Мистер Розенберг, Ива и Оз пили ледяной чай. Ива не то чтобы была напугана до смерти, но и пускаться в пляс не собиралась.

Оз хотел ей сказать, чтобы она принимала все спокойно. Это ее родители. Они ее любят. В этом все дело.

А не в том, что за имя Оз и что он собирается делать после мантии с шапочкой.

— Оз — единственный ученик, которого отобрала та компьютерная фирма на «Неделе карьеры», — с энтузиазмом объявила Ива.

Она уже об этом говорила. Может, она так нервничает, что забыла?

— Компьютеры! — экспансивно произнес мистер Розенберг. — Этот бизнес всегда приносит хорошие деньги, как по-вашему?

— Да, сэр. — Оз отпил чай. — Чай великолепен, миссис Розенберг. Помоыь вам с сандвичами?

Она полуобернулась с улыбкой удивления, предназначенной сперва Озу, потом отцу Ивы, будто говоря: «Видишь? Все-таки он хороший мальчик».

Мистер Розенберг хмыкнул.

— Вы во много колледжей подавали заявления? Иву согласились принять во все.

Он хлопнул ее ладонью по спине, Ива чуть не подавилась чаем и улыбнулась серьезной улыбкой.

— Я стараюсь не ограничивать свои возможности.

Сейчас не время было объявлять, что «Динго» старались добиться записи альбома.

— Возможности! — Голос мистера Розенберга упал на пару октав, будто это было неприличное слово. — Ива знает, что она еще слишком молода для возможностей.

Ива держала на лице улыбку.

Оз сказал:

— Миссис Розенберг, хотите, я вам помогу накрыть на стол?

— Это так странно, — сказала Корделия Ксандру. Они сидели под деревом в Визерли-парке — под одним из тех, где не спал какой-нибудь бездомный, радуясь погожему субботнему дню, — и между ними стояла сумка от «Сабвей сандвиче». Корделия никогда не опускалась до быстрой еды, и сейчас согласилась на нее только, чтобы Ксандру было удобнее, и это было действительно странно. Но ради дружеских отношений следует чем-то жертвовать. По крайней мере, она это где-то читала. Хотя не знала точно, какой в этом смысл.

— Что именно странно? — спросил Ксандр.

Корделия улыбнулась. Он нервничал. Она — та еще штучка, это Корделия за собой знала. Ну, ладно.

Она того стоит.

— Что мы не ругаемся, — сказала она.

Он пожал плечами:

— Еще далеко не вечер.

— Верно.

Они обедали под развесистым эвкалиптом.

Обычно пунктуальный Джайлс приехал на место сбора последним — скорее всего, решила Баффи, из- за древнего транспортного средства, которое он упрямо называл автомобилем. К удивлению всех и к восторгу Истребительницы Куратор прибыл в том, что Ксандр называл — «пухлый берет» — коричневой бархатной шляпе, которая, как он им сообщил, называется «пирог», и это название заставило Ксанд- ра отпустить несколько замечаний о различных закусках.

Джайлс принялся читать лекцию по истории мягких шляп, «пирогов» в частности, дополненную сносками и ссылками, но Баффи отключилась, когда знакомая рука мягко легла ей на плечо.

— Привет! — сказал Ангел.

— Привет! — отозвалась Баффи, полуобернувшись.

И не могла сдержать биения сердца, хотя пыталась скрывать свои чувства ото всех, в том числе и от себя самой. Они с Ангелом больше не могут быть вместе, и тут ничего не поделаешь. Но он был одет в черную шелковую рубашку и черные кожаные штаны, и глаза его сияли, когда он улыбнулся ей. И она вдруг страшно обрадовалась, что испробовала проверенный способ Корделии, чтобы избавиться от припухлости век — ломтики огурцов, а потом горячий душ с паром.

— Спасибо, что пришел.

Она подумала, заметит ли он, что у нее новый красный бархатный топ. И что она тоже надела черные кожаные штаны. И ботинки, как у него. Они выглядели как пара — в каком-то смысле.

Ангел улыбнулся своей обычной чуть кривой улыбкой, и Баффи про себя вздохнула. Нет, они не пара, в обычном смысле — не пара.

Но когда они вообще чем-то были в обычном смысле?

