Когда ему исполнилось четырнадцать, в его голове появилась ядовитая мысль, а как «милуются» его родители? Он стал следить за отцом, надеясь увидеть в его постели женщин. Но отец уходил в свои покои и закрывался в них, никого не пуская, став затворником в своей башне. За все время, пока он следил за ними, мать ни разу не подпустила к себе отца. Она даже не разрешала Эрику говорить с ней об этом. Однажды Эдвин (когда ему исполнилось пятнадцать) увидел, как она снова отхлестала мужа по щекам, когда Эрик просто спросил, сможет ли он когда-нибудь прийти в покои жены. И снова мать кричала, чтобы муж даже не смел приближаться к ней и думать, что она когда-нибудь еще раз позволит ему быть с ней. «Я убью тебя, если ты только прикоснешься ко мне, урод, - кричала мать, не стесняясь слуг, которые находились в комнате. – Я ненавижу тебя, не смей даже думать хоть еще раз подойти ко мне с такими мыслями».
Эдвин не прекращал наблюдать за матерью, которая продолжала устраивать приемы, балы, приглашала в гости своих подруг, на которых отец перестал появляться. Парню было интересно, с кем гордая Миранда проводит ночи, и однажды увидел. После очередного приема, когда пьяные гости разошлись по своим комнатам, Миранду в ее покои отнес на руках ее личный страж Олаф. Мать отослала свою служанку, оставшись с Олафом наедине. Эдвину удалось тихо проскользнуть в ее будуар, спрятаться за тяжелой портьерой, откуда потом наблюдал, как обнаженная Миранда, словно распутная девица, «скачет» на голом страже, выкрикивая при этом восторженные слова своим красивым грудным голосом. Он долго стоял в своем укрытии и тихо ненавидел мать, которая ведет себя как последняя шлюха. Именно в тот день он дал себе слово, что никогда не женится на знатной девице, найдет себе тихую жену, которая никогда не посмеет поднять на него руку и голос.
В свои шестнадцать Эдвин был выше своих ровесников почти на половину головы. Своей статью и лицом он пошел в своего отца. Волосы темного серебра обрамляли его лицо с четкими правильными чертами, полные губы, изогнутые в кривой усмешке, темно-серые с зелеными крапинками глаза сводили с ума всех женщин, кто приезжал к ним в гости. Однажды одна из дам – подруга Миранды, которая приехала на прием со своим престарелым мужем, в темном коридоре «хозяйского» этажа, схватила Эдвина за руку, прижалась к нему своей грудью и жарко зашептала ему, что хочет быть с ним. Недолго думая, он увел эту знатную даму, как простую служанку в пустующую комнату и взял ее. Она кричала от удовольствия, обмякала в его руках, когда жаркая волна удовольствия прокатывалась по их телам. С ней Эдвину было лучше, чем со служанками, которые боялись его. Дама была раскованной, жадной до ласк, которые отдавала парню и от нее не пахло по том страха. «Ты самый лучший любовник, что был у меня. Я тебя хочу. Я буду часто приезжать к тебе», - шептала она ему в губы. И она приезжала к ним в замок снова и снова. Потом были другие замужние или одинокие дамы в возрасте, которые также добивались его любви. Он брал их, не волнуясь о том, что они будут требовать от него брака. Девиц, которых шустрые родители привозили к ним в замок в надежде, что смогут выдать свою дочь замуж за Эдвина, избегал.
Женщин в его жизни было много. Со временем он научился получать изощренное удовольствие от таких связей. Теперь кроме охоты в его жизни появилась еще одна страсть – постель, в которой женщины старались угодить его желаниям. Ему нравилось, как эти дамы, словно простые шлюхи, валялись у него в ногах, чтобы только раз побыть с ним в постели, выполняли все его нескромные желания. Он легко заводил новые интрижки, не задумываясь о последствиях, расставался с теми, кто позволял себе подумать, что сможет получить его в свои руки и управлять им. Более ушлые девицы поняли, что чем меньше они требуют от Эдвина, тем больше получают от него. Он принимал их игру и держал таких девиц возле себя до первого каприза.
С каждым годом Эдвин убеждался, что его жена должна быть тихой, послушной, скромной, забитой и не слишком нужной своим родственникам. Он искал такую женщину, заезжая в гости к своим соседям, выискивал молодых девиц, которые еще не успели испортиться интимными похождениями, и не находил.
