— Конечно. Спросил, кто приходил, а он сказал, что ошибся, обознался. Представляете? Сначала велел не пускать, потом обознался. Я ему предложил домой уйти, если плохо себя чувствует, но он отказался. До вечера здесь был, только на каждый хлопок двери оборачивался.

— А на следующую смену уже не пришёл?

— На следующий день, — поправил начальник. — Он должен был утром выйти, подменял другого сотрудника. Я позвонил, гудки шли, но он трубку не взял. Потом телефон и вовсе отключили.

— Какого числа приходил посетитель?

Мужчина назвал дату, затем сам засомневался и раскрыл журнал на стойке. Проверил запись о смене и повторил число. Я записал его в телефон.

— В полицию кто-нибудь обращался? — спросила Ника.

Начальник смены отвёл взгляд.

— Пока нет. Сначала думали, загулял человек, бывает. Потом я по тем номерам, которые у нас были, позвонил, никто ничего не знает. Он ведь взрослый, не обязан мне докладывать, куда делся. Мало ли… всё же мужик не старый, авось с кем-то там… ну, вы поняли.

— Поняли, и да, он не обязан, хотя должен быть более ответственным, — согласился я. — К тому же вы сами говорите, раньше он так не делал.

— Не делал, — неохотно признал мужчина. — Опоздать мог, только всегда предупреждал.

В углу под потолком висела камера. Я посмотрел на неё, и начальник смены сразу понял, о чём пойдёт речь.

— Записи у вас сохраняются? Возможно, на них видно посетителя или его машину.

— Сохраняются, но показывать я их вам не буду, — ответил он уже другим тоном. — Вы на меня не обижайтесь, только я вас впервые вижу. Тот тоже пришёл «просто поговорить». Будет официальный запрос, тогда получите.

— Не обижаюсь, на вашем месте я поступил бы так же. Только прошу, не дайте этой записи пропасть, пока будете решать, что делать с отсутствием сотрудника.

Он ничего не пообещал, но ещё раз посмотрел в журнал. Я достал визитку «Основы» и положил на стойку.

— Здесь мой номер. Если Антон объявится, передайте, что его искал Максим, знакомый Савельева. А если вспомните что-то о посетителе, можете позвонить мне сами.

— Строительством занимаетесь? — спросил он, прочитав название.

— Инженерными системами. И да, когда надо, я могу ответить в любой момент.

Начальник смены слабо усмехнулся и убрал визитку в карман.

— Передам, если появится. Но больше мне вам сказать нечего.

— И на том спасибо.

Мы вышли к шлагбауму. Ника некоторое время молчала, а потом остановилась в тени забора и открыла приложение такси.

— Про знакомого Савельева ты удачно придумал. Только теперь он, скорее всего, будет выяснять, кто такой Савельев.

— Пусть выясняет. Я не хотел врать, что мы с Антоном рыбачим вместе.

— А когда заговорили про камеры, то он сразу закрылся, — заметила она. — Даже раньше, чем ты попросил показать запись.

— И правильно сделал. К нему приходят незнакомые люди и расспрашивают о сотруднике, который чего-то испугался. На его месте я бы ещё номера нашего такси записал. Хотя это и не поможет.

Ника посмотрела в сторону проходной.

— Думаешь, позвонит?

— Если Мельников вернётся, может, и позвонит. Пока у него нет причин доверять нам больше, чем тому мужчине.

В приложении нашлась машина. Ника указала адрес дома Антона и убрала телефон.

— Он доработал смену, а потом исчез. Скорее всего вечером вернулся домой.

— Возможно. Поэтому сперва посмотрим, что там, хотя я сомневаюсь, это нас хоть как-то выручит.

Дом Мельникова стоял в глубине двора, за деревьями. Таксист высадил нас у магазина, что располагался в цоколе крайнего подъезда, потому что дальше проезд перекрывала машина с разгрузкой. Я расплатился и выбрался наружу, стараясь не слишком наваливаться на трость.

— Может, посидим немного? — спросила Ника, заметив, как я поморщился.

— В самолёте сидели, в такси сидели, ты хочешь, чтобы я забыл, как ходить.

— Ты иногда отвечаешь так, что я потом вообще ничего не хочу спрашивать.

