Я сделал несколько пометок для себя и остановился. Документов было много, толку пока меньше, чем хотелось. Вывалить их перед Светланой означало сначала надолго заняться моей биографией, а уже потом Штерном. Мне нужны были сведения, которые можно получить заново, не ссылаясь на архив покойного Орлова.

А для этого можно было бы проверить их реакцию, если закинуть в Сеть какой-нибудь нелицеприятный слух. Не обвинять Штерна напрямую, а дать понять, что кто-то заинтересовался заменой оборудования. Если он начнёт суетиться, паниковать (что весьма похоже на его типаж), собирать все акты, которые могли вывести на него (как это было с моим «отчётом» Умярову) или звонить посредникам, это хотя бы покажет, куда смотреть. Ника, возможно, придумала бы, как сделать такой вброс убедительным.

Я открыл заметки в телефоне, но, набрав пару строк, поморщился. Несколько часов назад обещал Светлане никого не дёргать, а теперь сидел и подбирал более название для той же затеи. К тому же Нике и без меня хватало неприятностей.

Под записью я добавил: «Сначала обсудить со Светланой» и убрал телефон. Идея могла подождать, а Нику стоило поберечь.

Я перешёл к материалам по Савельеву. Среди копий, которые она нашла, была выписка с переводом на имя Антона Мельникова. Фамилия показалась знакомой, но вспомнить человека сразу не удалось. Я отыскал её в старых служебных документах и придвинул ноутбук чуточку ближе. Мельников работал во внутренней охране, дежурил у служебного выхода башни. За два дня до моей гибели ему перечислили сумму, заметно превышавшую обычную зарплату.

Я сверил дату ещё раз, потом посмотрел отправителя. Эта фирма уже встречалась в материалах Ники по фонду, оплачивавшему лагерь детям Савельева. Прямого объяснения переводу не было. Деньги могли оказаться займом или оплатой какой-то работы, но совпадение мне не понравилось.

— И за что же тебе столько дали? — пробормотал я, открывая сведения о его сменах.

Ответа там, конечно, не оказалось. Зато нашлась отметка, которую я раньше пропустил: в день гибели Орлова Мельников отсутствовал на посту около сорока минут. Время было указано, причины не было. Ни объяснения самого охранника, ни внятного итога проверки в копиях я не нашёл. Просто запись о том, что пост оставался пустым.

Я вынул нужные листы и положил рядом с выпиской. Теперь требовалось понять, откуда взялась эта отметка и можно ли ей верить. Хотелось сразу решить, что охраннику заплатили за уход, но слишком уж легко всё складывалось. Мне уже пытались подложить удобные обвинения в чёрную папку, второй раз торопиться не стоило.

По дальнейшим сведениям выходило, что спустя некоторое время Мельников уволился и перебрался в Краснодар. Там он устроился начальником смены на складской комплекс. Савельев к тому моменту тоже был мёртв. Я проверил даты увольнения и аварии, переписал их на один лист, оставив между строками место для вопросов.

Мельников мог ничего не знать о моей смерти. Мог получить деньги по другой причине, а с поста уйти из-за обычной халатности. Но он был человеком, которому можно было задать прямой вопрос: кто приказал ему отлучиться и почему потом это никого не заинтересовало?

Я взял телефон, открыл переписку с Никой и набрал сообщение о переводе. Перечитал, стёр подробности и отправил только просьбу связаться со мной, когда ей будет удобно и безопасно. Такие вещи лучше было обсуждать не наспех, а мне ещё предстояло проверить остальную подборку.

Минут через двадцать я всё же открыл расписание поездов до Краснодара. Варианты были, оставалось выбрать дату. Я посмотрел на трость у стола и представил лицо врача, которому сообщил бы, что решил немного поездить. Он бы, скорее всего, даже не стал ругаться, а просто попросил повторить, для чего вообще меня лечили.

Покупать билет я не стал. Сначала следовало узнать, работает ли Мельников на складе до сих пор и можно ли с ним встретиться без лишнего шума. Приехать, назваться знакомым покойного начальника и начать расспрашивать о деньгах было бы хорошим способом заставить его исчезнуть. Если он действительно получил плату за уход с поста, такие вопросы его не обрадуют.