В восемнадцать Эдвин лишился родителей. Сначала умерла Миранда. Он даже не переживал о ее смерти, просто с непроницаемым лицом проводил ее гроб до семейного склепа, замечая, как отец с трудом скрывает слезы, и морщился от неприязни к Эрику. После этого из замка исчез Олаф. Прошли слухи, что отец просто выгнал его. На месте отца Эдвин приказал бы казнить этого любовника.
Через месяц после похорон матери Эдвин случайно услышал, как бывшая верная служанка матери шепталась со своими подругами, рассказывая грязные подробности о личной жизни покойной госпожи. Он схватил эту сплетницу, вывел в пустую комнату, потребовал рассказать все, что ей известно. Когда он услышал, что мать умерла, пытаясь в очередной раз избавиться от ребенка, которого понесла от своего любовника, Эдвин думал, что сдохнет от ярости и ненависти. Как призналась ему служанка, которая валялась у него в ногах и вымаливала прощение, Миранда уже дважды скидывала плод порочной любви, но в этот раз что-то пошло не так, и она умерла, истекая кровью. Тогда он лично выволок эту женщину из замка и приказал слугам увезти как можно дальше. И снова Эдвин дал себе слово, что никогда не будет любить женщин.
После смерти Миранды отец сильно сдал. Он перестал выходить из своей башни, переложив все свои дела по управлению герцогством и замком на стюарда Себастьяна. В замке наступила гнетущая тишина, гостей больше не было, даже любовницы Эдвина какое-то время не появлялись на его пороге. Отец умер через три месяца после Миранды. Слуги шептались, что он принял яд. Разбираться в этом Эдвин не стал. Он по-прежнему презирал своего отца, который когда-то был для него примером, а стал тем, кто упал в его глазах так низко, что говорить о нем не хотелось.
Эдвин снова стоял у гроба родителя и ничего, кроме досады и неприязни к когда-то сильному и красивому мужчине не чувствовал. И снова он клялся над его гробом, что никогда не будет похожим на своего отца, никогда не будет любить женщину. Они для него будут только постельными утехами. О женитьбе он даже не задумывался. Ведение всех дел он полностью возложил на верного Себастьяна, которого знал с самого детства, позволив ему только взять в помощники своего сына Анри, который со временем стал его личным надежным помощником, готовым выполнить любое его поручение.
Сам Эдвин занимался охотой, пьянкой со своими друзьями, которых теперь у него было много и которые практически не уезжали из его замка. Шумные застолья, доступные девицы, которые приезжали вместе с друзьями – все, что было нужно Эдвину, чтобы просто забыться. Иногда к нему приезжали его старые любовницы, которых он просто прогонял, не желая видеть в своей постели увядающие женские тела. Чем грубее он обращался с ними, тем больше они унижались перед ним, вымаливая крохи его любви. Он смотрел на них и кривил свои красивые губы, а в душе крутились мысли о мести своей матери. В каждой из них он видел Миранду, всегда перед его внутренним взором вставала картина, как она изменяла мужу со своим любовником – распущенная, голая, довольная.
Эдвин приказал убрать со стен замка все портреты родителей и сжечь их. Башню, где последние годы жил отец, он просто запер на замок. Вещи матери приказал выбросить из ее комнат. Сам из своих «детских» покоев переехал в бывшие покои отца, находящиеся рядом с покоями Миранды, чтобы всегда помнить, с чего начиналось падение отца, и чтобы он мог в любой момент зайти в бывшую спальню матери, где видел ее в образе шлюхи, чтобы всегда помнил о том, что ни одна из женщин никогда не будет унижать его, не затронет его сердце.
Соседей, которые напрашивались к нему в гости вместе со своими дочерями на выданье он просто не принимал. Иногда эти девицы сами проникали в замок, стараясь попасть к нему в постель. Он брал их и тут же отдавал своим друзьям, устраивая настоящие пьяные оргии. Несколько раз к нему приезжали отцы этих девиц, требуя взять дочь замуж. Но Эдвин высмеивал девицу, рассказывая под хохот своих друзей о том, как они провели бурную ночь все вместе. Униженные отцы уезжали из замка, забирая свою дочь, которая понесла ребенка не известно от кого.
