Медведь немедленно воспользовался этим. Левая лапа ушла вперёд и вниз, и он ударил в стену ущелья с размаха, всем весом, с земной ци, уплотнённой до предела.

Горы вздрогнули! Удар был таким, что стена дала трещину в три моих роста. По ущелью прокатился гул, а края сверху сбросили водопад пыли. Земля под ногами качнулась, и камни с верхних карнизов пришли в движение.

Проклятье!

Теперь это было уже не «я один против Медведя», а два источника угрозы одновременно: с одной стороны — плотно перегораживающая выход из ушелья разъярённая туша, у которой оборвалась одна цепь и которая явно входила в состояние берсерка, когда боль перестаёт что-либо значить, а с другой — профессиональный убийца сотоварищи, чья техника тёмного огня могла расплавить камень. Меня одновременно зажали с двух разных направлений.

И тут же у меня перед носом взорвался тёмный огонь снова выцеливая меня! Я был вынужден откатиться ближе к мерзости.

Побег Дерева оплёл мою правую лодыжку в тот момент, когда я приземлялся, и я потерял равновесие. Упал на одно колено, левой рукой упёрся в камень, немедленно разорвал побег, но к этому моменту с потолка ущелья на меня уже падала острая и прозрачная сосулька длиной в два локтя.

Я поднял правую руку, металлическая ци вспыхнула в ладони, и удар встретил её на лету. Лёд разлетелся холодными брызгами.

И пока я был окутан облаком водной крошки, тёмное пламя взревело прямо передо мной!

Уйти от удара тёмного огня я успел в последний момент: он впился в стену и оставил там оплавленный след, и я уже чувствовал приближение следующего. Но от него я ушёл не вправо и не влево, а назад, туда, где медведь оборвал цепь и рвался ко мне. Я подскочил на обледеневший карниз и вцепился в камень когтями за мгновение до того, как меня поджарил был огненный шар, и он улетел в направлении медведя.

Шуууун! — пламя растеклось по дну ущелья.

Попал сектант или нет, я не видел, потому что всё снова заволокло дымом и пылью, но слышал, как медведь снова взревел, и на этот раз его голос звучал иначе. В раздражённых нотах его рёва был настоящий гнев.

Некогда разбираться.

Я пришёл охотиться на медведя и не взял меча, который больше нужен против людей, но это не значит, что у меня не было никакого оружия вообще.

Мне нужны мои дротики! Теперь их было четыре, закреплённых за спиной на поясе. Я вытащил два. Металлическая ци прокатилась по ним без промедления, как только пальцы их взяли, заставив задрожать и нагреться. Это было не просто усиление моей энергией, я снова начал их чувствовать как продолжение своей руки на расстоянии и мог чуть корректировать курс прямо в полёте. По сути это был телекинез, но мне казалось, что это слишком громкое слово для того, что я делаю.

Мерзость была слишком близко, одного рывка ему хватит, чтобы достигнуть меня. С этим надо что-то делать.

Медведь повернулся ко мне, поднимая гигантскую башку. Его макушка дымилась после попадания огненного шара. Маленькие глаза под каменными надбровьями были широко распахнуты, и именно это мне было нужно. Я не был полностью уверен в результате, просто это было единственное уязвимое место, куда я вообще мог достать сверху карниза.

Я выбросил руки вперёд, и первый дротик пошёл под углом по кривой, чтобы попасть под надбровье. Второй полетел прямо. Медведь инстинктивно отвернул голову от первого, и подставился прямо под второй.

Дротик вошёл в левый глаз наполовину!

Рёв!!!

Земля снова задрожала. Медведь отшатнулся, как человек, которому ткнули пальцем в лицо. Задняя лапа подогнулась, он качнулся на цепи, но нашёл равновесие и устоял.

Оба дротика вернулись ко мне, и в это же время Багровый Клинок ударил снова!

На этот раз удар пришёлся ближе, чем я ожидал. Я уже спрыгивал, но не успел покинуть карниз полностью, как волна тёмного огня прошла справа, и самым краем задела меня по плечу. Куртка мгновенно вспыхнула.

Я на бегу хлопнул ладонью, прибивая пламя и зашипел.