Ангел кивнул остальным, и они кивнули в ответ. Даже Джайлс, хотя и на секунду позже остальных. Не то чтобы Баффи его за это осудила. Возвращение Ангела, вероятно, очень сильно расстраивало ее Куратора. Он очень любил Дженни Кэлендар.

Так же сильно, как Баффи любила когда-то... и сейчас любит Ангела.

— Вроде бы будет весело, — предположила Ива.

— Не хотел пропустить, — сказал Ангел.

— Если не пойдем туда днем, — заметил Ксандр. — Что было бы гораздо умнее.

Ангел бросил на него недовольный взгляд, скорее, по привычке и снова улыбнулся Баффи.

— Позвольте? — спросил он, предлагая ей руку старомодным галантным жестом.

— Почту за честь, — ответила она, и они пошли на Ярмарку, предоставив остальным пристроиться сзади.

Вход на Ярмарку был отмечен резной деревянной табличкой с надписью ЯРМАРКА КОРОЛЯ РИЧАРДА, украшенной живыми цветами. Дальше шли несколько рядов киосков, оформленных под особняки и небольшие замки, и цыганские шатры. Воздух был насыщен запахом жареного мяса и испеченных на костре мясных пирогов. С тележек продавали все — от оригинальных костюмов того периода до самодельных украшений, от кольчуг до диковинных шахматных фигурок.

— Внимание, други! — провозгласил Ксандр. — Платили ль мы за вход сюда? Ибо не подобает заставлять нас покупать сии старые и никчемные безделушки.

— Ксандр, не будь таким занудой! — сказала Корделия, у которой разгорелись глаза при виде такого обилия товаров. — Кажется, тут интересно! — Она явно спохватилась, потому что добавила: — И если ты кому-нибудь скажешь, что я это сказала, я тебя убью.

Она резко рванулась от него в сторону — не так-то просто в облегающих джинсах — и подошла к ближайшему шатру. Баффи и остальные пошли за ней.

— А что здесь? — спросила Ива, когда они подошли к входу.

— Вот именно, — поддержал Ксандр.

В шатре исполняли танец живота. На больших декоративных подушках сидели люди и смотрели, как три женщины в топах из стекляруса и шелковых юбках вертелись и извивались на сцене. По обеим ее сторонам находились двое мужчин в красных конических шляпах с плоским верхом, один играл на чем-то вроде флейты, другой бил в барабан.

Корделия вцепилась в руку Ксандра.

— О нет! — сказала она. — Нет, нет и нет!

— Можем встретиться потом, — взмолился Ксандр.

— Вперед, джентльмены! — бухнул чей-то голос.

Баффи подпрыгнула, повернулась и бросилась к

выходу, увлекая за собой Ангела.

Одетый в зеленую рубашку и леггинсы человек с перекинутым через плечо луком и колчаном на спине стоял рядом с другим, толстым и высоким, в длинном золотом одеянии. На плечи толстяка была накинута пурпурная мантия, отделанная белым мехом, и два мальчика в обтягивающих брюках и свободных рубашках держали ее конец. На длинных каштановых волосах покоилась тяжелая золотая корона.

— Склонитесь в присутствии Ричарда Львиное Сердце! — проревел зеленый.

Зрители зааплодировали, некоторые со смехом поклонились.

— Видите, — сказал Джайлс, — в точности то, о чем я вам говорил. Это Робин Гуд, а другой человек — король Ричард Львиное Сердце. На самом деле Ричард был королем Англии во время крестовых походов, то есть в двенадцатом столетии. Так что его присутствие здесь исторически неверно. А Робин Гуд, хотя обычно их и ставят рядом, также связан с...

— Ты оглох, простолюдин? — крикнул Робин Гуд. Протянув руку, он толкнул Джайлса в плечо. — На колени!

Захваченный врасплох Джайлс полусогнул колено — шляпа слетела у него с головы — и сердито сказал:

— Прошу прощения...

— Даровано! — громыхнул король. Подняв меч, он указал на Джайлса. — Но знайте вы все, что мы требуем почтения в нашем присутствии.

С этими словами его величество удалился, более надменный, чем Корделия в самом дурном расположении духа. Впереди шел Роби?! Гуд, выкрикивая:

— Дорогу королю!

Мальчики-близнецы заскользили сзади, держа мантию.

— Боже мой, это уже слишком! — Джайлс выпрямился, глядя вслед группе. Он вновь надел шляпу и разгладил свой твидовый костюм. — Он меня на самом деле толкнул!