Люди начали переглядываться. Голоса за забором зазвучали снова, обсуждая слова князя, не испуганные и не злые. В них чувствовалось облегчение и даже немного восхищение: ещё бы, сам правитель пришёл, обещает компенсацию, разобрался, и теперь всё под контролем!

Я стоял рядом с рукой князя на плече, а в голове колоколом отбивало одно слово:

Внук.

Внук…

…ЧТО⁈

Тигр внутри лежал, помахивал хвостом и откровенно веселился.

Предатель.

Линь Шоу убрал руку, взглянул на меня коротко и спокойно. До меня только что дошло, что означал его взгляд: не просто интерес старика к молодому кузнецу, а нечто более личное.

— Позже поговорим, — сказал он тихо, обращаясь только ко мне. — Сейчас — не время.

Почтенная Лин подошла ближе. Линь Шоу открыл было рот:

— Матушка, подождите, я сам разберусь с ним…

Она остановила его изящным, почти незаметным лёгким жестом одними кончиками пальцев, и он замолчал, словно давно привык подчиняться именно этому жесту. Подумать только… Правитель Западного Княжества, культиватор девятой звезды — и его мать заставила замолчать одним движением руки.

…мать… то есть, если ему — я внук, то для неё?..

Почтенная Лин долго смотрела на меня, тем же самым взглядом, с которым смотрела в саду: внимательным, оценивающим, но тёплым в самой глубине её глаз.

— Сколько людей пострадало? — спросила она, не поворачивая головы.

Жрица за её плечом ответила быстро:

— Нисколько, Почтенная. Только один ушиб: мастер Фэн получил черепицей по плечу, это несерьёзно, но разрушений в деревне гораздо больше. Крыша кузницы разрушена, сломана часть ограды и разворочены сады и огороды на трёх террасах.

Почтенная Лин кивнула, переведя взгляд обратно на меня:

— В храм, — сказала она. — Сейчас же.

Потом посмотрела на Линь Шоу:

— Ты тоже, — добавила она.

Линь Шоу поклонился.

Это был настоящий и глубокий сыновний поклон, без протокольного расчёта, которым кланяются матери, а не подчинённому. Деревенские прекрасно понимали это.

Я замялся, а потом повторил за ним поклон. У меня не получилось так же изящно, как у господина Линь Шоу.

Почтенная Лин развернулась и пошла к тропе, ведущей в горы. Жрицы двинулись за ней следом. Линь Шоу шагал за ними. Стражники с копьями молча и слаженно устремились за ним. Один из них подошёл ко мне и протянул руку:

— Меч, — сказал он.

Я посмотрел на Стальное Перо у себя в руке, потом на стражника, потом — на Линь Шоу, который шёл впереди и не обернулся.

Я замялся, но всё-таки передал меч.

Стражник торжественно принял его двумя руками и завернул в ткань, ту самую, что лежала на дворе мастера Фэна, и аккуратно и бережно убрал под плащ.

Мастер Фэн подошёл ко мне, когда все заметно отошли. Он встал рядом, потирая затылок, и помолчал одно мгновение.

— Ты знал? — спросил он.

Я покачал головой:

— Нет.

— Ну и дела…

Мы помолчали вдвоём, глядя на разрушенную крышу его кузницы, на черепицу, рассыпанную по двору, на сломанные жерди забора в огороде.

— Извините за разрушения, — сказал я.

— Князь обещал, что всё восстановят, — повторил Фэн, в его голосе не было ни злости, ни радости.

В нём звучало усталое смирение человека, который живёт в этом мире давно и понимает, что иногда вот так. Пришёл какой-то пацан за металлом, взмахнул чужим мечом-артефактом, снёс полдеревни и оказался внуком правителя. Хорошо ещё, что никто не погиб, отделались ушибами.

Бывает.

Я, не зная, что ещё сказать, пошёл к тропе.

— Эй, Ли Инфэн, — окликнул мастер Фэн.

Я обернулся. Мастер Фэн смотрел на меня.

— Когда надоест, — сказал он, — приходи. Поможешь с заказами.

Я кивнул и улыбнулся.

И пошёл за остальными, вверх по тропе, к туманной завесе, за которой стоял маленький храм и ждала Мэй Сюэ, которая, я был уверен, уже знала, что что-то пошло не так, потому что чувствовала меня через нашу особую связь.

Тигр внутри тоже молчал, и только иногда, совсем тихо, весело фыркал.

