Я выпрямился и отступил на шаг, оглядывая плато. Должно же быть что-то ещё? Куда я отбросил свой клин?

Он лежал немного дальше. Это был мой металл, вещь, сделанная мной лично, без чужой скверны. Я рванулся туда, отслеживая чудовище.

Медведь двинулся мне наперерез. Он передвигался невозможно быстро.

Я пытался его обогнуть, но он каждый раз перекрывал мне путь. Я менял направление, а он менял вместе со мной. Это была не погоня: он осознанно не подпускал меня к клину.

Я попробовал последнее средство: пошёл на него напрямую, прямо в лоб, чтобы вынудить его встать, а потом резко вильнуть в сторону.

Медведь не повёлся на эту уловку. Он опустил башку и, двигаясь раза в два быстрее, цапнул меня своей раскалённой пастью!

Меня обдало чудовищным жаром. В последний момент я успел уйти от прямого удара, но его нижняя челюсть зацепила меня на излёте по ноге, где уже была рана от Древесника, и я ощутил, как что-то в голени сдвинулось и хрустнуло!

Нога подогнулась!

Я кувыркнулся, чтобы не пропахать лицом по земле, упал на колено и зашипел сквозь зубы.

Я попытался наступить на ногу, но это было неимоверно больно!

Проклятье! Шаг Ветра теперь был недоступен. Я больше не мог бежать…

Значит, от Медведя мне не уйти….

Я стоял на плато с пустым даньтянем, сломанными рёбрами, обожжёнными ладонями и повреждённой ногой, и смотрел на Медведя, который остановился и смотрел на меня в ответ.

Клин был недосягаем.

Меч брать нельзя.

Дротики я не могу призвать, не хватит сил.

Цепь бесполезна.

Осталась одна последняя звезда энергии, и уже не целиком.

Я выдохнул.

Выбор был простым и тяжёлым одновременно: потратить эту звезду на один последний удар по ядру, сосредоточить в нём всё, без остатка, это значит остаться совсем без резерва.

Если ядро не разобьётся, я упаду здесь без сознания с пустым даньтянем, и Медведь возьмёт надо мной верх окончательно.

Если разобьётся — то разобьётся. Значит, Небеса благосклонны ко мне.

Что ж…

Я обещал князю принести голову этой мерзости.

«Руби демонов и истребляй нечисть». Я был для этого рождён. Есть вещи, которые делают не потому что выгодно, просто потому, что больше некому.

Я не мог просто уйти.

Да и нога не позволила бы бежать. Но была и ещё одна вещь: я всё равно бы не ушёл. Если я сбегу и не попробую всё, что можно, если я отступлю, Медведь просто убьёт кого-то другого, кого-нибудь, у кого нет даже одной последней звезды.

Если мерзость меня сожрёт, то я хотя бы сделаю всё, чтобы она подавилась.

Я собрал все остатки ци подчистую. Последнюю звезду я сконцентрировал целиком, не сберегая ничего про запас, и металлическая ци поднялась по меридианам горячей волной, болезненной от пустоты вокруг. Я вложил её в правую руку, сосредоточил в одной точке для мощного удара, и пошёл на мерзость.

Медведь не двигался, он смотрел, как я, хромая, приближаюсь, и пурпурный глаз его был спокоен. Мне будто почудилась насмешка в этом горячем сиянии, но я уже не мог остановиться.

Я размахнулся и ударил точно в ядро!

БАМ!

Вот только… За долю мгновения до удара оно… исчезло!!!

Просто ушло вглубь, под слои кожи и рёбра, туда, куда мой кулак не мог дотянуться физически, и металлическая ци, которую я выпустил последней серебряной звездой расплескалась по поверхности раскалённой кожи, как вода расплёскивается об стену. Кожа на груди Медведя лопнула и пошла трещинами, из-под неё выплеснулось пурпурное пламя напополам с чёрным дымом, и он взревел от боли!

…Но ядро осталось целым… Я видел, как оно издевательски пульсирует внутри, разгоняя жар по телу мерзости.

Медведь в ответ тут же шибанул меня лапой! Жахнул сверху всем весом и прижал к земле. Жар и давление были чудовищными: земля подо мной начала тлеть, а одежда задымилась. Я рухнул спиной вниз и долбанулся затылком о камни. Я попытался вырваться, но лапа держала с такой силой, что я не мог сдвинуться.

