Я зажмурилась, сделала глубокий вдох и постучала.

— Войдите, — раздался его голос.

Я отворила дверь.

Эйдан стоял у зеркала, почти полностью одетый к торжеству. Тёмный камзол с серебряной вышивкой сидел на нём безупречно, волосы были аккуратно уложены, и весь он выглядел так, что у меня перехватило дыхание. Он обернулся ко мне, и в его глазах вспыхнула тёплая, радостная улыбка.

— Магда? — удивился он. — Почему ты здесь? Неужели передумала выходить за меня?

Я не нашла в себе сил улыбнуться в ответ.

— Мне нужно поговорить с тобой, — произнесла я, и голос мой дрогнул.

Эйдан сразу заметил перемену. Улыбка его погасла, брови чуть сошлись к переносице.

— Что случилось? Ты бледная. Присядь.

— Нет, — покачала я головой. — Я не сяду. Я должна сказать тебе кое-что важное, и я хочу, чтобы ты выслушал меня до конца.

Он кивнул, медленно, внимательно следя за мной.

И я начала.

Я рассказывала ему о Москве, о своей квартире, о работе, о метро в час пик. Я рассказывала о том, как однажды проснулась в этом теле, в этой комнате, рядом с ним, и как испугалась, что меня сожгут как ведьму, потому что в моём мире нет ни драконов, ни магии, ни лордов, которые держат за руку незнакомых женщин.

— Я никогда не думала, что стану невестой дракона, — сказала я. — В моём мире нет драконов, Эйдан. Там вообще нет ничего, что есть здесь. Я — Алёна. Я не Магда, и я не та, за кого ты меня принимаешь.

Он слушал.

Сначала в его глазах мелькнуло недоверие, потом что-то похожее на испуг, а затем он вдруг рассмеялся. Негромко, мягко, но в этом смехе было столько снисходительности, что у меня внутри всё сжалось.

— Магда, любовь моя, — произнёс он, подходя ко мне и беря мои руки в свои. — У тебя жар? Ты переволновалась перед свадьбой, вот и придумываешь всякое. Ты — Магда, и ты всегда ею была. Ты просто забыла себя из-за падения.

— Я ничего не забыла, — ответила я твёрдо, высвобождая руки. — Я помню всё. И я говорю тебе правду.

Он смотрел на меня, и его взгляд постепенно менялся. Улыбка исчезала, глаза становились серьёзными и холодными, как зимнее небо. Он отступил на шаг, потом ещё на шаг, и между нами словно пролегла трещина.

— Ты хочешь сказать, — медленно произнёс он, — что ты не моя Магда?

— Я не Магда, — повторила я. — Я Алёна, и я оказалась в её теле по воле случая, которого сама не понимаю. Я не знаю, куда делась настоящая Магда, и не знаю, почему я здесь оказалась. Но я знаю одно: я не хочу, чтобы наша жизнь начиналась со лжи. Я просто хочу, чтоб ты знал обо мне всё. Хочу, чтоб ты видел меня настоящей.

Эйдан молчал.

Он смотрел на меня так, словно впервые видел. И в этом взгляде я вдруг увидела то, чего никогда не видела раньше: страх. Настоящий, неприкрытый страх, от которого по моей спине пробежал холод.

— Ты не Магда, — повторил он.

Это прозвучало не как вопрос, а как приговор.

И в этот момент я поняла, что, возможно, только что сама разрушила своё счастье.

Глава 7

Я опускаюсь на колени рядом с Эйданом, и доски пола холодят мои ноги сквозь тонкую ткань домашних штанов. В доме тихо, только огонь в печи потрескивает да слышно, как за стеной, в спальне, ворочается Тим, устраиваясь на кровати. Я смотрю на ногу Эйдана, на то, какстрашно торчит кость, как распухло ниже, как сочится кровь, и во мне всё сжимается от чужой боли, которую я, кажется, чувствую как свою собственную.

Мне страшно.

Страшно не от того, что я могу сделать что-то не так, а от того, что я могу причинить ему невыносимые страдания, от которых он будет кричать так, что разбудит весь лес и перепугает сына. Я никогда не вправляла переломы, я видела это только в кино и в старых книгах, которые читала когда-то давно, в другой жизни, в другом мире, где не было ни драконов, ни магии, ни мужчин, которые умеют превращаться в чудовищ.

