Erlkonig
(Лесной царь)
Кто скачет, кто мчится под хладною мглой?
Ездок запоздалый, с ним сын молодой.
К отцу, весь издрогнув, малютка приник;
Обняв его, держит и греет старик.
— Дитя, что ко мне ты так робко прильнул?
— Родимый, лесной царь в глаза мне сверкнул:
Он в темной короне, с густой бородой.
— О нет! То белеет туман над водой.
— Дитя, оглянися! Младенец, ко мне!
Веселого много в моей стороне:
Цветы бирюзовы, жемчужны струи,
Из золота слиты чертоги мои.
— Родимый, лесной царь со мной говорит.
Он золото, перлы и радость сулит.
— О нет, мой младенец, ослышался ты.
То ветер, проснувшись, колыхнул листы!
— Ко мне, мой младенец! В дуброве моей
Узнаешь прекрасных моих дочерей,
При месяце будут играть и летать,
Играя, летая, тебя усыплять.
— Родимый, лесной царь созвал дочерей.
Мне, вижу, кивают из темных ветвей.
— О нет, все спокойно в ночной глубине.
То ветлы седые стоят в стороне!
— Дитя, я пленился твоей красотой.
Неволей иль волей, а будешь ты мой!
— Родимый, лесной царь нас хочет догнать;
Уж вот он, мне душно, мне тяжко дышать!
Ездок оробелый не скачет, летит;
Младенец тоскует, младенец кричит;
Ездок погоняет, ездок доскакал...
В руках его мертвый младенец лежал [2]. Иоганн Вольфганг Гете
Джайлс поджал губы.
— Фрау фон Форш, боюсь, вы выражаетесь несколько туманно.
Он подошел к телефону, как раз вовремя вспомнив о своей телефонной карточке. Уже было довольно много вопросов, почему у библиотекаря старшей школы так много международных звонков. Конечно, Джайлс за все заплатил, но тем не менее сам факт, что он часами болтает с Кингстоном, Макао или Сиднеем, заставлял членов школьного совета недоуменно поднимать брови.
Осторожность, осмотрительность и так далее.
Он позвонил в Германию.
Фрау фон Форш сняла трубку после первого звонка.
— У вас там что-то очень сумасшедшее происходит, ja? — спросила она.
Было почти десять вечера, и Ярмарка должна была через несколько минут закрыться. Баффи после неловкого и неприятного разговора на берегу (потому что дом оказался слишком тесным для выяснения отношений между матерью и дочерью) стояла среди своих друзей. Они рассматривали цепочную изгородь, покрытую крашеной фанерой, изображавшей камни замка.
— Проще простого, — сказала Баффи.
Оглянувшись по сторонам, она попыталась, было перепрыгнуть изгородь, но остановилась, охнув. потому что ее кости все еще ныли после вчерашнего. Она отступила, перевела дыхание и собралась попробовать снова.
— Постой-ка! — сказал Оз и толкнул ворота.
Они распахнулись. Оз поглядел па Баффи, а та пожала плечами.
И повела свое войско через ворота.
Согласно составленному плану, они растянулись цепью, и Баффи выбрала для себя маршрут, который с наибольшей вероятностью должен был привести в тот проход, где она встретила Роланда. Она предполагала, что шоу короля Ричарда на ночь закрылось и бедный мальчик должен был снова выколачивать мантию. Баффи не знала другого места, где его можно было бы найти.
Она кралась вдоль лавок и прилавков с едой, отыскивая проход внутрь.
Вдруг она услышала злой, громкий голос и подобралась поближе, держась в тени темно-красной па латки, украшенной черными лунами и звездами.
— Ах ты, тупоголовое бревно! Ах ты, неблагодарная тварь!
Это был голос короля Ричарда, за которым последовал глухой удар.
И раздался стон.
Баффи готова была рвануться на этот звук, но чья-то рука схватила ее сзади за локоть. Это был Ксанд.
— Идиот проклятый! — кричал Ричард.
Ива прокралась в палатку, и Баффи последовала за ней. Там было пусто. Оз и Ксандр вошли следом.Ж
Добравшись до другой стены, Баффи осторожно отодвинула полог. Ива громко ахнула.
Роланд стоял на коленях, согнувшись вдвое и испуская стоны. Над ним стоял король Ричард, размахивая тяжелой палкой, которой Роланд выбивал пыль из его плаща. Он ударил Роланда по голове, потом по спине.
И снова. И снова.
Роланд вскрикнул и упал лицом вниз, закрыв голову руками.
— Баффи! — шепнула Ива.
Баффи шагнула вперед.
— Спокойней, девушка! — прошипел Ксандр. Баффи кивнула. Он был прав. Надо выбрать момент. Но смотреть на это было невыносимо.
— Когда я вернусь, чтобы сапоги сияли, как зеркало! — сказал король. — А то ты у меня будешь конюшни языком вылизывать!
Он сильно пнул Роланда ногой, и мальчик перекатился набок. И больше не шевелился. Баффи закрыла глаза, гадая, не умер ли он.
Как только король скрылся, вся группа, откинув полог, бросилась к Роланду. Баффи схватила его запястье.
— Господи, пульса нет! — шепнула она.
Ксандр принес одеяло и набросил его на Роланда. Мальчик закашлялся и застонал. Баффи слегка покопала его по щекам.
— Очнись, Роланд! — шепнула она. — Мы тебя сейчас отсюда заберем.
— Ага, и вызовем копов, — сердито добавил Ксандр.
— Нет! — хрипло вскрикнул Роланд, резко выпрямляясь. Он едва мог говорить. — Не надо властей, прошу вас!
Баффи нахмурилась:
— Этому мерзавцу не должно сойти с рук...
— Нет! — Роланд покачал головой. — Я не буду с ними говорить!
Ксандр посмотрел на Баффи.
— С этим разговором можно подождать, — сказал он мрачно. — Сейчас его надо отсюда увести.
Баффи кивнула. Она помогла Роланду встать на ноги и закинула его руку себе на плечо. Одежда мальчика больше напоминала лохмотья, но в глазах сиял влажный огонь почти что... святости. Это слово приходило на ум, но Баффи отвергла его как слишком сильное.
— Идти можешь! — спросила она.
Он кивнул.
— Ладно. Пойдем быстрее.
Закутав Роланда в одеяло, Баффи и ее друзья повели его к выходу.
Оз вел фургон молча, пытаясь взглядом убедить Иву, что в конце концов все будет в порядке. Но за время знакомства с этой весьма интересной группой он понял, что лучше всего просто плыть в потоке событий. И еще он узнал, что не всегда получается так, как хочется. И потому, пока Ксандр и Баффи засыпали вопросами беднягу на заднем сиденье, Оз сказал Иве:
— Девон нашел мне замену на концерт.
— Как он воспринял твое отсутствие?— спросила она.
Он пожал плечами:
— Так каждому из нас приходится ходить на свадьбы. И я известил его больше чем за неделю.
Он улыбнулся ленивой улыбкой, которая стала шире, когда Ива вспыхнула.
Отличная девчонка.
Баффи выглянула в окно:
Мама, наверное, спит. Я пойду и объясню...
Нет! — сказал Роланд с расширенными от страха глазами. — Никто не должен знать, где я. Ни один человек!