— Это не приговор коронного суда, — произнесла она с трудом.

— Нет, — согласился Эдмар. — Это решение договора, который Вы пытались использовать для моего свержения. Приговор суда прозвучит сейчас.

Старший судья поднялся. Его помощники положили перед ним все собранные документы: признание Кассиана, карту, показания пленных, списки назначений, оттиск договора, записи моего отца и протоколы Грейвса. Несколько минут он совещался с двумя судьями, а зал ждал, не решаясь нарушить тишину. Я чувствовала, как усталость медленно возвращается в тело: болели ноги после дороги, пальцы дрожали вокруг ключа, а рядом Каэль дышал слишком осторожно, стараясь не тревожить обожжённое плечо. Всё это время я держалась ради момента, который когда-то считала невозможным, и теперь боялась даже моргнуть, будто суд снова мог превратиться в площадь, цепи и ложь.

— Коронный суд признаёт Терновый договор подлинным, — объявил старший судья. — Добровольный отказ Эдрика Морвена распространяется на всю его кровь и не может быть отменён ни сегодняшним решением, ни новым толкованием архивной записи. Право дома Алардов на корону подтверждено. Предварительное голосование об ограничении полномочий Его Величества признаётся проведённым на основании неполных и намеренно искажённых сведений и отменяется полностью.

Ренан медленно выдохнул. Эдмар не показал облегчения, но ладонь, лежавшая на футляре с большой печатью, наконец разжалась.

— Подписи представителей домов, получивших от Исолды Морвен обещания должностей, земель, списания долгов или пересмотра судебных решений, передаются коронной палате для отдельной проверки, — продолжил судья. — До завершения разбирательства эти лица отстраняются от заседаний совета. Офицеры, распространявшие призывы не исполнять приказы действующего короля, временно лишаются командования, но сохраняют право представить объяснения и доказательства того, что были введены в заблуждение.

Полковник склонил голову, принимая решение. Лорд Таррен попытался что-то сказать, однако Грейвс поднял перо и посмотрел на него с таким интересом, что тот передумал.

Судья перевёл взгляд на Исолду.

— Исолда Морвен признаётся виновной в подготовке насильственного отстранения правящей династии, подкупе членов совета, намеренном распространении ложных сведений, организации вооружённого преследования наследницы Вейр и попытке получить контроль над родовым договором через принуждение хранительницы. Обвинения в организации нападения на столичный дом Вейров, убийстве Грегора Торна, покушении на доктора Орвина Раля и многолетнем использовании запрещённых составов будут рассмотрены дополнительно вместе с делом графа Рована Элсмера, но уже установленных преступлений достаточно для окончательного решения.

Исолда выпрямилась, хотя чёрные шипы продолжали впиваться в её руку.

— Какого решения?

— Вы лишаетесь титула, места в коронном совете, права распоряжаться имуществом дома Морвен и возможности выступать от имени рода. Ваши личные счета и владения переходят под управление короны до выплаты возмещения пострадавшим. За попытку насильственной смены династии и организацию захвата хранительницы Вы приговариваетесь к пожизненному заключению в коронной крепости без права возвращения ко двору.

Несколько человек в зале шумно вдохнули. Для подобного обвинения ожидали смерти, и Исолда тоже это поняла. Она посмотрела на короля.

— Вы оставляете меня в живых, потому что боитесь казнить Морвена после сегодняшнего спора?

— Нет, — ответил Эдмар. — Потому что смерть сделает из Вас удобную мученицу для людей, которым понадобится новый повод не признавать собственную жадность. Вы проживёте достаточно долго, чтобы увидеть, как документы будут открыты, ложь разобрана, а имя Эдрика Морвена перестанет служить оправданием Ваших преступлений.

Исолда перевела взгляд на меня, словно ожидала, что я возражу и потребую крови. Когда-то я представляла нашу встречу иначе. Думала, что захочу увидеть её страх, услышать просьбу о пощаде или хотя бы заставить почувствовать ту беспомощность, с которой сама стояла на помосте. Теперь передо мной находилась женщина, потерявшая всё, ради чего уничтожала чужие жизни, и я не чувствовала торжества. Только усталость и странное спокойствие.

