— Что теперь будет? — спрашиваю я, провожая драконов, и мой голос звучит тихо, почти беспомощно, потому что я устала, а ещё я боюсь, потому что я не знаю, что делать. — Я не могу сидеть сложа руки...

— Заботьтесь о сыне, — отвечает Гевилл, и его голос звучит твёрдо, но в нём есть что-то похожее на сочувствие. — И на всякий случай, будьте готовы быстро собраться...

Я смотрю на него, и в его глазах столько всего, что я не могу разобрать: тревога, надежда, решимость, и что-то ещё, что-то, что заставляет меня замереть. Я киваю, потому что не знаю, что сказать, потому что не знаю, что делать, потому что не знаю, что будет дальше.

Сани трогаются, и я смотрю на удаляющиеся фигуры драконов, и в моей груди что-то сжимается от того, что я оставляю их, что я уезжаю, что я не могу быть рядом с Ингваром, что я не могу помочь ему прямо сейчас. Но я знаю, что должна думать о сыне, что должна защитить его, что должна быть сильной, потому что если я сломаюсь, то кто позаботится о нём, кто защитит его, кто спасёт его.

А теперь мы едем в санях.

Я, Тим и Марла. Мы едем по ночным улицам, и снег скрипит под полозьями, и ветер бьёт в лицо, и небо на горизонте окрашивается розовым, потому что рассвет вот-вот должен наступить. Мы едем в убежище, приготовленное Ингваром на такой случай. Это небольшой, ничем не примечательный дом на окраине города, среди множества таких же домов, и в этом доме нас никто не найдёт, и в этом доме мы будем в безопасности, и я смогу подумать, смогу спланировать, смогу найти способ спасти мужа.

Тим спит у меня на коленях, и его дыхание ровное, и его лицо спокойное, и я смотрю на него, и в моей груди расцветает нежность, которую я не могу выразить словами. Марла сидит рядом, и её рука лежит на моей, и в этом прикосновении столько тепла, столько поддержки, столько той простой человеческой доброты, которая помогает выжить в самые тёмные времена.

Небо светлеет, и рассвет встаёт над городом, и я смотрю на этот рассвет, и в моей душе что-то меняется, что говорит мне: я справлюсь, мы снова будем все вместе, наша семья выстоит.

Сани сворачивают на тихую улочку, и впереди показывается дом, который Ингвар приготовил на случай опасности, тот самый дом, который станет нашим убежищем, тот самый дом, где мы будем ждать, где мы будем прятаться, где мы будем готовиться к тому, что нас ждёт впереди.

Сани останавливаются. Я делаю глубокий вдох и выхожу из них, удерживая сына на руках.

Глава 29

Дом небольшой, похож на множество других домов в этом районе города, и в этом его главное достоинство. Здесь легко затеряться, гораздо легче, чем где-то в маленьком селении, где каждый знает каждого, где чужак бросается в глаза, где невозможно скрыться от любопытных взглядов и длинных языков. Здесь, среди одинаковых крыш и одинаковых стен, среди людей, которые не смотрят в глаза и не задают вопросов, мы можем быть никем, можем быть незаметными, можем ждать, пока судьба Ингвара решится.

Мы потихоньку обустраиваемся.

Тим занимает маленькую комнату на втором этаже, и я вешаю на окно занавеску, которую привезла с собой, и ставлю на подоконник горшок с цветком, который выкопала в зимнем саду перед отъездом. Марла хлопочет на кухне, и в доме пахнет хлебом и травами, и этот запах напоминает мне о замке, о нашей прежней жизни, о том, что было и что, я надеюсь, ещё будет. Я раскладываю вещи, устраиваюсь и делаю вид, что всё нормально, что это просто временное пристанище, что скоро мы вернёмся домой, что Ингвар приедет за нами, и мы снова будем вместе.

Мне приказали затаиться. Такова воля моего мужа, такова его просьба, такова его забота обо мне и о сыне. Он хочет, чтобы мы были в безопасности, чтобы нас не втянули в эту игру, чтобы мы переждали бурю в тихом месте, где нас не найдут. Я понимаю его. Я понимаю, что он боится за нас, что он хочет защитить нас и делает всё, чтобы мы не пострадали. Но я не могу сидеть без дела.