Я беру со стола чистую льняную простыню, которую приготовила заранее, и сворачиваю её в жгут.

— Возьми, — говорю я, протягивая ему ткань. — Зажми зубами. Будет больно.

Эйдан смотрит на меня, и в его глазах — благодарность, смешанная с чем-то ещё, чего я не хочу разбирать. Он берёт простыню, но не спешит зажимать её зубами.

— Ты уверена, что справишься? — спрашивает он хрипло.

— Нет, — отвечаю я честно. — Но лучше я, чем никто.

Он кивает и, наконец, зажимает ткань зубами. Я вижу, как напрягаются его желваки, как вздуваются вены на шее, как он готовится к боли. И в этот момент, глядя на него, на то, как он лежит передо мной беспомощный и уязвимый, я вдруг вспоминаю, что он вовсе не волновался о моих страданиях в тот день, когда всё рухнуло.

Память обрушивается на меня, как ледяная вода.

Я снова чувствую, как его рука сжимает моё предплечье, как он тащит меня по длинным коридорам поместья, мимо замерших слуг, мимо гобеленов с драконами, которые смотрят на меня выцветшими глазами. Я спотыкаюсь, падаю на колени, но он не останавливается, не даёт мне подняться, он просто волочит меня дальше, и мои ноги скребут по холодному камню. Слуги в полном шоке. Я вижу их лица, бледные, испуганные, растерянные. Они шепчутся за нашими спинами, и до меня доносятся обрывки фраз: «Это же его истинная», «Дракон не может так обращаться с истинной», «Что случилось, почему лорд обезумел». Но Эйдан не слышит их. Он вообще ничего не слышит. Он словно ослеп и оглох от ярости, которая сжигает его изнутри, и эта ярость направлена на меня.

Он запирает меня в подвале.

Это сырое помещение с низким потолком, где пахнет плесенью и старой соломой, где единственный источник света — узкая полоска под дверью. Я остаюсь одна, дрожащая, в порванном платье, с разбитыми коленями и разбитым сердцем, и не понимаю, что происходит, почему человек, который ещё вчера целовал меня и называл своей навеки, сегодня смотрит на меня как на врага.

Он приходит ко мне каждый день, и каждый день задаёт одни и те же вопросы.

— Куда ты дела настоящую Магду?

— За что ты так с ней поступила?

— Откуда ты знаешь такое страшное колдовство, которое может менять души телами?

Я плачу, я уверяю его, что не понимаю, как попала в этот мир и в чужое тело, что я сама не знаю, куда делась настоящая Магда, что я не колдунья, не ведьма, не злодейка, которой он меня считает. Я молю его пощадить меня, я говорю, что люблю его, что все эти недели рядом с ним были самыми счастливыми в моей жизни, что я не хотела ничего плохого ни ему, ни той женщине, чьё имя я ношу.

Но дракон не слышит моих слов.

Он уверен, что его настоящей истинной могла быть только Магда, та самая тихая, скромная девушка, которую он знал с детства, которую вырастил рядом с собой, которую выбрал его внутренний зверь. Он уверен, что душа этой девушки исчезла неизвестно куда, и что я — самозванка, которая украла её тело, её жизнь, её место рядом с ним.

Он морит меня голодом. Он угрожает мне. Он говорит, что найдёт способ вернуть настоящую Магду, даже если для этого придётся уничтожить меня. Но он не может меня пытать, и я вижу, как это его мучает, как он злится на самого себя за эту слабость, как зверь внутри него беснуется, борясь с ним, но ничего не может поделать.

Я не знаю, почему внутренний дракон не позволяет ему причинить мне физическую боль. Может быть, потому что метка на моём плече всё ещё горит, всё ещё связывает нас, всё ещё напоминает ему, что я — его истинная, независимо от того, кто я и откуда. Может быть, потому что зверь, в отличие от человека, видит глубже и понимает то, чего не хочет понимать разум.

Проходят недели.

Я теряю счёт дням в этом подвале. Моё тело слабеет, лицо осунулось, волосы грязные, как и кожа. Я перестаю плакать, потому что слёзы кончаются, и остаётся только глухая, тихая пустота. Я думаю о том, что, возможно, умру здесь, в этом сыром каменном мешке, и никто никогда не узнает, что со мной стало, и никто не вспомнит женщину по имени Алёна, которая когда-то жила в Москве и мечтала о простом человеческом счастье.