— Ты для начала представься, — ответил я. — А то знакомство какое-то одностороннее.

— Нам сейчас не до знакомства. Отойди от двери, мы с Антоном сами разберёмся, тебе же спокойнее будет.

— Мне спокойнее, когда люди ведут нормальный диалог. Попробуй начать с этого.

Он помолчал. На кухне осторожно открыли заднюю дверь, и я заговорил чуть громче, прикрывая её скрип:

— Антон к тебе не выйдет. Если у вас дела, оставь номер, он решит, перезванивать или нет.

— Номер у него есть, — ответил мужчина уже без прежнего добродушия. — Не суйся туда, где ничего не понимаешь. Ты ведь в гостях, зачем хозяйке неприятности устраивать?

— Пока неприятности устраиваешь ты. Приехал без приглашения, без разрешения вошёл во двор. Ирина тебе тоже что-то должна?

— Ты всегда такой болтливый?

— Нет, только когда собеседник простых слов не понимает.

Со стороны огорода едва слышно звякнул крючок. Наши добрались до дальней калитки. Если незнакомец сейчас пойдёт вокруг дома, он их увидит, а Антона в таком состоянии далеко вести не получится. Я прикинул расстояние до угла кухни. От крыльца туда можно было пройти вдоль стены, не возвращаясь в дом. Нужно было ещё немного удержать его здесь.

Я повернул защёлку и вышел, закрыв за собой дверь. Мужчина стоял сбоку от ступеней, почти вплотную к перилам. Вблизи он оказался старше, чем показался из окна. Под глазами залегли складки, на щеке белел старый шрам. Очки он снял и убрал в карман, затем посмотрел на трость.

— А вот это ты зря, — сказал он. — Сидел бы внутри, здоровее был бы.

— Ты же просил выйти поговорить. Или уже передумал?

Я остался у двери, чуть разгрузив «больную ногу». Во дворе было теснее, чем казалось из дома: у стены стоял садовый стул, рядом лежал свёрнутый шланг. Чтобы пройти к боковой дорожке, пришлось бы спуститься со ступени и обогнуть перила. Мужчина проследил за моим взглядом.

— Где Мельников?

— Сейчас тебе его не увидеть. Уезжай, пока соседи не собрались посмотреть, что у Ирины за собрание.

Он мельком глянул на улицу. За оградой действительно кто-то прошёл, стукнули вёдра. Кричать или бросаться на меня мужчина не стал, только приблизился к ступеням.

— Послушай, Смирнов, мне с тобой возиться ни к чему. Отойди к забору и постой спокойно, пока я с ним поговорю.

— У тебя все разговоры начинаются с того, что кому-то надо постоять у забора?

— У тех, кто мешает.

Он поднялся на ступень и взял меня за плечо, собираясь развернуть в сторону. Сделал это почти буднично, без замаха. Наверное, решил, что человеку с тростью хватит такого намёка. Я ждал боли и уже готовился уступить движению, но плечо выдержало. Тогда я сбил его руку тростью и резко толкнул свободной ладонью.

Мужчина ударился боком о перила, и дерево жалобно скрипнуло. Он не упал, лишь ухватился за стойку и сразу выпрямился. Резко шагнул ко мне и перехватил трость возле рукояти. Рванул на себя так, что я едва не ткнулся лицом ему в грудь. Никакого долгого поединка не получилось: стало ясно, что ещё немного, и он прижмёт меня к стене.

Я разжал пальцы. Мужчина отступил с тростью в руке, а я толкнул под его ноги садовый стул. Тот завалился набок, зацепив его ботинок. Незнакомец выругался и пнул стул в сторону, но я уже уходил за угол дома. По дорожке я сначала двигался осторожно, по привычке, а потом побежал. Проскочил мимо сарая, задев плечом висящую на гвозде куртку, и увидел открытую калитку. За спиной что-то грохнуло. Смотреть, выбрался ли мужчина из-под мебели, я не стал.

Наши были у прохода в соседний двор. Ирина поддерживала Антона под локоть, а Ника придерживала вторую створку ворот. Мельников оглядывался и мешал ей закрыть проход.

— Не стойте здесь, идите к машине! — крикнул я.

Ника повернулась на мой голос. Взгляд у неё на секунду опустился к моим ногам, затем она захлопнула створку и побежала первой. Я догнал Ирину с Антоном уже за воротами.

