Выбраться из ущелья можно было только двумя способами: пройти через Медведя, или пройти через сектантов. За Медведем выход почти скрылся под каменными шипами. Он теперь представлял собой баррикаду из каменных обломков в полтора-два моих роста.

Я без проблем разобрал бы её голыми руками, а то и вскарабкался бы по ней, если бы мне дали минут десять и никто при этом не пытался меня убить. Понятное дело, таких шикарных условий мне никто предоставлять не собирался.

Если я рискну прорываться через тот выход, меня скорее всего обстреляют и скинут прямо под каменные лапы мерзости. Одного шага Медведю хватит, чтобы меня растоптать.

Сектанты не оставили мне выбора. Оставалось только одно направление: вперёд, мимо людей, к выходу с другой стороны ущелья.

Сектанты стояли поперёк прохода. Культиватор Земли, которого я про себя уже давно называл просто Земляным, держал руки у стен, вливая ци прямо в скалу. Он был готов снова атаковать меня. Водник медленно водил перед собой руками, подгоняя холод по дну ущелья. Лёд продолжал ползти в мою сторону, выращивая на каменных шипах инеевые иглы. Древесник, самый тихий из четырёх, стоял у стены и только внимательно смотрел, перекатывая в пальцах маленькие шарики семян, и от этого взгляда у меня зудело между лопаткок. Для меня уже явно был приготовлен очередной росток, а то и не один.

Багровый Клинок стоял позади них троих, и выражение лица у него было такое, будто он наблюдает за чем-то занятным, но совершенно не срочным. Его ладони едва заметно светились. Он не торопился.

Тц!

За моей спиной Медведь неожиданно быстро двинулся с места. Земля ответила на каждый его шаг гулом и вибрацией, которая поднималась снизу, через подошвы ног, сотрясала мои кости и добиралась до самых зубов, заставляя их ныть.

Думать было некогда, я развернулся в сторону сектантов и побежал. Позади возмущённо взревел Медведь.

Зверь сначала не понял, что происходит. Наглая добыча оказалась слишком быстрой, но инстинкт хищника сработал быстрее мысли: он бросился следом. Земля под его лапами гудела, шипы на полу и стенах трескались под весом туши, наполняя ущелье грохотом валящегося камня.

Я прижался к левой стене и побежал зигзагом, огибая шипы и петляя между ними. Медведь не утруждал себя никакими ухищрениями, он просто сносил всё, что было у него на пути, осыпая себя и ущелье каменной крошкой.

Я бежал, а грохочущая туша в волне пыли не отставала. Я чувствовал это всем телом: его топот становился всё ближе и ближе, а каждый следующий шаг был громче предыдущего. Бежать по прямой в ущелье не было возможности: я перепрыгивал шипы, лёд и неровности дна и уворачивался от торчащих из стен побегов.

Шаг Ветра нёс меня сам собой. Он стал настолько привычным, что больше не требовал особого специального внимания. Я окончательно сроднился со своим самым первым навыком.

Левая стена пролетала мимо на расстоянии вытянутой руки, я отчётливо видел трещины в породе, старые и свежие, и тонкие зелёные побеги Деревесника, которые жадно тянулись из них мне навстречу. Я старался уворачиваться как мог.

Впереди в камень щедро влилась ци: это был навык Земляного.

Я увидел, как каменные шипы начали быстро расти веером прямо подо мной, перегораживая дорогу. Первый я перепрыгнул, второй обогнул, а третий всё-таки меня достал: острый кончик чиркнул по голени сбоку. Хорошо, что он не смог пробить моё металлическое укрепление кожи. Неприятный звук, глухой скрежет металла о камень, заставил ёжиться. Боль была тупая, без крови, нога на долю мгновения онемела ниже колена, но не подвернулась.

Я не остановился. Металлическое укрепление тела позволяло мне ступать нормально. Похоже, перелома не было, нога меня слушалась, только ныла от боли и горела в месте удара.

Плевать.

Нельзя останавливаться.

Водник выдохнул, и холод накрыл дно ущелья широкой полосой. Лёд пополз под ногами с мягким, отвратительным шорохом. Я всё ещё поддерживал ци в ступнях для большего сцепления, но это заметно тратило мою энергию. Я побежал по льду, не сбавляя скорости. Медведю было плевать на ухищрения людишек: его лапищи пробивали и лёд, и дно ущелья, оставляя глубокие вмятины.

