— Пятеро против одного, — произнёс я вслух. — Я смотрю, у вас традиция в секте нападать толпой. Это некрасиво, но приятно знать, что тебя так сильно боятся.

Молодой парень не ответил, но я видел, как сжались его и без того узкие губы, а глаза превратились в щёлочки, пылающие яростью. Похоже, я его задел. Он чуть поднял правую ладонь, и четыре сектанта разошлись по ущелью: двое к левой стене, двое к правой, полностью перекрывая второй выход.

Я успел оценить их за те три секунды, что у меня были.

Первый, что встал ближе к выходу у левой стены, смотрел на камень под ногами, и тот ему отвечал. Сектант приложил ладонь к стене и я почувствовал ток ци. Земляная стихия! Второй, который стоял рядом, вынул тыкву-горлянку и вытянул оттуда тонкую струйку воды, которая тут же превратилась в острые сосульки. Третий у правой стены поднял руки и они засветились зелёным. Четвёртый встал за спиной молодого главаря и молчал, и от него тянуло жаром. Ходячий запасной резерв ци.

Земля, Вода, Дерево и Огонь. Четыре стихии, четыре культиватора не ниже третьей звезды, и молодой сектант с тёмным пламенем в ладонях. Плюс Каменный Медведь за моей спиной, который всё ещё висел на цепях, но уже начинал гудеть и раскачиваться снова, чуя чужих.

Красота… Не хватало, чтобы ещё и он сорвался!

Я метнулся было к Медведю, чтобы нанести финальный удар по ядру, но культиватор земляной стихии опустился на колено и ударил обеими ладонями о дно ущелья.

Каменный Медведь услышал это, откликнулся и заревел. Сработал один и тот же инстинкт одновременно у двух практиков земной ци. Дно ущелья под моими ногами пошло волной: я потерял устойчивость на долю секунды, неловко переступил и тут же вынужден был отпрыгнуть: и из трещин в полу ударили шипы! Острые и быстрые, и их было много, больше десяти! Они шли не вертикально вверх, а под углом, перегораживая пространство.

Я ушёл вправо, перепрыгнул через два шипа.

Водник выдохнул. Краем глаза я видел, как его грудь поднялась и опустилась, и изо рта вышло не просто облако пара, а плотный морозный туман, который пошёл по дну ущелья. Он касался камней, и они немедленно покрывались тонкой плёнкой гладкого, прозрачного и отвратительно скользкого льда.

Я отскочил и почувствовал, как подошва теряет контакт с камнем, и немедленно бросил ци в ступни, создавая металлическое укрепление энергией, которое может дать сцепление там, где его нет. Это сработало, но стоило изрядной части энергии. Я понял, что так не получится: постоянно тратить ци на то, чтобы просто стоять и не падать, я долго не смогу.

Третий поднял руки, и из всех трещин в обеих стенах ущелья пошли тонкие, быстрые и цепкие побеги. Они вились по камням и шипам, тянулись к моим ногам и к рукам, перекрещиваясь в воздухе, и в каждом из них был живой ток чужой ци с чётким намерением спеленать и не дать двигаться!

Один побег оплёл мою правую лодыжку.

Я влил ци в руки, изменяя пальцы и когти, и ударил металлической ци по ростку. Он порвался, но ко мне уже тянулись второй и третий. Я разрубил их тоже, но их с каждым мгновением становилось всё больше и больше.

Тёмное пламя ударило в стену слева. Я дёрнулся, пригибаясь, но Багровый Клинок целился не в меня, а в стену, выше уровня головы. Я сначала не понял зачем, но до меня дошло мгновение спустя, когда порода пошла трещинами, и часть карниза ухнула вниз! Путь назад, к выходу из ущелья, теперь перекрыт облаком пыли и кусками породы…

За три секунды я потерял пространство для манёвра. Я стоял на льду среди скользких шипов, побеги тянулись к рукам, выход был завален, а за спиной ревел Медведь, который чувствовал чужих и раскачивался на цепях с удвоенной злостью.

Я посмотрел на всё это и принял решение: надо уходить, я тут явно в меньшинстве. Вверх по стене, на карнизы, туда, откуда можно видеть всё ущелье разом. Туда, где пока нет льда и куда труднее дотянуться побегами. Там у меня будет хотя бы возможность манёвра и возможность сбросить пару увесистых булыжников на преследователей.