…Даньтянь был полностью пуст. Металлическое укрепление тела, которое всё это время держало меня на ногах, ушло вместе с последней звездой. Я лежал под лапой Медведя, и чудовищный жар давил на грудь, жёг и мешал дышать. Рёбра болели с каждым вдохом.

Медведь опустил голову и посмотрел на меня в упор сверху вниз единственным целым глазом, и в этом взгляде не было злости и не было охотничьего азарта. Там было полное, абсолютное равнодушие. Он доказал мне, кто хозяин этих гор, теперь мои рёбра треснут под его лапой, и он просто пойдёт дальше.

…Это был конец.

Иронично, что я умру так же, как убил нескольких сектантов до этого…

И тогда Тигр взревел!

ВСТАНЬ!

Он стоял в полный рост в глубине моего сердца, и я вдруг ощутил его в полную силу. Он был больше меня, больше Медведя, больше самой этой безжизненной долины.

Что ему были человеческие звёзды — жалкие крохи для того, кому по праву принадлежала четверть небес.

Он поднял голову и посмотрел на ядро Медведя и — выдохнул!

Яростные острые искры энергии окутали меня целиком. Я почувствовал это дыхание раньше, чем понял, что происходит. Они впились в моё тело, пронзая меридианы, впитываясь в них, и наполняя меня живительной силой!

Металлическая ци пружиной свернулась внутри живота, чуть ниже пупка, и начала подниматься, раскручиваясь вперёд и вверх! Она шла снизу, по меридианам, и это был не тонкий ручеёк, который я выгребал по крупицам весь этот бой, а настоящий бурный поток, горячий, чистый и острый как отточенное лезвие. Я почувствовал, как он отдаётся в меридианах изнутри не болью, а жаром роста.

Пустая шестая звезда в даньтяне задрожала, наполняясь живительной силой, наливаясь мощью, доходя до пика, а потом дрогнула, как будто подмигнула, и… разделилась!

Это было рождением седьмой звезды! Я чувствовал это всем телом, каждой костью и каждым меридианом. Словно сам стал натянутой струной: чистый высокий звук, который шёл изнутри наружу и поднимался вверх, пока не стал таким высоким, что перестал быть слышен, но продолжал звучать где-то за пределами обычного человеческого слуха.

Моя кожа на руках засветилась, по ней побежали всполохи. Серебристое свечение волной катилось от ладоней вверх по предплечьям, через локти, к плечам, потом охватило грудь и шею. Когти удлинились и заострились, металлическая ци в них стала плотнее и острее, почти как у хорошего клинка из звёздного металла. Сломанные рёбра отозвались толчком жара и перестали болеть: я понял, что они всё ещё сломаны, просто тело само влило ци для того, чтобы зафиксировать их. Правая рука зашевелилась, нехотя и болезненно, но пальцы согнулись и разогнулись.

Я больше не чувствовал веса Медведя на своей груди. Тяжеленное чудовище не могло меня продавить. Он пылал и рычал, пытался сломать мою грудную клетку, но нет, переполняющая меня ци, отталкивала тушу.

Я посмотрел на мерзость. Ядро ярко светилось сквозь раскалённую кожу, и я вдруг почувствовал его структуру так же отчётливо, как чувствовал структуру металла под пальцами при работе в кузнице. Я отчётливо видел, где оно монолитное, где хрупкое, где проходят токи тёмной энергии и где она сгущается в узлах.

Я видел, куда надо ударить, чтобы добраться до ядра одним рывком.

Медведь попытался откусить мне голову, но я был быстрее. Его ядро полыхало практически прямо надо мной. Я поднял руку и прижал ладонь к груди противника. Жар пытался опалить меня, но ладонь больше не горела. Не всякий металл плавится легко, и когда я перешёл с шестой звезды на седьмую, я обрёл это свойство.

Теперь моя энергия была сильнее, и я был выше по рангу. Ядро собрало силы и ударило меня, толкнув мою руку прочь, но на этот раз я не сдвинулся ни на палец.

— Усиленная Ладонь Белого Тигра!!!

Металлическая ци седьмой звезды волной хлынула, пробивая путь к ядру. Оно сопротивлялось, давило, выталкивало, и я давил в ответ, не давая себе отступить. Медведь взревел, начал подниматься на дыбы, пытаясь убежать от меня, но я вцепился когтями левой руки в его кожу и держался.