Михалыч снял очки и потёр переносицу.

— Я ему уже объяснил, одного названия мало. Надо реквизиты сравнить, а то таких снабженцев по стране сколько хочешь. Ты переписку нашёл?

— Нашёл, но там только название и номер телефона, — Глеб придвинул ко мне свой мобильник. — Вот, смотрите. Я поэтому и не говорю, что это точно они.

Я прочитал несколько сообщений, потом взял накладную. Сумма была небольшой, поставка прошла давно. Ничего необычного на первый взгляд, но после разговора со Светланой отмахиваться от такого совпадения не хотелось. Мы как раз собирались разобраться с поставщиками, через которых могли проходить подмены оборудования.

— Кроме предложения купить подешевле, что-нибудь было? Просили наличными рассчитаться или забрать без документов?

— Нет, дальше не дошло. Я спросил про цену, мне ответили, что обсудим, когда будет конкретный заказ. Потом уже другая работа подвернулась.

— Понятно, — я вернул ему телефон и положил накладную на стол. — Хорошо, что показал. Только пока у нас совпало название, а не раскрылась преступная схема.

Глеб кивнул, разглаживая угол бумаги.

— Я и боялся, что вы так подумаете. Будто я опять хочу выслужиться и несу всё подряд.

— Выслужиться ты можешь, если перечень закончишь без ошибок. А такие вещи показывай, даже если сомневаешься. Мне проще лишнюю бумагу посмотреть, чем потом выяснять, почему ты решил промолчать.

— Я утром Степанычу сказал, пока он не уехал. Он посоветовал вам показать, только не додумывать.

— Вот его и слушай. Пришли мне снимок накладной и эту часть переписки, а дальше занимайся медцентром. Сам поставщику не пиши, ничего уточнять не надо.

Глеб потянулся за телефоном, а Михалыч подвинул к нему тетрадь.

— Сначала допиши, на чём остановился, а то опять потеряешь строку. У тебя два клапана уже в соседнее помещение переехали.

— Я исправил, Андрей Михайлович, посмотрите, вот здесь.

— Вижу, что исправил. Но всё равно надо быть внимательнее.

Я допил кофе, пока они сверяли перечень. Глеб больше не пытался угадать, какого ответа от него ждут, и это мне нравилось. Ошибок у него хватало, зато появилась привычка спрашивать до того, как испортит работу.

Когда парень отошёл к принтеру, Михалыч наклонился ко мне.

— Толк, похоже, будет. Сегодня сам сказал, что в обозначениях не понимает, и попросил объяснить.

— Ты его только не задави, а то он у тебя скоро разрешения чихнуть попросит.

— Не переживай, я хоть и старый, но не дурак, знаю, как со стажёрами общаться, — отозвался старик и наконец взял чай. Попробовал, недовольно посмотрел в чашку. — Вот ведь, опять остыл.

Перед выездом на базу я просмотрел документы, которые подготовила Лена. На полях остались её пометки с вопросами, и кое-где мне пришлось поправить. Лена не позволяла отделываться формулировками вроде «дальше договоримся», особенно если за ними скрывался лишний объём работы.

От неё пришло сообщение:

«Всё хорошо. Дел много, вечером постараюсь написать».

Я ответил:

«Не торопись, здесь справляемся».

Хотя спросить, где она и когда вернётся, хотелось. Пришлось убрать телефон, пока забота не превратилась в допрос. Она обещала сама всё рассказать, когда вернётся. К тому же… мы ведь условились, что наши отношения остаются «нейтральными», если можно так выразиться.

На базе Умярова нас встретил прораб. Он провёл коротким путём к корпусу, объясняя, какую часть площадки уже разрешили расчистить. Возле завала стояло ограждение, проход к уцелевшему участку оставили сбоку. Михалыч остановился у щита со схемой временного усиления и достал свою папку.

— Сначала сюда посмотрим, — сказал он, обращаясь к прорабу. — Мне нужна последняя схема, по которой сейчас стоят подпорки. Не та, что до разборки была.

— В бытовке возьму, минуту, — ответил тот и пошёл обратно.

