— Вот еще то, о чем я говорил, — сказал Джайлс, когда все семеро пробирались к пустому ряду скамеек. — Утолить жажду содовой водой. Зрители турниров, вероятно, пили мед и эль. — Он улыбнулся. — Можно себе представить, что во времена Возрождения все ходили в небольшом алкогольном ступоре.

— Это означает: «Ребята, я куплю себе выпивку, а вы не ужасайтесь?» — поддразнил Ксандр.

Джайлс подумал.

— Ну, теперь, когда ты это сказал...

— Пусть наше присутствие вас не смущает, — сказала Баффи. — Необходимость подавать пример для вас отпала после вчерашнего звонка с последнего урока.

— К тому же вам больше двадцати одного, — подсказал Ксандр, — и потому мы вас не осудим. — Он потер руки. — Итак, турнир. А эти придворные дамы — они сражаются? И если да, то за что?

— За то, чтобы ты помолчал, — сказала Корделия.

— Слушаюсь, ваше величество.

Платформа под ними была сделана из длинных досок — похоже на трибуны на старом поле за старшей школой Саннидейла. Напротив того места, где они сидели, был помост. На помосте деревянные стулья без спинок — практически просто табуретки, расставленные по бокам небольшого возвышения, а на нем — украшенный золотом трон. Между двумя массивными прожекторами, освещавшими место действия, была натянута проволока со знаменами.

Бумажный пакет с новым костюмом Корделии лежал у нее на коленях. Наклонившись в сторону, она сказала;

— Я бы его сунула под сиденье, но боюсь, как бы он в щели пола не провалился.

— Не провалится, — заверил ее Ксандр, взял пакет и засунул под свое сиденье. Улыбнувшись Корделии, он обнял ее за плечи. — Вот и все.

— Прекрати! — прошипела она, быстро оглядываясь, чтобы проверить, не был ли нанесен ущерб ее репутации.

Баффи видела, с каким обиженным лицом он убирал руку. Ей хотелось спросить его: «А на что ты рассчитывал, когда начинал с ней встречаться?»

Ну, а она сама на что рассчитывала, когда закрутила с Ангелом?

Тем временем подошли Оз с Ивой. Ива была в восторге.

Втиснутая между Джайлсом и Ангелом, Баффи молча надеялась, что Ангел возьмет ее за руку, и когда он так и сделал, она поразилась, как холодна его кожа. А было время, когда она перестала это замечать. Когда он обнимал ее, она не видела его вампирского лица, не чувствовала холода губ, когда он ее целовал. Была готова не заметить это и тогда, когда они влюбились друг в друга.

Если бы только она была готова к худшему...

— Ох! — Джайлс внезапно выпрямился и приподнял руку, приветствуя кого-то на той стороне. — Проклятье.

Он опустил руку и тяжело вздохнул.

Баффи посмотрела на ту сторону. Джайлс разглядывал человека средних лет с песочными волосами, который размахивал бумажным стаканом, очевидно, с пивом. Оно выплеснулось на сидящую рядом женщину, но мужчина даже не заметил. Тот кто сидел за ним, наклонился вперед и похлопал его по плечу. Желтоволосый вскочил на ноги и чуть не опрокинулся.

— Проклятье, — повторил Джайлс и обернулся к Баффи. — К сожалению, мне нужен... лу, — сказал он торопливо. — То есть...

— Да ради Бога, Джайлс, идите, — сказала Баффи. — Я знаю, что такое лу.

Он поднял брови.

— Да-да, конечно.

— Это что-то вроде гитары, — сказала она, прикидываясь, что не знает, и хихикнула про себя в ответ на его ошеломленный взгляд. — Вы думаете, я в самом деле такая дура, да? Самый пустоголовый Истребитель на всю Южную Калифорнию?

— Нет, отнюдь. — Он говорил очень серьезно, надвигая очки и переключая голос на самую нижнюю передачу, будто собирался взять крутой подъем. — Я знаю, что у тебя очень хваткий ум. Хотя должен признать, мне иногда хотелось бы, чтобы ты его лучше использовала.

— Ну спасибо, Джайлс. — Она вздохнула. — Идите, покупайте свое пиво или что еще. — Кстати! — просияла она. — Может быть, возьмете еще и поп-корн?

— Я не за пивом, — ответил он с некоторой резкостью и стал пробираться по ряду, бормоча «извините» и «спасибо» несвойственным ему торопливым тоном.