Мэй Сюэ ждала у ворот. Я почувствовал это ещё на тропе через нашу связь, как она стоит неподвижно и смотрит в сторону спуска. Она не тревожилась, скорее была спокойна тем спокойствием, когда она уже всё поняла и теперь просто ждёт подтверждения.

Когда туман разошёлся в стороны, и мы вошли в долину, она была именно там, где я ожидал: у каменных столбов ворот, в скромном сером платье, с моей шпилькой в волосах. Её внимательный взгляд прошёл по мне, по Почтенной Лин, по Линь Шоу в его заплатанной куртке и остановился. Она тут же узнала правителя.

Она тут же сложила руки в церемонном жесте и глубоко поклонилась, как кланяются высокому гостю. Поклон вышел изящным и ни капли не подобострастным. Вот что значит, культура и воспитание…

— Добро пожаловать в храм Танцующего Журавля, благородный господин, — сказала она ровно и приветливо. Только я чувствовал через нашу связь, что у неё внутри сейчас происходит. — Наставница, — кивок Почтенной Лин.

— Ученица, — ответила та.

Линь Шоу посмотрел на Мэй, потом на меня, потом снова на неё. Его взгляд был оценивающим и медленным.

— Матушка, — сказал он, — зачем здесь твоя ученица? Отошли её, у нас важный разговор.

Почтенная Лин не обернулась, она шла вперёд по дорожке между клумбами по своему саду, как делала каждое утро.

— Это наша с тобой невестка, — спокойно сказала она.

— … Что? — выдохнул Линь Шоу.

— Невестка, — терпеливо повторила Почтенная Лин терпеливо. — Жена твоего внука. Я сама её благословила. Лично, — она чуть обернулась. — Она тоже должна присутствовать. Или ты что-то хочешь возразить?

Линь Шоу посмотрел на меня. Я посмотрел на него. Были бы у меня подвижные уши, как у тигра, я бы их прижал к голове. Когда на тебя так глядит культиватор девятой звезды, хочется стать незаметным и улизнуть куда-нибудь в тени подальше.

— Ты, — произнёс он с чувством, — Негодник, невоспитанный болван, не только мои деревни разносишь вдребезги и ранишь моих людей, но и женишься без благословения старших рода. Это называется самоуправство.

— Благородный господин, — сказала Мэй Сюэ, прежде чем я успел открыть рот, голос у неё был мягким, но в нём была та самая твёрдость, которую можно было услышать в голосе любого целителя. — Мы поженились, когда оба были наёмниками, но наш союз благословила и официально скрепила Почтенная Лин, настоятельница этого храма. Я её ученица, и обряд проведён по всем правилам.

Почтенная Лин коротко и подтверждающе кивнула. Линь Шоу смотрел на Мэй несколько секунд. На лице у него было странное выражение, которое я не мог понять. В его взгляде мелькнуло что-то — то ли раздражение, то ли одобрение. Определить было сложно. Потом он хмыкнул.

— Быстрый, как отец, — сказал он.

— Это у них в крови, — согласилась Почтенная Лин.

Больше к этому вопросу они не возвращались.

Нас привели в наш с Мэй дальний гостевой павильон. Я сначала удивился этому выбору — разве так принимают настолько высоких гостей? — пока не вспомнил о печатях тишины на стенах, которые Мэй поставила в первую ночь. Почтенная Лин молча указала на них Линь Шоу, тот кивнул с видом человека, который оценил прагматичное решение.

Мы расселись. Мэй тут же заварила чай: быстро, спокойно, как будто принимала обычных гостей, а не правителя и предполагаемую прабабушку. Я сел рядом с ней. Линь Шоу — напротив. Почтенная Лин опустилась во главе, что было естественно, потому что это был её храм, ну и она была старшей.

Над столом повисло молчание. Чашки с чаем стояли нетронутыми.

— Муж мой, — неожиданно непочтительно нарушила тишину Мэй Сюэ. — Прими свой истинный облик.

Я посмотрел сначала на старших, потом на Мэй. Она чуть кивнула. Я сосредоточился и убрал маскировку.

Это было несложно снять покрытие ци с волос, дать им стать такими, какими они должны быть. Привычное тепло пробежало по голове. Волосы снова стали светлыми, как будто из них вытекла краска. Я снова был своего цвета, белым с чёрными полосами, каким был всегда, сколько я себя помню, ещё в горах, когда не знал ни своего имени, ни откуда пришёл.