Она сказала это без злости, но я всё равно внимательно посмотрел на неё.

— Если станет хуже, скажу. Пока терпимо.

Мы двинулись вдоль дома. У песочницы на скамейке сидели… нет, не мамаши с детьми, а двое парней в спортивных куртках. Один рассказывал, как знакомый купил машину и сразу попал на бабки по ремонту. Второй лениво слушал, время от времени поглядывая на подъезд. Обычная дворовая компания, только детям здесь пока играть было негде: один из парней поставил ноги прямо на край песочницы, типа показывал, что он здесь главный. М-да, вот так и работает логика гопников. Я сильнее ребёнка! Охренеть просто…

Дверь подъезда открылась, и наружу вышел мужчина с мусорным пакетом. Слушатель проводил его взглядом, а рассказчик тут же заткнулся и быстро набрал что-то в телефоне. Потом продолжил про машину с того места, на котором остановился.

Я замедлил шаг возле припаркованного фургона. Он закрывал нас от скамейки, и можно было не делать вид, что меня «внезапно» заинтересовала чужая ржавая дверь.

— Что такое? — тихо спросила Ника.

Я прислушался. Увы, после больницы «Сонар» работал не так как ранье, но сейчас голоса со скамейки стали отчётливее. Шум разгрузки никуда не исчез, просто я перестал за него цепляться.

— Третьи сутки сидим, он сюда уже не вернётся, — раздражённо сказал один из парней. — Сколько можно этот подъезд караулить?

— Ты мне-то это зачем рассказываешь? Позвони и скажи сам, — ответил второй. — Только потом не жалуйся, что тебе не заплатили.

Я посмотрел на окна первого этажа. За занавеской мелькнула чья-то рука, и один из парней сразу поднял голову.

— Макс, ты чего? — повторила Ника.

— Подожди у магазина, я к подъезду схожу, — сказал я, уже прикидывая, как подойти к дому, не задерживаясь возле скамейки.

Ника перестала поправлять лямку рюкзака.

— А объяснить ты не хочешь?

— Не здесь. Посмотри пока, не пойдёт ли кто-нибудь за мной.

Она перевела взгляд на парней, но я едва заметно качнул головой. Ника поджала губы, затем развернулась к магазину.

— Хорошо, только телефон держи под рукой.

Я выждал немного и пошёл к подъезду. В голове уже складывалось удобное объяснение: один человек вызовет меньше интереса, чем двое. Оно вполне могло оказаться верным, но Нике я опять предложил не обсуждать план, а выполнять его. В тот момент я предпочёл об этом не думать.

У двери пожилая женщина пыталась достать ключи. Сумка с продуктами сползала у неё с локтя, и женщина придерживала её коленом, что-то ворча себе под нос.

— Давайте помогу, — предложил я. — Вы пока дверь откройте, а я сумку подержу.

Она сперва посмотрела на меня, а потом подозрительно на трость.

— А вам самому помощь не нужна?

— До двери точно дойду, а там посмотрим.

Женщина усмехнулась и передала мне сумку. Я взял её и немножко обалдел, ведь судя по весу, она сходила не только за хлебом.

— Там картошка, — предупредила она, будто оправдываясь. — По акции была, вот и набрала. Сами понимаете.

— Понимаю, иногда за скидкой готов гнаться через пол города.

— Это вы мне сейчас замечание сделали или пожаловались?

— Поддержал разговор, — ответил я с лёгкой улыбкой, и она наконец нашла ключ.

Парни со скамейки посмотрели на нас, но не поднялись. Пока женщина возилась с замком, тот, что сидел с телефоном, что-то сказал товарищу. Но я не стал снова напрягать слух. Важно было не застыть у двери с чужой картошкой в руке.

Квартира соседки находилась на первом этаже. Я донёс сумку до порога и поставил у стены.

— Спасибо вам. Но раньше я вас здесь не видела, вы к кому-то или просто мимо проходили?

— К Антону Мельникову, в третью квартиру. Не знаете, он дома?

Женщина сразу перестала улыбаться.

— Нет его. Несколько дней уже не видела.

— Уехал куда-то?

— С сумкой уходил, с дорожной. Я как раз полы мыла возле двери, спросила, надолго ли. А он мне: «Вам-то что?» Я даже растерялась, раньше за ним такого не было.