— Привет, дядя Бай Ли, — сказал он.

Я остановился и вздрогнул.

Это имя… «Бай Ли», которое придумал Лао Вэнь и которым меня звали в Юйлин… Что-то в груди ёкнуло, не больно, просто неожиданно. Я этого паренька никогда не видел в деревне, откуда… да и вообще как он так легко узнал меня?

— Ты кто? — спросил я.

— Меня зовут Ли Ян, — он сиял. — Бабушки Ли Лин нет дома, она пошла по делам. Сказала вернётся через пару недель.

Я чуть не подавился вздохом. Я предполагал, что Ли Лин меня намного старше, ведь каждую сотню лет лисы-оборотни выращивают по дополнительному хвосту, а у неё их было уже шесть, но вот так лично убедиться, что она уже давным-давно не юна… Ладно, к духам и оборотням нельзя относиться, как к обычным людям!

Вместо этого я спросил мальчика:

— Откуда ты меня знаешь?

Он залился беззаботным смехом, как смеются дети, когда взрослые спрашивают очевидное: и вдруг стал лисёнком! Прямо вот так, не сходя с места! Передо мной стоял рыжий малыш, пушистый, с белым кончиком хвоста и с ушами торчком. Р-рраз! И он снова стал мальчиком и глянул на меня, довольный произведённым эффектом.

— Ты меня спас прошлой осенью, — сказал он. — Я был маленький и глупый. Бабушка говорит, что я тебе обязан жизнью и что надо говорить спасибо, — он чуть поклонился. — Спасибо, дядя Бай Ли. Гляди, моя рука полностью зажила, благодаря тебе! — и он покрутил ладонью у меня перед носом.

Я с удивлением смотрел на него. Неужели это и правда он, тот рыжий лисёнок из прошлой осени, которого мучили деревенские дети. Я тогда спас не раздумывая, просто потому что нельзя было не спасти кроху.

…и… Ли Ян? Вот как, да? Я думал, что Ли Лин благодарила за спасение охотника Ли Яна, а оказывается она говорила о внуке…

Я снова бросил на него взгляд. Я думал, что лисы начинают превращаться в людей, когда им более ста лет, но этот лисёнок удивил меня. Видимо, он был очень талантливый.

— Не за что, — сказал я.

— Ты к бабушке по делу? — спросил он деловито. — Я могу передать. Я уже взрослый, мне всё доверяют.

— Я просто проходил мимо по делам, и решил заскочить из вежливости, — я покачал головой. — Ничего срочного. Если хочешь передай, что заходил, а нет — так нет. Я когда-нибудь загляну ещё.

— Ладно! — Он уже переминался с ноги на ногу, явно с трудом сдерживая желание превратиться снова. — А поиграешь со мной? Я умею бегать очень быстро, даже в человеческом облике!

— Верю, — я присел на корточки, чтобы быть с ним на одном уровне и смотреть ему в глаза. — В другой раз, договорились? Сейчас я спешу по делам.

— Важным?

— Очень важным, мне надо сразить мерзость.

Он покивал очень серьёзно, всё понятно: герой пошёл бить мерзость, это вопросов не вызывает.

— А когда вырасту, можно я пойду с тобой? Я тоже хочу быть героем и тоже хочу повергать чудовищ!

Я только усмехнулся:

— Конечно, когда твоя бабушка разрешит. Ты должен её слушаться. Сначала надо вырасти и стать сильным.

— Ура!!! — завопил ребёнок и подпрыгнул. — Ты обещал! Я стану сильным и научусь колдовать!

Я взвесил свою котомку в руке. Ли Лин я подарка не принёс, но ведь я кое-что могу дать маленькому Ли Яну. Я взял небольшой кусочек звёздного металла и одним движением превратил его в крохотный ножик, меньше моего указательного пальца, зато он был достаточно большой и удобный для ладошки мальчика.

Глаза Ли Яна засияли от восторга.

— Это… это… — неверяще выдохнул он.

— Сможешь сам сделать обмотку для рукояти?

— Конечно смогу! — он с благоговением принял подарок.

Я улыбнулся, махнул ему рукой, пошёл по тропе вниз и на повороте обернулся.

