— Я примерно так и сказала, только менее уверенно. А он принялся извиняться, будто специально устроил какую-то там проверку. Потом мы поехали к центру, и водитель привёз нас к другому зданию. Я уже успела мысленно снести там стену, прежде чем выяснилось, что сносить её мне никто не предлагает.

Разговор наконец пошёл легче. Лена рассказывала о поездке и показывала фотографии. На снимке будущей общей кухни я заметил неудобный проход, но промолчал до тех пор, пока она сама не спросила. Мы обсудили, куда можно поставить столы, после чего Лена убрала телефон и погрозила мне пальцем.

— Всё, хватит. Иначе к утру у меня появится новый проект, а у тебя ещё один объект.

— Зато кран в квартире пока не трогаем, уже экономия.

Она рассмеялась, а потом потребовала рассказать, что случилось со мной. Пришлось начинать с магазина и Карины. На вазе Лена прикрыла рот ладонью, хотя я видел, что она скорее возмущена, чем удивлена.

— Она действительно бросила её в тебя? Из-за той истории на дороге?

— Видимо, решила, что лишение прав можно обжаловать через отдел посуды.

— И ты после этого спокойно пошёл на свидание?

— Рубашку же купил, не пропадать добру.

Когда я дошёл до посетителя ресторана, который искал украденный телефон у персонала, а нашёл в своей машине, Лена уже смеялась без прежнего напряжения. Я тоже понемногу расслабился и сделал несколько глотков вина.

— Бедная Света, — сказала Лена. — Надеялась хотя бы вечером не разбираться с чужими заявлениями.

— Обошлось без заявлений. Мужик протрезвел ровно настолько, чтобы забрать телефон и перестать позориться.

— А дальше? — Она опёрлась локтями о стол и посмотрела на меня с любопытством. — Или дальше начинаются сведения, которые мне уже не положено знать?

— Дальше я проводил Свету, потом поехал домой.

— Какой осторожный ответ. Значит, даже на чай не напросился?

— Лен, это было первое свидание. Нам и так было хорошо, я не собирался давить.

Она покивала с таким видом, будто услышала что-то важное.

— У нас, между прочим, на первом свидании тоже ничего не было. Ты тогда тоже держался прилично.

— А потом испортился?

— Потом стало интереснее, — ответила она и отвела взгляд, улыбаясь. — Некоторые ночи я, пожалуй, ещё долго буду вспоминать.

Мне польстило, скрывать не стану. Особенно то, как она это сказала, без попытки задеть Свету или что-нибудь доказать.

— Тут у нас полное совпадение, — признался я. — Мне тоже есть что вспомнить.

— Хорошо. А то было бы обидно стараться впустую.

Она легонько задела мою ногу своей, и на мгновение всё стало почти таким же, как раньше. Мы сидели на кухне, обменивались намёками и оба знали, чем обычно заканчивались подобные разговоры. Только сейчас у неё была квартира в другом городе, а у меня сегодняшний ужин, который я не хотел превращать в ничего не значащий эпизод.

Лена первой потянулась к телефону.

— Я вызову такси, пока не передумала.

Я кивнул. Она смотрела в экран чуть дольше, чем требовалось, потом положила телефон рядом с бокалом.

— Если честно, я хотела остаться сегодня, — сказала она. — Ещё когда сидела у подъезда. Думала, поговорим, а потом… Ну, одна последняя ночь, как в кино. Только в жизни после неё, скорее всего, будет хуже.

Я не ответил, и она подняла глаза.

— Дело не в том, что я не хочу, Макс. Очень хочу. Но я тебя уважаю и не собираюсь оставлять тебе на память путаницу. Ты только начал что-то со Светой, и мне не хочется в это лезть.

— Я понимаю.

— Вот и хорошо, — произнесла она слишком быстро и снова посмотрела на телефон. — Машина через шесть минут.

Я чувствовал её разочарование и без всякого «Резонанса». Часть её всё-таки ждала, что я предложу остаться. Мне тоже хотелось сказать, чтобы она отменила такси, но это было бы нечестно по отношению к обеим. Лена заслуживала большего, чем ночь, после которой мы стали бы неловко делать вид, будто ничего не произошло. А Света не заслуживала такого начала.

