— Возможно. Но второй мужчина в автосервисе говорил так, будто Штерн полез в переписку без разрешения. Если я правильно разобрал фразу, изначально Глебом занимался кто-то другой.

Петренко потянулся к кружке, вспомнил, что она пустая, и отодвинул её.

— Тогда картина простая. Штерн испугался, что бумаги попадут к Умярову, решил действовать сам и устроил кражу. Старшие узнали об этом чуть позже и теперь разбираются с ним. Либо помогли ему в этом, но теперь стрясут вдвое больше.

— Это на него похоже, — сказал я. — Штерн умеет работать через сметы, подрядчиков и откаты. Организатор из него плохой. Когда боится, начинает суетиться.

Светлана постучала ручкой по блокноту.

— Хорошо. Теперь твоя любимая часть. Почему ты снова вспомнил об Артуре?

— Потому что его люди уже были связаны с управляющими компаниями и районными посредниками. Через такие фирмы оборудование Штерна могло попадать на объекты. Когда схема начала разваливаться, Артур сдал Сысоева и отрезал все прямые связи с собой. Со Штерном он мог поступить так же.

— Но зачем тогда подпускать тебя к объектам Крамовой? — спросила Светлана.

— Чтобы следить за мной через заказчиков и подрядчиков. Или использовать меня против Штерна, если тот стал неудобен. Пока я чистил объекты Крамовой, кто-то подчистил папку Петра Ильича, чтобы потом слить неугодных.

— Максим, это не доказательства, — напомнила она. — Это версия, которая тебе нравится, потому что в ней всё сходится.

— Мне она как раз не нравится. Но она объясняет страх Штерна. Документы могут связать его с Кириллом и Борисом, а дальше вывести на подмену материалов. Если Умяров найдёт прямые доказательства, то Штерну и его приближённым явно не поздоровится. Сергей явно не тот человек, который вот так просто может простить подобную халтуру. Тем более, из-за этого чуть не погибла его жена.

Светлана посмотрела на Петренко. Тот пожал плечами.

— По Билому у нас есть старые связи с Сысоевым и следы давления на свидетелей. Но прямых доказательств по-прежнему нет. Каждый раз между ним и исполнителем стоит посредник.

— Поэтому я не предлагаю ехать к Артуру с обыском, — сказал я. — Нужно проверить автосервис, владельца здания и машины, которые туда приезжают. Потом сопоставить всё с перепиской «Прораба_МСК» и документами Михалыча. Может появиться законная зацепка.

— Этим займёмся утром, — решила Светлана и закрыла блокнот. — Сейчас вы оба устали. А когда человек не спит, он начинает считать догадки фактами.

Петренко поднялся и надел куртку.

— Я вернусь к группе наблюдения. Надо убедиться, что со склада никто не уехал незаметно. А ты, Максим, отправляйся домой.

— Я не спорю.

— Это меня и пугает, — сказал он. — Значит, что-то задумал.

— На сегодня ничего.

— Вот и сохрани это состояние до утра.

Светлана взяла сумку.

— Я его подвезу.

В машине было тепло. Светлана выехала на дорогу и некоторое время молчала. На пустой улице она не разгонялась, хотя светофоры один за другим горели зелёным.

Через пару кварталов она внимательно посмотрела на меня.

— Ты почти не хромаешь. Трость носишь для вида?

— Не совсем. Если долго хожу, нога начинает ныть. Врачи сказали пока пользоваться опорой.

— А ты решил пользоваться ею только рядом с врачами?

— Сегодня я был в машине. Там трость не особенно нужна.

— Максим, я серьёзно. Сначала ты работал с незажившим плечом, теперь вот так халатно относишься к проблеме с ногой. Через неделю выяснится, что ты уже таскаешь оборудование по лестницам.

— Не выяснится. Михалыч не даёт мне ничего тяжелее папки.

Она улыбнулась, но почти сразу посерьёзнела.

— Я ждала у больницы, пока тебя вытащат из-под завала. Мне не хочется повторять этот вечер.

— Мне тоже.

— Тогда перестань вести себя так, будто тело обязано выполнять любые твои приказы.