— Я не прошу её смерти, — сказала я. — В первую жизнь она отняла у меня имя, дом и право быть похороненной рядом с отцом, потому что считала смерть самым удобным способом закончить спор. Я не стану повторять её решение.

Исолда прищурилась.

— Вы думаете, что победили, потому что ключ признал Вас. Однажды Вы поймёте: древние договоры не служат людям. Они используют хранителей, пока от тех ничего не остаётся.

Я посмотрела на серебряный терновник, обвивавший моё запястье, и на маленького ворона, снова опустившегося возле большого пальца.

— Ключ признал мою волю, — ответила я. — Именно поэтому Вы никогда не могли его украсть.

Она отвернулась первой.

Старший судья обратился к Кассиану. Он стоял прямо, но больше не пытался выглядеть герцогом, которого случайно связали не те люди. Наверное, признание отняло последнюю возможность обманывать себя, и теперь ему оставалось только услышать цену собственного выбора.

— Кассиан Морвен признаётся виновным в организации вооружённого нападения на наследницу Вейр, попытке её похищения, применении запрещённых серебряных средств против командующего теневой гвардии и участии в заговоре, направленном на получение родового ключа через принуждение. Суд принимает во внимание добровольное признание, содействие в установлении роли Исолды Морвен и отказ поддержать незаконное провозглашение собственного права на корону.

Кассиан поднял глаза.

— Я понимаю.

— Вы лишаетесь права лично носить герцогский титул, представлять дом Морвен при дворе, распоряжаться его землями и занимать место среди представителей древних домов. Титул и родовые владения переходят под временное управление короны, но не изымаются у Вашей линии окончательно. Если в будущем у Вас появится законный наследник, по достижении совершеннолетия он сможет вступить в права лишь после добровольной клятвы перед домами Алард и Вейр и подлинником Тернового договора, признав отказ Эдрика Морвена от короны и обязавшись не пытаться вернуть утраченное право через брак, яд, подлог, ложное обвинение, лишение хранителя имени или его смерть. Вы приговариваетесь к семи годам заключения в коронной крепости, однако после полного раскрытия имён всех посредников, участвовавших в подготовке нападений, распространении листов и хищении имущества Вейров, оставшийся срок может быть сокращён или заменён пребыванием под надзором вдали от столицы.

Исолда резко повернулась к сыну.

— Не смей называть имена.

Кассиан посмотрел на неё, и в его лице больше не осталось ни сомнений, ни сыновней покорности.

— Именно это я и сделаю.

Стражники взяли его под руки. Когда Кассиан проходил мимо меня, он остановился, насколько позволила охрана.

— Элиана, — произнёс он тихо. — Я не жду, что Вы простите. Но хочу спросить хотя бы одно: был ли момент, когда всё могло сложиться иначе?

Я вспомнила бал, его руку, протянутую над танцевальным кругом, обещания семей, Ливию рядом и собственную готовность снова принять чужое решение только потому, что оно было произнесено уверенно. Затем перед глазами возникла северная дорога, Каэль в серебряных цепях и Кассиан, требовавший, чтобы я подошла добровольно, пока лучники держали под прицелом моих людей.

— Был, — ответила я после короткой паузы. — Но в прошлой жизни. До того, как Вы позволили другим решить за Вас, кем я должна стать и чем закончится моя жизнь. Здесь я уже знала, к чему приведёт доверие к Вам, а Вы, не зная ничего из того, что произошло прежде, всё равно выбрали серебряные цепи. После этого иначе сложиться уже не могло.

Он закрыл глаза, принимая ответ, и больше ничего не сказал.

Исолду повели следом. Она не посмотрела на сына, а он не обернулся к матери. В прошлой жизни они стояли рядом у моего помоста, объединённые общей победой и уверенностью, что я больше не смогу им помешать. Теперь между ними оказалось несколько шагов, двое стражников и правда, которую каждый слишком долго позволял другому называть необходимостью.