Ли Ян стоял у входа в пещеру и махал рукой: сначала одной, в которой был зажат поблескивающий подарок, потом обеими. Из штанов у него виднелся хвост, видимо, парень не удержался от избытка чувств, и теперь весело подметал траву белоснежной кисточкой.

Я поднял руку в ответ, повернулся и пошёл на северо-запад.

Горы Свинцовых Облаков были в трёх днях пути отсюда или около того, если бежать с моей скоростью. Я поправил котомку на плече, нащупал в кошеле нефритовую табличку и снова побежал.

Ли Ян:

Горы Свинцовых Облаков встретили меня холодом и противной пустотой. Знакомое тянущее ощущение почти полного отсутствия ци заставляло ёжиться, но от этого холода нельзя было спастись просто закутавшись плотнее в одежду и ускоряя шаг. Нет, отвратительное ощущение отсутствия жизни тухлой вонью постоянно висело в воздухе, въедалось в лёгкие и в кости, и в само пространство вокруг.

Я вдохнул и почувствовал, как горло перехватывает. Казалось бы, к чему я придираюсь, воздух был чистый и безвкусный, но его как будто не хватало: вдыхаешь, а насыщения нет.

Я остановился на краю перевала и оглядел горные пики, раскинувшиеся передо мной.

Ничего не было такого, как рисуют на картинах, когда говорят о Севере: величественный и суровый край, с белоснежными вершинами и благородными орлами в небесах. Нет, здесь всё было другое. Каменные пики вздымались острыми зубьями, почти чёрными, потому что тёмная порода почти не отражала свет пасмурного неба. Каменная пыль и растительная труха лежали клочьями там, куда не добирался ветер: в расщелинах и под нависающими карнизами. Всё остальное было голым. Безжизненная трава между камнями была низкая, прижатая к земле и жёсткая, как проволока. Оставшиеся деревья были редкими, искривлёнными и без листьев. Они торчали из склонов под такими углами, словно всю жизнь боролись с чем-то и устали, но не сдались. Вернее не сдавались до последнего момента, пока не пришла мерзость и не высосала их жизненную силу досуха.

Небо было затянуто тучами, плотно и равномерно, без единого просвета, словно я был в пещере и надо мной нависал серый потолок из камня.

Я постоял, привыкая к разреженности, и заставил себя дышать ровно и глубоко, медленно втягивая воздух. Через несколько минут стало лучше, но мне было ясно одно: нельзя возиться долго. Я должен прийти, найти мерзость и победить её одним ударом. Пока я тут нахожусь, я не накапливаю ци, а только её трачу. У меня не будет второй попытки, если я облажаюсь.

Тигр внутри принюхался, навострил уши и толкнул меня. Он явно что-то почуял. Он обнаружил чужое присутствие: что-то тяжёлое и плотное, засевшее в этих горах, как гной в ране. Оно просачивалось в воздух, в землю и в самый камень отравляя всё вокруг.

Скверна. Здесь она была старой, вросшей в породу. Казалось, ещё немного, и сами горы начнут крошиться.

Я ещё раз вдохнул, уловил направление, откуда тянуло землистым, тяжёлым, чуть прогорклым запахом, будто каменная пыль пополам с гнильём, и спрятал свою ауру практически полностью.

Это требовало постоянного фонового внимания, но выходило само собой, на автомате. Как охотники привычно ходят по лесу: не думают специально о каждом шаге, но тело само делает их бесшумными.

Мне не хотелось, чтобы меня обнаружили первым. Сначала я хотел провести разведку, понаблюдать за моей целью, ну и подготовиться к сражению. Гора металла в котомке ждала своего часа.

Сюда я пришёл как охотник, а не воин. Честный воин приходит, называет себя, кидает вызов и сражается. Охотник — ждёт, смотрит и находит добычу до того, как разобраться с ней.

Я осторожно двинулся вниз по перевалу.

Тропы как таковой не было. Когда-то давно здесь, наверное, ходили люди. Я видел остатки кладки на паре поворотов, где кто-то выравнивал камни, и вырубленные в скале стулени, но сейчас это всё уже давно осыпалось и скрылось под обвалами после дождей. Я шёл по склону, внимательно выбирая путь: старался ступать там, где камни лежали плотно и не сыпались. По тем из них, которые выглядели сухими и устойчивыми, держался подальше от краёв, где порода была рассыпчатой и ненадёжной.