А что тут ещё можно было ответить? Мы просто сделали круг и вернулись к тому, с чего начали.

Опять горы и опять мы с Медведем стоим друг против друга.

Ци в даньтяне почти не осталось. У меня были дротики, клин, цепи на руках, но что с этим всем делать против пылающей туши — неясно. Когти. Руки. Правда одна только наполовину.

Медведь смотрел на меня единственным открытым глазом.

Я срочно вбирал ци из цепи, и вливал в тело. Мне нужно было хоть что-то, хоть какое-то преимущество. Мне не хватит этого на полную трансформацию, но должно хватить на усиление.

По моей коже побежали серебряные всполохи, укрепляя и усиливая. Когти на обеих руках удлинились, а металлическая ци уплотнилась в них до твёрдости хорошего клинка.

Мерзость сдвинулась с места, и двигался он чудовищно быстро, в десятки раз быстрее, чем с первым ядром.

Я не успел уйти в сторону и уклониться не получилось. Мерзость была слишком быстрой, и я шагнул ему навстречу.

Его передняя лапа ударила в мои поднятые руки, и я почувствовал, как металлическое укрепление приняло удар и пошла отдача через кости рук в плечи, грудь и позвоночник. Подо мной треснула земля. Меня отбросило назад, и я пролетел шагов пять прежде чем смог упереться ногами, и остановился, опустившись на одно колено.

Перед глазами на мгновение потемнело. Руки дрожали, но я всё равно поднялся.

Медведь снова бросился ко мне. Полыхающая туша неслась на меня как метеор.

Я выдал залп дротиками прямо ему в морду, но он только отмахнулся, поэтому подпустил тварь ближе и скользнул в его слепую зону.

— Ладонь Белого Тигра!!!

Мой удар попал, заставив мерзость сбиться с курса, но я сам не успел уйти полностью с его пути.

Пылающее плечо мерзости врезалось в бок, обжигая меня, и подбросило вверх. Я не успел сгруппироваться и рухнул вниз, ударившись о камень плато спиной. Что-то в рёбрах хрустнуло коротко и неприятно. Из груди вырвался кашель. Рот наполнился кровью…

Я сплюнул и встал, потому что лежать было некогда. Дышать было больно, но можно.

Медведь уже снова разворачивался.

Мне нужно было добраться до второго ядра. Оно светилось сквозь раскалённую кожу, словно специально демонстрируя себя. Я отчётливо видел его, пурпурное и пульсирующее, слева от центра груди.

В голове не осталось ни одной мысли, кроме последней: я должен добраться до ядра и уничтожить!

Это была короткая и яростная схватка.

Медведь замахивался на меня лапой, я нырял под неё, бил в ядро, направлял туда дротики и тут же откатывался. Целил когтями и оружием снова в одно место, раз за разом распарывая плотную кожу, которая была как вторая броня. Я обжигался, а чёрные жилы и вены рвались, из них выходил тёмный дым, разъедая мои лёгкие, заставляя давиться воздухом.

Медведь поднялся на дыбы, вытянув лапы и пытаясь придавить меня к своему же телу. В последний момент я успел уйти назад, и лапа врезалась в его собственный бок с такой силой, что во все стороны плеснуло жаром и чёрной горящей жижей.

Мы кружили друг против друга, но никто не мог взять над другим верх. Я рвал его когтями снова и снова, уворачиваясь от ударов, пока наконец под распоротым слоем кожи не показалось ядро. Оно было чуть больше кулака, пурпурно-чёрное и непрозрачное. Оно пульсировало редко и мощно, как будто звало к себе.

Я выпустил в него дротики, все три, один за другим. Ядро их просто оттолкнуло.

Ясно. Понятно.

В тонких дротиках было недостаточно энергии.

Металл побеждает Землю. Но вот Огонь побеждает Металл.

Это закон стихий, который работает с первого уровня культивирования до последнего, и нужен превосходящий уровень ци, чтобы пробить сопротивление другой стихии.

Медведь сделал выпад башкой, пытаясь загнать меня под удар своей лапы, но я уже перекатился по земле и был в другой стороне от него.