Я думаю над тем, как я могу ему помочь.

Я не воин, я не политик, я не дракон, который может сражаться с врагами и защищать свою семью. Я — женщина, которая когда-то пришла в этот мир из другого, которая выжила там, где другие погибли, которая нашла в себе силы подняться после падения. Я — жена Ингвара, и я не позволю, чтобы его уничтожили, чтобы его растоптали, чтобы его бросили в темницу и забыли. Я найду способ. Я найду выход. Я найду путь.

Но иногда я чувствую, как что-то внутри меня сжимается от страха, как что-то шепчет мне, что я слишком слаба и мала, что меня раздавят, как мошку, эти гиганты политических баталий, участником которых оказался Ингвар. Я не понимаю их игр и интриг, я не понимаю, как можно жертвовать людьми ради власти, ради денег, ради земли. Я понимаю только одно: мой муж в опасности, и я должна его поддерживать.

Друзья Ингвара навещают меня ещё пару раз. Они приходят ночью, осторожно, тихо, чтобы не привлечь внимания, и рассказывают мне то, что я должна знать. Они говорят, что так Ингвару мстят за то, что он не позволял опустошать недра нашей земли, как того хотел император. Они говорят, что мой муж заботился о земляках, имея статус и политическое влияние, что он защищал наш край, что он не давал выкачивать ресурсы, разрушать города, не давал уничтожать людей ради чужой выгоды. А теперь его пытаются оболгать и уничтожить.

Для этого был устроен цирк с двойником.

Сейчас активно распространяют сплетни, что Ингвар является многожёнцем, что он аморально себя вёл, что он предавал свою семью. Но люди не верят. До меня то и дело доносятся разговоры то в продуктовых лавках, куда я хожу за провизией, то на улицах, где я гуляю с Тимом, то в очередях, где я стою за хлебом. Люди говорят, что корона творит беспредел, что император пошёл против северян, что он хочет лишить нас последнего, что он боится Ингвара, потому что Ингвар — единственный, кто может ему противостоять.

Ингвар становится на глазах национальным героем.

Мучеником в застенках императорских темниц. Символом сопротивления. Знаменем, под которым собираются те, кто устал терпеть, те, кто хочет перемен, те, кто готов бороться за свои права.

И первые выступления не заставляют себя долго ждать.

Люди выходят на улицы, требуя освободить Ингвара. Они несут плакаты, они скандируют лозунги, они жгут факелы, они поют песни, которые я никогда не слышала, но которые, как мне кажется, звучат на всех языках мира одинаково — на языке гнева, на языке надежды, на языке борьбы. Я вижу их из окна нашего убежища, и моё сердце заходится от переизбытка чувств, и я не знаю, плакать мне или смеяться, кричать или молчать, радоваться или бояться.

Я горжусь своим мужем.

Я выбрала достойного человека, чтобы коротать с ним жизнь. Я выбрала дракона, который не боится идти против императора, который защищает свой народ, который готов пожертвовать собой ради других. Я выбрала мужчину, который любит меня, который заботится о нашем сыне, который сделает всё, чтобы мы были счастливы.

Тим спрашивает, что происходит.

Он спрашивает, где папа. Он очень скучает по Ингвару, и я вижу это по его глазам, по его молчанию, по тому, как он смотрит в окно, словно ждёт, что вот-вот появится знакомая фигура, что отец вернётся, что всё будет как прежде. Я пока не знаю, что сказать ребёнку. Я не знаю, как объяснить ему, что его отец в темнице, что его обвиняют в том, чего он не совершал, что его могут казнить, если мы не найдём способ его спасти. Я не знаю, как сказать ему правду, не напугав его, не сломав его, не отняв у него веру в то, что мир справедлив, что добро побеждает зло и взрослые всегда знают, что делать.

Я надеюсь, что всё ему объяснит его отец - достойнейший из драконов. Ведь я верю, что справедливость восторжествует. Я верю, что Ингвара оправдают, что его освободят, что он вернётся к нам, что мы снова будем вместе. Я верю, что те, кто стоит за всем этим, те, кто хочет уничтожить моего мужа, — я верю, что они получат по заслугам. Я верю, что добро сильнее зла, что правда сильнее лжи, что любовь сильнее ненависти.