— Антон, вперёд смотри, — сказал я, подхватывая его с другой стороны. — Он тебя и так пугает, не помогай ему.

— Он пойдёт за нами, — пробормотал Мельников.

— Поэтому мы и не стоим. Ногами работай, обсуждать будем в машине.

Ирина уже тяжело дышала, но тащила его упрямо, не отпуская рукав. Я оглянулся. За воротами пока никого не было, хотя мужчина вполне мог вернуться к седану и попробовать перехватить нас на выезде.

Ника свернула за угол. Послышался сигнал снятой блокировки, и через несколько секунд мы увидели машину. Она уже открыла водительскую дверь и махнула нам.

— Назад садитесь оба, не задерживайтесь!

Ирина первой забралась в салон и потянула Антона за собой. Я закрыл за ним дверь, оббежал капот и опустился на переднее сиденье. Воздуха не хватало, рубашка прилипла к спине, но нога не болела.

Двигатель заурчал, и Ника тронулась, едва я успел захлопнуть дверь. Я посмотрел назад. Из-за поворота никто не показался.

— Где он? — спросила она, выезжая на перекрёсток.

— Остался у крыльца. Надолго задержать не получилось, так что к дому не возвращайся.

— А трость где?

— У него. Надеюсь, пользоваться будет по назначению.

Ника бросила на меня взгляд, но улыбаться не стала.

Я продолжал следить за машинами сзади. Седана не было, но успокаивать остальных пока не хотелось. Ирина сидела, обняв себя за плечи, Антон прижался к двери. Когда мы проехали мимо остановки, он вдруг наклонился вперёд.

— Вот видите, я же говорил, что вы его приведёте.

Ирина повернулась к нему раньше, чем я успел ответить.

— Он тебя на работе нашёл ещё до них, Антон. Хватит уже, пожалуйста. Я сейчас даже не знаю, когда домой вернуться смогу.

Мельников осёкся и откинулся на спинку. В салоне стало тихо. Я вытер лицо ладонью и только теперь позволил себе проверить, не вернулась ли боль. Согнул ногу, осторожно повёл плечом. После беготни тянуло мышцы, но той боли, к которой я успел привыкнуть, не было.

Ника заметила это движение. Потом посмотрела на пустое место возле моих коленей, где обычно лежала трость.

— Ты ведь только утром из машины выбирался с моей помощью, — сказала она негромко. — А сейчас меня почти догнал.

— Я сам пока не понял, как получилось.

Она сжала руль и снова посмотрела на дорогу.

— Тогда позже расскажешь. Только давай на этот раз честно и без твоих прикрас, иначе…

Первые несколько минут я смотрел в зеркала чаще, чем на дорогу, но за нами никто не ехал. Последние дома остались позади, и по сторонам потянулись поля, разделённые лесополосами. Фары выхватывали заплатки на асфальте и край обочины, за которым начиналась канава. Ника держала обе руки на руле и не разгонялась. На такой дороге даже без погони хватало способов закончить поездку раньше времени.

Антон сидел сзади, прижавшись плечом к двери. Воротник куртки загнулся, но он этого не замечал и смотрел в окно, хотя разглядеть там что-нибудь было трудно. Ирина достала из сумки воду и осторожно тронула его за локоть.

— Выпей немного, у тебя губы пересохли, — сказала она, поднося бутылку ближе. — Мы уже уехали, Антон.

Он покачал головой, и она убрала воду, не настаивая. Я пока тоже не лез с разговорами. Нам надо было добраться до большой дороги, а потом уже можно было решать, где остановиться. Телефон показывал слабый сигнал. Я открыл карту, дождался, пока прогрузится участок впереди, и нашёл заправку возле развязки.

— Если дальше без сюрпризов, минут через пятнадцать будем у трассы, — сказал я Нике.

— Надеюсь, ты не сглазишь, — ответила она, объезжая выбоину. — Рядом с тобой я сомневаюсь, что нам удалось так легко выкрутиться.

Я убрал телефон и снова посмотрел в зеркало и скривился. Что ж, Ника оказалась права, я сглазил. Машина вышла из поворота далеко за нами, но уже через десяток секунд заметно приблизилась.

— Нас догоняют, та же машина, — сказал я, повернувшись к Нике. — Пока далеко, но расстояние быстро сокращает.