Его дыхание было горячим. Это казалось странным для каменной твари, но от него шёл жар, как от раскалённой породы летом, наполняя воздух тяжёлым и тлетворным запахом.

Я бежал и не оглядывался. Незачем, я и так знал расстояние до него, чувствуя его дыхание лопатками. Между нами было примерно семь-восемь шагов, и разрыв потихоньку сокращался.

Зелёная стена побегов ударила из левой стены прямо мне в лицо, пытаясь схватить за руки и за горло. Они резко выстрелили из трещин и развернулись в воздухе, цепкие и быстрые. Я разрубил их на ходу когтями левой руку, не замедляясь. Третий целил в горло, но я успел подставить руку, и он обвил мой локоть выше запястья.

Разорвать его рукой не получилось: стебель был крепкий и живой, да ещё и пропитанный ци. Ещё мгновение — и он дотянется до плеча, а потом Деревесник притянет меня к стене и спеленует полностью на радость злому Медведю и усмехающимся сектантам.

Ну уж нет!

Я резко нагнулся и рванул его укреплёнными клыками.

Хрусь!

Зелёный горький сок плеснул на язык, и побег лопнул.

Дрянь!

Я выплюнул и, морщась, продолжил бег. Впереди, до линии сектантов оставалось около двадцати пяти шагов.

Я видел, что они сообразили, что я очень серьёзен и правда собираюсь вломиться в их ряды, и начали перестраиваться. Водник занял новую позицию, ближе к правой стене. Что-то крупное начало формироваться над его головой: большая масса холодного воздуха, которая уплотнялась прямо на глазах. Я видел подобное заклинание у Мэй Сюэ. Сосулька? Нет, скорее копьё изо льда.

Древесник сместился чуть назад и поднял обе руки. Земляной тоже что-то готовил, я видел, как у него работают пальцы, когда он складывал печати. Его движения, быстрые и точные, были отшлифованы за долгие годы.

А Багровый Клинок просто ждал моего приближения с выставленной рукой, и тёмный огонь уже собирался в его ладони алым цветком цвета запёкшейся крови.

Они собирались бить все разом, хоть один бы да попал.

И тогда мне конец.

Ну уж нет, мне надоело играть по вашим правилам!

Пришлось срочно менять план, потому что бежать вдоль левой стены прямо под три одновременных удара — это верная смерть. Ущелье слишком узкое, здесь слишком мало пространства для уклонения. Я не хотел быть предсказуемым, поэтому, я изменил траекторию и пошёл не вдоль левой стены, а наискосок, к правой…

Там стоял Водник. Он был ближе всех.

Прекрасно.

Вода разрушает металл. Он для меня опасен.

Разделаюсь с ним первым.

Багровый Клинок выпустил тёмный огонь.

Волна жара оставила росчерк именно там, где я должен был быть, если бы продолжал бежать по прямой. Одновременно Водник пустил ледяное копьё вниз по дуге, и оно пошло к тому же месту, но чуть левее и выше. Я упал на землю кувырком, и два удара прошли над головой.

Тёмный огонь встретил ледяное копьё в воздухе, и оно взорвалось. Тысячи острых осколков хлынули во все стороны: часть улетели в сторону Водника, часть — в сторону Земляного, часть — в потолок ущелья, откуда посыпалась пыль. Сектанты прикрылись руками.

Всё заняло меньше одного удара сердца.

Я вскочил. Водник был в двух шагах от меня, он ещё не успел убрать руки от лица после осколков. Его ладони были в мелких порезах, и он морщился.

Древесник послал побеги в обход, метя мне в горло.

Водник опомнился раньше, чем я ожидал. Увидев, что я совсем рядом, он развернулся и выдохнул ледяную струю прямо мне в грудь с очень близкого расстояния.

Я нырнул под неё, уйдя вниз, и его выдох прошёл надо мной.

Побеги Древесника попали под ледяную струю Водника. Живые ростки моментально заледенели, стали хрупкими и рассыпались.

Я, пригнувшись, оказался совсем рядом с Водником. Из такого положения бить по корпусу было неудобно, зато его колени были прямо передо мной. Я с разбега ударил ногой, вложив в удар металлическую ци. Хруст был громкий, его колено согнулось в обратную сторону.