочить людям головы. И прежде всего себе.

С Кирой мы уже договорились, что останемся друзьями. С Машей я просто дважды потанцевал. А Нину хотел видеть рядом. Не вечером, не когда-нибудь, а сейчас.

Оставалось двадцать три часа. Значит, завтра примерно в это же время срок закончится. Можно, конечно, попробовать встретиться утром, но о Нининых планах я ничего не знал. Лучше позвонить сейчас и предложить увидеться сегодня вечером. А уж согласится она или нет, решать ей.

И задание тут было ни при чем… ладно, при чем. Без него я бы еще неделю собирался с духом. Но ведь и до всяких заданий я хотел ее поцеловать, а когда она предложила остаться друзьями, мне было паршиво. Задание только заставило перестать откладывать звонок.

Я взял трубку и набрал ее номер.

Гудки шли долго. Я уже решил, что она не ответит, и тут в трубке щелкнуло.

— Рома? — удивленно спросила Нина. — Привет. Ты чего звонишь?

— Привет. Хочу тебя увидеть. Давай встретимся сегодня вечером?

— Сегодня не получится, — сдержанно отказалась она. — С шести до восьми буду на крытом корте в университетском спорткомплексе, а потом поеду домой.

— Я могу подойти к концу тренировки. Посидим где-нибудь, поужинаем.

— Ром, я не хочу сегодня встречаться, — уже тверже ответила она. — Извини. Пока.

Нина положила трубку, не дожидаясь ответа. А я так и остался сидеть с телефоном в руке. Вот тебе и позвонил. За минуту успел узнать, где она будет, и получить отказ.

Неприятно, чего уж там. Я успел обрадоваться, когда услышал ее голос, и уже представил, как мы сядем вдвоем за столик. А у нее, похоже, не было никакого желания опять слушать, как я путаюсь в объяснениях.