Шаг Ветра! Металлическая ци искрой пошла в ноги.

Я побежал по стене резко вверх, прыгая по выступам породы. Мои когти цеплялись за трещины, ци удерживала меня там, где не хватало места для пальцев. Я мчался вверх и уже видел карниз над головой, прикидывая, куда прыгнуть, чтобы зацепиться, но…

Очередной росток нашёл мою лодыжку!

Я не почувствовал его сразу, только осознал в середине прыжка, когда он натянулся. Я сделал следующий рывок вверх, а ногу будто дёрнули вниз. Тонкий, зелёный жгут, вышедший из трещины прямо в стене, обвился вокруг щиколотки.

Разрез! Вжух!

Побег лопнул, но я уже потерял темп и поскользнулся на влажном камне. Культиватор Воды успел добраться и до стены: лёгкий иней лежал на выступах. Мои когти прочертили полосы прямо по породе, но я не смог погасить инерцию полностью и сполз вниз на два шага, едва успев схватиться за выступ покрупнее.

Земляной ударил снизу. Ци земляной стихии пошла в карниз надо мной. Я отчётливо почувствовал это: трещины в карнизе начали расходиться. Камень крошился изнутри. Карниз начал осыпаться!

Я оттолкнулся и прыгнул в сторону, на соседний уступ. Он был гораздо дальше, чем я рассчитывал. Я едва дотянулся, и мои когти поймали край в последний момент, но тут Водник выдохнул снова прямо на скалу подо мной. Лёд мгновенно заковал камень! Я не смог уцепиться, когти соскользнули… и я упал!

Хорошо хоть падать пришлось не с большой высоты, всего-то два моих роста. Впрочем, сломать кости можно даже упав со стула. Я перевернулся в падении как мог, чтобы приземлиться на ноги. Металлическое укрепление тела приняло удар и равномерно распределило по суставам и по спине. Я спружинил, перекатился, встал, и понял, что стою точно там, где начал, на льду среди шипов, которые теперь были ещё ближе, чем три секунды назад.

Проклятье!

Попытка не удалась. Всё ущелье превратилось в ловушку. Вертикаль тоже была под их полным контролем.

Багровый Клинок спокойно смотрел на меня, оценивая мои возможности. Он ничего не сказал, просто сделал короткий жест рукой, и культиватор Земли сделал шаг вперёд.

Я почувствовал, как земная ци пошла не мне под ноги, а выше, туда, где в стенах ущелья были вбиты мои клинья, на которых держались цепи.

Клин в правой стене загудел.

Если они уберут крепления, цепи рухнут, и Медведь освободится. И тогда ущелье может гарантированно стать моей могилой. Будет уже не опять против одного, а шесть, потому что разъярённая мерзость без цепей в закрытом пространстве не разбирает, кто свой и кто чужой, она просто раздавит всё вокруг.

Медведь ощутил слабину. Мерзость поняла, что у неё есть шанс и начала дёргаться активнее. Сначала возник тот самый отвратительный звук: не рёв и не гудение, а глубокий, ровный, нарастающий гул, который я почувствовал ногами раньше, чем ушами. Земля мелко и часто завибрировала. Мелкие камни вокруг меня затанцевали, и начала кружиться пыль.

Он перестал просто раскачиваться и начал тянуть с усилием, с мощной медвежьей настойчивостью, которая не знает усталости. Земляная ци потекла в его передние лапы: он усиливал свой рывок стихией.

И тут же из трещин в полу ущелья выросли острые и неровные каменные шипы из той же тёмной породы, что и стены! Они добрались до медведя, и получилось, что его задние его лапы всё-таки дотянулись до земли! Эта тварь, пока я отвлёкся на людей, нашла точку опоры!

Связь с землёй восстановилась: ци земли потекла в него снизу. Это сразу стало понятно, как изменилась броня: трещины, которые я пробил с таким трудом, начали затягиваться снова. И шипы продолжали расти, уже не только под его ногами, а по всему ущелью, как зубья какой-то огромной пасти, поднимающейся из-под земли.

Медведь поднатужился и потянул раз, другой…

А потом одна из цепей лопнула!

Звук был неожиданно тихим. Это был просто короткий хлопок, как лопается туго натянутая струна. Клин в левой стене вышел вместе с куском породы, и свободный конец цепи со свистом хлестнул по воздуху.