Мы ещё обсудили, когда Лена приедет в офис передавать дела. Она пообещала подготовить пояснения к документам, я попросил не тратить на это все дни до отъезда. В прихожей она долго расправляла шарф, хотя он и без того казался нормальным.

— Ты ведь не исчезнешь насовсем? — спросил я.

Лена перестала возиться с шарфом и посмотрела на меня.

— Собиралась задать тебе тот же вопрос. Нет, не исчезну. Просто звонить каждый вечер, наверное, не стоит.

— Не стоит. Но молчать месяцами только потому, что мы сейчас решили вести себя разумно, тоже необязательно.

Она шагнула ближе и обняла меня, осторожно, чтобы не задеть плечо. Я прижал её к себе и пару секунд не отпускал. Ничего умного на прощание не нашлось, да она, похоже, и не ждала.

— Спасибо, что выслушал, — сказала Лена, отступая. — Я почему-то думала, что будет гораздо хуже.

— Мне не очень весело, если ты об этом. Но это не значит, что я должен мешать тебе уехать.

Она кивнула, потом всё-таки поцеловала меня в щёку и вышла. Я дождался сообщения, что она села в машину, и только после этого закрыл дверь.

В прихожей ещё оставался запах её духов. Я постоял немного, прислушиваясь к квартире, потом невесело усмехнулся.

Опять меня бросили.

Сначала Алёна. Правда, её сам Смирнов посадил в автобус, так что претензии следовало предъявлять ему. Потом Лика, причём там слово «бросила» приобретало особенно неприятный смысл. С небоскрёба полетел я, хотя кто именно стоял за моей спиной, ещё предстояло выяснить. Теперь вот Лена. Даже отношений серьёзных вроде не было, а я стоял у двери с таким видом, словно отсюда вынесли половину квартиры.

Шутка не помогла. Внезапно разозлило всё, начиная с собственного благородства. Правильно поговорил, правильно проводил. Никого не удерживал, никому не испортил будущее. Можно было вручить себе грамоту и поставить в рамочку.

Я сжал кулаки, вернулся на кухню и допил вино. Поставил бокал на стол, но почти сразу схватил его. Не успел толком понять, что делаю, как он полетел в стену, где и взорвался сотнями мелких осколков. На пол посыпалось стекло, а под обоями глухо отозвался бетон.

Несколько секунд я смотрел на пятно, потом опустился на стул.

За два месяца на меня свалилось столько, что иногда я уже путал, после какого нападения снова встречался с доктором. Всё началось с собственной смерти, и на этом неприятности почему-то не закончились. В квартиру лезли, словно снимали её вместе со мной. Людей рядом запугивали, а Соню вообще увезли среди бела дня. Я до сих пор помнил голос Риты, когда она позвонила.

На фоне этого прежние корпоративные войны уже казались почти приличным занятием. Там хотя бы делали вид, что обсуждают бизнес. Здесь мне приходилось думать, вернётся ли сотрудник домой и не окажется ли очередной знакомый в больнице. Ну, либо я сам.

А я ведь просто хотел снова встать на ноги. Вернуть себе хоть что-то, не обязательно весь прежний мир.

Вместо этого сидел в пустой кухне и бил собственную посуду.

Я вспомнил Дюпа. Сейчас бы он пришёл на грохот, остановился в дверях и посмотрел так, что стало бы стыдно. Потом полез бы на колени, не спрашивая, удобно ли мне. Я машинально глянул в коридор, хотя прекрасно знал, что кота здесь нет.

Налил остаток вина в бокал Лены и отпил. Злость никуда не делась, только постепенно повернулась на меня самого.

Лена поступила правильно. Она слишком долго занималась чужими проблемами, чтобы отказаться от своего дела ради мужчины, который даже не предложил ей ничего определённого. И Алёна тогда правильно уехала. Смирнов это понимал, когда сажал её в автобус, даже если потом не сумел устроить собственную жизнь.

Дюбелю у Риты тоже было хорошо. Соня возилась с ним, он не проводил целые дни у двери, дожидаясь моего возвращения. Я сам его там оставил, потому что так было лучше. Теперь что, забирать только ради того, чтобы кто-то встречал меня по вечерам? Кот не нанимался исправлять всё, с чем я не справлялся.