Ангел посмотрел на нее вопросительно. Баффи пожала плечами:

— Не смотри на меня так. Я понятия не имею, что он собрался делать. Ему нужен какой-то тип, по имени Лу?

Ангел ухмыльнулся:

— Баффи, «лу» — это на британском жаргоне означает туалет. Джайлсу нужно туда.

— Спасибо, что объяснил. Господи, неужели все вокруг считают, что я Человек Дождя?

Ангел снова усмехнулся, чуть криво, и по телу Баффи пробежала нервная дрожь. Почему он так обаятелен? Так невероятно... невероятен? Когда она еще жила в Лос-Анджелесе, ее подруга Хилли говорила, что любит мужиков, в которых есть нечто, что она никогда не могла выразить словами. Она это называла «Грррр». В Ангеле этого самого «Грррр» было пруд пруди. Иногда — да чего там, почти всегда — это очень осложняло их «отсутствие отношений».

Баффи сделала вид, что надулась, и наклонилась, чтобы посмотреть на сидящих в ряд друзей. Леди и джентльмены, с одного края этой группы сидит симпатичный мальчик, который оборачивается вервольфом. С другого края — Истребительница вампиров. Рядом с ней — настоящий вампир. Далее Мортиция и Гомес, только без...

— Помидоры, гнилые помидоры! — кричал разносчик. — Капуста, гнилые фрукты!

— Хм! — сказал Ксандр. — Нападение агрессивных закусок.

— Наверное, в эпоху Возрождения не было хотдогов, — брезгливо сморщила нос Баффи и посмотрела на Ангела.

Но Ангел и сам смотрел озадаченно.

— Вау! — крикнула Ива. — Смотрите, ребята!

— Помидоры! — кричал торгаш.

И в этот момент великан в капюшоне, с которым Баффи уже столкнулась, вытащил на арену телегу с человеком в колодках. Тот согнулся пополам, колени у него дрожали. Казалось, если он потеряет равновесие, то колодки его задушат.

— Дорогу арестанту! — потребовал человек в капюшоне. — Дорогу тому, кто оскорбил нашего короля!

Поняв намек, кто-то в толпе начал свистеть и ухать. Кто-то запустил в колодника помидором, который разлетелся, как шар с водой, попав ему в голову. Потом еще один, и еще.

— Мне это не нравится, — сказала Озу Ива. — Для меня это слишком исторически достоверно.

Баффи стиснула зубы, увидев сидящего двумя рядами выше мальчишку, который хлопал в ладоши и прыгал от радости.

В теле Ангела сохранилось остаточное тепло дня, земли и воздуха и поглощенной крови, которая принадлежала не ему. Но то, что предстало теперь их глазам, даже его заставило похолодеть.

— Так бывало в мое время, — сказал он тихо, сам не заметив, что заговорил. — Когда-то у нас в Голуэе подумали, что одна старуха сглазила жену лорд-мэра, и та родила мертвого ребенка. Беднягу миссис Макинтош проволокли по улицам... — Голос его стал хриплым. — Я был тогда совсем маленький. Сейчас я себе говорю, что просто не знал, но... — Он помолчал и добавил: — Я очень зло тогда с ней поступил.

И на миг он вернулся обратно в Голуэй, снова стал тем ребенком, который понятия не имел об адском существовании, на которое себя обрек, радостным мальчишкой, который не мок понять, что за каждый совершенный грех придется расплачиваться страданием.

Потом он поглядел, на Ксандра, недоверие к себе со стороны которого, по большей части не высказанное, Ангел полностью понимал. И даже был за это благодарен, поскольку знал, что если... если что-то случится снова, Ксандр изо всех сил постарается защитить других от него.

Он всмотрелся в лицо Ивы, восхищаясь ее велико- душной натурой. Когда он снова стал Анжелюсом, она была первой, кого он попытался убить. Он, точнее, то, что было внутри него, очень хорошо осознавало, что ее смерть будет для Баффи страшнее всего. Угрызения совести захлестнули его, когда он вспомнил свой восторг от мысли, как он сломает ей шею или высосет всю кровь до последней капли.

Но Ива, хотя и нервничала в его присутствии, трево-жилась в основном за Баффи. Как и все они. И все же, раз Баффи снова его приняла, они все старались сдерживаться. Для Ивы это должно было быть очень трудно.