Да и здесь оставались дела. История с кейсом ещё не закончилась, а Глеб продолжал получать сообщения от куратора. После взлома квартиры я не мог просто уехать и надеяться, что за время моего отсутствия ничего не случится. Нужно было договориться со Светланой, а в офисе заранее оставить понятный график, чтобы мой отъезд не превратился для остальных в очередную срочную задачу.

Я вспомнил о Лене и снова проверил телефон. От неё сообщений не было. Она уехала, толком не объяснив причин, и теперь я ловил себя на том, что жду её звонка, хотя мог набрать сам. После приглашения Светланы — это ожидание стало ещё неприятнее. Разбираться с чужими мотивами у меня обычно получалось лучше, чем со своими.

Я подошёл к окну размять ногу. Возле подъезда стоял седан с работающим двигателем. Водитель посмотрел в телефон, потом выбрался наружу и достал с заднего сиденья пакет. Я проводил его взглядом до соседнего дома и отошёл от окна. Ещё немного, и действительно начал бы подозревать каждого, кто остановился во дворе.

На столе оставались выписка и лист с фамилией Мельникова. Я сфотографировал свои пометки, убрал бумаги и закрыл ноутбук. Зацепка была, но свидетелем этот человек пока существовал только в моих расчётах. Он мог многое объяснить, а мог дать ещё один адрес и сказать, что ничего не помнит. Но поговорить с ним всё равно стоило.

Утром, ещё у двери офиса, я прочитал сообщение Петренко. По автосервису новостей не было. Я набрал: «Чего именно ждём?» и стёр, не отправляя. Если бы участковому было что рассказать, он бы позвонил. Моё нетерпение делу не помогало, хотя иногда очень хотелось проверить лично, чем там заняты люди, укравшие наш кейс.

Рита встретила меня с кофе и придержала дверь, пока я переступал порог.

— Осторожнее, здесь коврик загнулся, Рустам обещал заменить. Михалыч уже приехал, они с Глебом заняли дальний стол. Я им чай принесла, так Михалыч чашку отодвинул, чтобы на какую-то схему не капнуло. Теперь сидит над холодным.

— Ему надо чай прямо в чертёж наливать, иначе не заметит, — сказал я, принимая чашку. — По заявкам справляемся, никто ещё не требует лично директора с разводным ключом?

Рита улыбнулась и заглянула в свой блокнот.

— Пока без директора обходятся. Слава на объекте с Машей, остальные тоже разъехались. Степаныч взял Лёшу на замену смесителя, сказал, пусть парень работает, а он посмотрит. На утро всё распределено, до обеда должны закрыть.

— Хорошо, новые срочные заявки сначала проверяй. Не обещай, что мы приедем через десять минут только потому, что клиент страдает.

— Я уже научилась, — ответила она, забирая со стойки телефон. — Вчера мужчина говорил, что у него катастрофа. Выяснилось, кран капает и мешает телевизор слушать.

— Для некоторых это серьёзнее потопа. Ладно, пойду узнаю, чем наши заняты.

Михалыч сидел над схемой, придерживая её локтем. Глеб разложил рядом накладные и что-то выписывал в тетрадь. При виде меня он дёрнулся со стула, задев чашку, но успел её поймать. Михалыч молча отодвинул от него бумаги.

— Не вставай, я начальник, но не тиран, — сказал я и устроился рядом. — Рита говорит, вы даже чай пить перестали. Что нашли?

— Я перечень по медцентру заканчиваю, нам вчера копии старых документов прислали, — объяснил Глеб. Он вытащил из стопки накладную и развернул ко мне. — Посмотрите на поставщика. «ТехСнабРесурс». Мне это название уже попадалось в переписке.

— В какой именно? По работе или когда ты ещё моим именем представлялся?

Глеб поморщился, но взгляда не отвёл.

— Тогда ещё. Мне предлагали через них оборудование брать, говорили, выйдет дешевле, чем по обычному счёту. Я ничего не заказал, у меня и денег-то не было. А сегодня смотрю, здесь эта фирма указана, клапаны для медцентра поставляла.