Я кувырнулся и встал. Мне пришлось упереться в землю кулаком, чтобы подняться на ноги. Правая рука почти не слушалась после тёмного огня, и пальцы плохо гнулись. Сквозь разорванную одежду на рёбрах расплывалось что-то горячее и влажное. Что там было, кровь или ожог, разбираться было некогда.

У меня осталась только одна звезда, и она таяла с каждым мгновением.

Я отчётливо чувствовал её, как проверяют последнюю монету в кармане, которую придержали на самый крайний случай. Даньтянь был практически пустым, только эта звезда тихо горела в глубине, и всё моё культивирование держалось только на ней.

Медведь снова нашёл меня взглядом. Он больше не торопился, обнаружив, что мы теперь равны по скорости. Спешить стало незачем. Он остановился и смотрел на меня, и в его единственном глазу тлело пурпурное пламя.

Я поднял дротики.

Ядро отталкивало металл, я знал это. Но, может, в морду? Можно попробовать ослепить его окончательно: это могло бы мне помочь его отвлечь, выиграть мгновение, пока я придумаю что-то получше?

Я метнул первый.

Дротик летел точно в цель: я контролировал курс через металлическую ци. Тут мерзость выпустила волну жара, и он отклонился! Просто сбился с пути прямо в нескольких шагах от мерзости. Тепло, которое шло от раскалённой туши, искривило траекторию! Второй я послал чуть ниже, под другим углом, попытавшись учесть свою ошибку — и снова не то! Он скользнул по боку и ушёл в сторону.

В третий я вложил столько сил, сколько мог себе позволить. Он шёл по идеальной траектории, свистнул в воздухе и тут… Медведь поймал его пастью!

Просто открыл челюсти и тут же — хыщ! — сомкнул их!

Через связь с дротиком я почувствовал, как он гнётся под чем-то горячим и тяжёлым, потом она оборвалась совсем. Медведь пожевал несколько секунд, и выплюнул оплавленный, тёмный и бесформенный, совсем не похожий на дротик, ком металла к моим ногам. Он больше не откликался на зов моей ци!

Я сглотнул, а Медведь испытующе смотрел на меня, мол, давай, выкладывай всё, что у тебя есть.

Ладно.

В ход пошла цепь. Я размотал её и раскрутил, потому что другого оружия не осталось, и шагнул вперёд.

Первый удар цепью пришёлся по плечу Медведя. Цепь отскочила от раскалённой кожи. Стоило ударить, как соприкосновение с этим жаром мгновенно передалось через металл обратно ко мне: цепь разогрелась за долю мгновения. Я не успел разжать пальцы, и обожжённые ладони рефлекторно дёрнулись назад, выпуская её. Размотанная цепь упала на камень.

Я не успевал поднять её, потому что мерзость снова попёрла на меня. Я отпрыгнул, баюкая раненую конечность: рука горела от боли, а на ладони пузырилась кожа. Звёздный металл хорошо проводит ци, но он также хорошо проводит и жар.

Мне надо было что-то срочно придумать. Я, убегая, рыскал глазами по плато. Что-то тускло блеснуло невдалеке. Меч Багрового Клинка, что я вырвал у него в бою, лежал в двадцати шагах от меня. Это был клинок из хорошей тёмной стали. До него можно было быстро добраться. Хоть это и было оружием врага, но перебирать было некогда, Медведь снова догонял меня.

Я кинулся к мечу, уже склонился над ним… И не взял… Даже рукой не мог заставить себя прикоснуться.

Ещё в шаге от него что-то внутри как будто взвыло и ощетинилось, и я остановился прежде, чем успел осознать причину. Чутьё культиватора прошло по нервам, как кривая пила.

Этот меч фонил! Над ним, как удушливый запах висела густая гнусная аура. Нечто, что копится в оружии убийцы за годы работы, окутывало его плащом: страх чужих людей, чья кровь была на этом клинке, чужая боль и чужая смерть. Клинок, полный несправедливости. Тёмный огонь пропитал металл насквозь, и взять этот меч в руки означало взять на себя всю ответственность за то, что было совершено этим клинком.

Меня замутило. Какая… мерзость! Нет, я не был наивным идеалистом, и прекрасно понимал, что мечи создаются, чтобы убивать людей. Но это… Это была рукотворная мерзость, не та, которая случайно вломилась из чужого, демонического мир в наш.