Это было чертовски больно! И боль была не такая, как от обычного огня. Этот тёмный огонь обжигал не плоть, а пожирал ци! Я ощутил, как он пытается рвать мои меридианы. Я чуть не взвыл, когда правый плечевой меридиан на мгновение прихватило, металлическая ци там сбилась с потока, и правая рука на секунду перестала слушаться.

Я едва не выронил дротик!

Со стены на меня сверху посыпались камни: то, что медведь расшатал своими ударами, внезапно тронулось и пошло вниз. На меня посыпались булыжники. Моё металлическое укрепление кожи приняло на себя большую часть ударов и выдержало, но один камень, размером с голову, треснул меня по касательной в правое плечо, прямо туда, куда угодило пламенем. Хоть я инстинктивно сжался и укрепил кожу сильнее, я всё равно это слишком хорошо почувствовал.

Раздался мерзкий звук: что-то хрустнуло в суставе. Я не мог понять, сломано ли что-то, но это было очень неприятно. Два удара повредили какую-то точку в руке.

Я скользнул за выступ стены, получив мгновение передышки, и быстро прощупал плечо ци. Сустав цел, а меридиан побит, но не оборван. Я прогнал свою ци по руке, меридиан начинал было восстанавливаться после атаки сектанта, но намного медленнее, чем мне хотелось. Драться можно, но придётся с осторожностью работать правой рукой.

…Плохо.

И тут же стало ещё хуже: за те несколько секунд, пока я прятался за выступом, Медведь оборвал вторую цепь!

Он был практически свободен. Оставались считанные мгновения до того, как он освободит ноги. И Медведь не разочаровал: разъярённый, с раной в левом глазу, с частично вскрытой бронёй на груди, он начал рваться со всей дури и растить новые шипы из земли, натягивая мои цепи.

Взунн! Лопнувший от напряжения металл хлестнул по скалам.

Медведь, опустив голову и издавая низкий рокот, стоял в середине ущелья полностью свободный. Теперь его рёв больше не был простым предупреждением. Он шёл мстить отвратительным людишкам, чтобы разорвать их на куски и сожрать!

Его броня заметно темнела и уплотнялась. Шипы из земли росли дёргаными рывками, закрывая выход из ущелья за его спиной, и некоторые из них уже были в два моих роста. Ци земли перестала быть просто питанием, она стала и бронёй и оружием, подпитывала его ярость и делала каждое движение тяжелее.

Зверя скверны больше не сдерживал инстинкт самосохранения. Он был в ярости. Он был обижен. Он был голоден. И он хотел мстить!

И теперь, когда он вырвался, его уже ничего не остановит!

Обрывок цепи лежал в трёх шагах от меня, упав после того, как крепление вырвало из стены вместе с куском породы. Звёздный металл даже в пыли слабо переливался на свету.

Я поднял руку и притянул к себе оборванные куски цепи. Со звоном они влетели в мою ладонь и обвилась вокруг запястий. Я понятия не имел, что буду делать с обрывками, раз уж они не справились с медведем, но их можно применить против людей. Металл немедленно отозвался на прикосновение: моя ци потекла в него и цепь слегка потеплела.

Я взглянул на Медведя. Боль делала его злее. Он перестал качаться, гудеть и наращивать броню. Поднял башку, и маленький тёмный глаз под каменными надбровьями медленно, но верно нашёл меня. Броня на его боках нарастала заново, трещины от моих клиньев затянулись слоями свежей породы, но ядро всё ещё было видно, а дырка в левом глазу сочилась густой и тёмной жижей, которая, испаряясь, дымилась в воздухе, окутывая его башку чёрным облаком. Он напружинился, как перед броском.

Расклад мне совершенно не нравится. Я стоял между ним и сектантами, причём намного ближе к нему, чем к людям.

Позади высилась освободившаяся туша. Впереди стоял Багровый Клинок, до которого было пятьдесят шагов, изуродованных льдом и каменными шипами. Рядом выстроились четверо его людей, один из которых, огненный культиватор-батарейка, чётко держался за спиной хозяина. Эти мерзавцы не позволят мне подняться наверх и сбежать.