На площадке стало тише, чем в прошлый приезд. Никто не перекрикивался с водителями, не гремел инструмент. Я посмотрел на место, где нас отрезало обрушением, и крепче сжал рукоять трости. Возвращаться сюда оказалось неприятнее, чем я ожидал. Здесь убрались и расчистили проход, Вот только я всё ещё помнил, как тяжело было дышать под тяжестью обломков.

— Ты чего остановился? — спросил Михалыч, обернувшись.

— Смотрю, что изменилось, — ответил я. — Давай только аккуратнее здесь, воспоминания не из приятных.

Он кивнул и направился к сохранившейся стене. Я подошёл к одной из колонн у края прохода и положил на неё ладонь. «Структурный контакт» отозвался с небольшой задержкой. Чёткого ощущения, как прежде, не было, но что-то в распределении нагрузки мне не понравилось. Я убрал руку и посмотрел на временную подпорку неподалёку. У её основания виднелись свежие следы, а чуть в стороне остались отверстия от прежнего крепления.

— Михалыч, глянь сюда, — позвал я напарника. — По-моему, эту подпорку переставляли.

Старик проследил за моим взглядом и присел, опираясь рукой о колено.

— Сейчас посмотрим, — пробормотал он. — Ты только бетон больше не гладь, а то кто-нибудь решит, что мы здесь строим заговорами и чёрной магией.

— Если поможет, выставим отдельным счётом. Проверяй, а я пока прораба подожду.

Михалыч достал нужные инструменты, а я остался у прохода. На глаз изменение казалось небольшим, из тех, которые на стройке любят называть несущественными.

Вскоре вернулся и сам прораб, протягивая мне журнал. Я не стал рассматривать бумаги, а сперва указал на следы у основания.

— Кто разрешил переставить подпорку? — спросил я. — Здесь же крепление было в другом месте.

Он посмотрел вниз, потом на Михалыча.

— Проход расчищали, но техника не помещалась, — без энтузиазма ответил тот. — Совсем немного подвинули, саму опору мы не убирали.

— Я вижу, что не убирали. Кто согласовал все эти работы?

Прораб переложил журнал в другую руку и тяжело выдохнул.

— Пока никто. Думал, вы приедете, посмотрите, тогда и внесём изменение. Нам же разбирать надо, а туда не подлезть.

Я посмотрел на него с лёгким прищуром. Он говорил без наглости, скорее с досадой, будто мы придрались к мелочи.

— Подождите, то есть, вы после обрушения переставили опору под уцелевшей частью здания и решили проверить её только тогда, когда мы приедем? — да, от иронии я не мог удержаться. — А если бы мы сегодня сюда не заявились?

— Я бы позвонил. Мы аккуратно сделали, там всего…

— Насколько сдвинули, Михалыч сейчас измерит, — перебил я. — Меня интересует другое: почему вы делаете это просто так?

Он отвёл глаза в сторону рабочих.

— Потому что с меня каждый день спрашивают, почему разборка стоит. Технику пригнали, смена оплачена, а она не проходит. Если я её обратно отправлю, мне же потом и выслушивать.

Это хотя бы было честно. Я кивнул на журнал у него под мышкой.

— Так и пишите: техника пройти не может, требуется решение по временному усилению. Не вы должны выбирать между простоем и чужими жизнями. У вас люди внизу работают, вы сами здесь ходите.

— А начальник скажет, что я придумываю причины ничего не делать.

— У него есть мой номер. Но сейчас людей с этого участка уберите, пока мы не закончим проверку. И никого под перекрытие не пускайте.

Прораб помолчал, словно прикидывал, с кем дороже спорить, потом повернулся к рабочим и позвал их к ограждению. Я дождался, пока они отойдут, и только после этого подошёл к Михалычу.

— Не по схеме стоит, — сказал он, не поднимая головы. — Здесь и положение другое, и крепление. Надо проектировщика вызывать, пусть проверяет, что они натворили.

— Могло бы снова пойти?

— Я бы испытывать не стал, — Михалыч поднялся и отряхнул колено. — Тем более они дальше разборку продолжать собирались. Сейчас сниму всё и отмечу размеры, потом оформим.