Я посмотрел в окно. Мимо тянулись закрытые магазины, и между ними попадались круглосуточные аптеки. Машин было мало.

— Нога почти не болит, — сказал я. — Я не бегаю и не лезу на стройку. Сегодня вообще сидел рядом с Петренко.

— И слушал преступников через жучок, который сам спрятал в кейсе.

— Жучок спрятал не сегодня.

— Какая предусмотрительность.

Она свернула во двор и остановилась возле моего подъезда. Двигатель продолжал работать. Я взялся за ручку двери, но выходить не спешил.

— Штерн — только часть схемы, — сказал я. — Он боится человека, который стоит выше. И этот человек уже знает, что я ему мешаю.

— Вот поэтому тебе нельзя заниматься всем одному. Ты это хотя бы понимаешь?

— Понимаю. Но стоит остановиться на день, и документы исчезают. Люди меняют показания, машины оказываются списанными, а нужные фирмы закрываются.

Светлана повернулась ко мне.

— А если не остановишься, исчезнуть можешь ты. Тогда никакие документы уже не помогут.

— Свет, я…

В салоне повисло напряжение. Я чувствовал её эмоции и не мог не отметить, что они мне нравятся. По крайней мере, большая часть.

— Максим, я просто хочу, чтобы ты понял, что рядом иногда есть люди, которым можно доверится и попросить у них помощи. Никто тебя за это не осудит.

Я хотел ответить, но дверь подъезда распахнулась, и на улицу вывалился Валера, помятый, и в расстёгнутой куртке. Он щурился, будто его только что вытащили из постели. Увидев машину, Валера замер. Потом узнал меня и сделал вид, что вышел по важному делу.

Я кивнул в его сторону.

— Смотри. Раньше полудня он на улицу не выходил.

— Может, решил бегать по утрам, — усмехнулась Света.

— Если Валера занялся спортом, значит, уже вечером у нас наступит настоящее южное лето.

Она рассмеялась и покачала головой.

— Иди домой. Тебе нужно поспать хотя бы несколько часов.

— Постараюсь. Спасибо, что подвезла.

— Позвони утром. И если ночью тебе придёт в голову идея проверить автосервис одному, сначала позвони Петренко. Он быстро объяснит, почему это плохо и куда тебе лучше идти.

— Договорились.

Я вышел из машины и пошёл к подъезду. Светлана не сразу уехала, а дождалась, пока я открою дверь. Валера к этому времени уже скрылся за углом. Судя по запаху, здоровый образ жизни у него пока не начался.

В квартире было тихо. Я запер дверь и прислушался. Никто не прыгнул с подоконника и не побежал на кухню, требуя корм. Дюбель всё ещё жил у Риты с Соней. По фотографиям, которые они присылали, кот прекрасно устроился: спал на детском пледе и занимал половину дивана. Я был рад, что ему там хорошо, но квартира без него казалась пустой.

На кухне я налил воды и сел за стол. Что ж, стоит отметить, что Штерн тоже мог стоять за взломом квартиры. У него были деньги и доступ к дешёвым исполнителям. После потери объектов Крамовой и истории на базе Умярова он наверняка запаниковал. И если он, правда, связан с криминалом Артура, то найти взломщиков или просто каких-то отморозков, не составило бы труда. Более того, сегодня мы сами впустили одного из таких людей в гараж, а тот привёл нас к автосервису.

Пока этого было мало. Я узнал голос, услышал разговор и получил ещё одну версию. Утром предстояло отделить то, что мы знали, от того, что только предполагали.

Я поставил стакан в раковину и лёг. Сон не шёл. Перед глазами снова возникал тёмный автосервис, а в ушах звучал голос Штерна. Он боялся человека рядом с собой. Значит, давить на него напрямую было рано. Сначала нужно было понять, кому он подчиняется и почему этому человеку понадобились документы по обрушению.

Проснулся я от хлопка двери в тамбуре и сразу поморщился. После больницы слух стал таким, что соседям можно было не звонить: об их жизни я и без того узнавал больше, чем хотелось. Сверху передвигали стул, за стеной кашлял Валера. Я осторожно повернулся на бок, переждал лёгкую боль в ноге и дотянулся до телефона.