— Работает, посетители живы. Для моего вечера вполне приличный результат.

Она села за стол, положила телефон перед собой и перевернула его. Я предложил чай, но Лена покачала головой.

— Можно сегодня что-нибудь покрепче? Не настолько, чтобы потом пришлось нести меня в такси, но чаем я сейчас не обойдусь.

В холодильнике стояла бутылка вина, оставшаяся уже непонятно с какого времени. Я достал её, потом два бокала, налил понемногу и сел напротив. Лена взяла свой, сделала большой глоток, затем допила почти всё, не успев ничего сказать. Я к своему даже не прикоснулся.

— Лен, теперь без загадок, — попросил я уже серьёзно. — Ты сидишь у подъезда, пугаешь меня неделей, потом пьёшь так, будто впереди разговор всё-таки о жизни и смерти. Что происходит?

Она поставила бокал, придерживая его за ножку.

— Помнишь, я показывала тебе «Точку опоры»? Центр, где женщина с ребёнком сможет пожить, пока разбирается со своими проблемами. Не ночлежка на несколько дней, а место, откуда можно нормально начать всё заново.

— Помню, конечно. Ты ещё объясняла, почему недостаточно просто дать человеку комнату.

— Да, потому что ей потом всё равно придётся куда-то выходить из этой комнаты, — Лена заговорила быстрее и уже смотрела на меня, а не в стол. — Алёна передала проект Сергею, они обсудили его со знакомыми. Я думала, всё закончится вежливыми похвалами, в лучшем случае предложат оплатить аренду небольшого помещения. Но ты помнишь, что Сергею всё понравилось, а потом я узнала, что… ещё одна компания заинтересовалась этим всерьёз. У них есть здание, которое они готовы передать под центр, и деньги на запуск.

Я придвинулся к столу. Пока она говорила о работе, напряжение немного отпускало её, появлялась привычная собранность.

— И что предлагают тебе?

— Руководить. Не числиться автором идеи на главной странице, а самой всё организовать. Нанять людей, решить, как будет устроена работа. Практически карт-бланш, хотя, конечно, не без условий. Расходы нужно согласовывать, за результат придётся отвечать. Но меня это не пугает, я ведь именно этого и хотела.

— Вот и отлично, — сказал я, не скрывая улыбки. — Ты заслужила такой шанс, Лен. Как никто другой. Ты столько с этим проектом возилась, и наконец нашлись люди, которые увидели в нём смысл.

— Спасибо, — она опустила глаза и смущённо поправила рукав. — Только ты не хвали раньше времени. Пока я ничего не сделала.

— Подготовить проект, в который готовы вложить деньги, тоже работа. Или ты им на салфетке написала: «Хочу помогать людям, переведите сколько не жалко»?

Лена улыбнулась, но тут же снова напряглась. Я почувствовал это раньше, чем она отвела взгляд. Значит, до главного мы ещё не добрались.

— Вот только… это в Калининграде. Прости, но мне нужно туда переехать, Макс. Через неделю. Не съездить на открытие и вернуться, а жить там, пока всё не заработает. Возможно, и после этого остаться.

Так вот в чём проблема? Что ж… это многое объясняет.

— Туда ты и летала?

— Да. Смотрела здание, встречалась с теми, кто будет оплачивать проект. Мне даже квартиру предложили, недалеко от будущего центра. Я ездила её проверить, потому что фотографии могли оказаться десятилетней давности, а вместо кухни мог быть один оптимизм.

— С кухней всё нормально?

— Нормально. Даже кран не течёт, представляешь? Я специально проверила, чтобы не пришлось вызывать тебя на другом конце страны.

Я усмехнулся, а Лена снова замолчала. Теперь я понимал, почему она так долго не могла начать разговор. Пока речь шла о финансировании, можно было радоваться. Когда выяснялось, что вместе с ним идёт билет в один конец, радость становилась более напряжённой.

— Я должна была сказать тебе до поездки, — продолжила она. — Знаю. Но сначала боялась сама поверить, потом решила, что расскажу, когда всё проверю. Попросила Умяровых пока помолчать, они согласились. Мне хотелось, чтобы ты узнал от меня.

— Спасибо, что сказала сама.

— Я ещё боялась сглазить, — призналась Лена и тут же поморщилась. — Да, можешь смеяться. Взрослая женщина, юрист, а веду себя как дура.

Я усмехнулся, хотя смешного для себя ничего не нашёл.

— На договор ты хоть не гадала?

— Только на приложение к нему, — ответила она и ненадолго улыбнулась. — Макс, я понимаю, как это выглядит. Ты меня ждал обратно в офис, а я там уже квартиру осматривала.

— В офисе мы разберёмся. Мне неприятно, что ты всё это время переживала одна и не могла со мной поговорить. Но разрешения спрашивать ты не обязана.

Она покрутила бокал, потом отодвинула его.

— Алёна рассказала мне, как когда-то уезжала. Что ты сам посадил её на автобус, хотя мог попросить остаться. Я тогда ещё подумала, что не каждый бы так поступил. У неё получилось начать другую жизнь, она ни о чём не жалеет. А теперь сама предложила мне почти то же самое. Не автобус, конечно, но… — Лена запнулась и посмотрела на меня. — Я не сравниваю нас с вами. Просто её история помогла решиться.

Я помнил тот отъезд обрывками чужой памяти. Молодой Смирнов у автобуса, Алёна рядом. Он тогда отпустил её, а потом остался жить с тем, что на прощание выглядело правильным решением. Умный был поступок. Жаль, дальнейшая жизнь у него оказалась не такой разумной.

— Я понимаю, — ответил я. — И отказаться от такого предложения было бы глупо.

— Я не могу отказаться. Но мне от этого почему-то стыдно перед тобой.

Она произнесла это почти сердито, словно устала уговаривать себя. Я хотел возразить, но Лена подняла ладонь.

— Подожди, дай договорить, иначе я опять уйду куда-то в сторону. Я помню, что мы договорились без серьёзных отношений. Сама предложила и сейчас не собираюсь делать вид, что ты мне что-то обещал. Только я всё равно к тебе привязалась, понимаешь? Сильнее, чем рассчитывала.

Я молчал. Отвечать сразу означало перебить её чем-нибудь успокаивающим, а она пришла не за дежурным «всё нормально».

— Мне с тобой хорошо, — продолжила Лена, теребя край рукава. — И поэтому уезжать тяжелее. Я понимаю, что не могу попросить тебя чувствовать то же самое, особенно теперь. Когда Рита сказала про Светлану, стало обидно. Потом я подумала и… немного успокоилась.

— У нас было одно свидание, Лен.

— Я знаю. Не надо сейчас объяснять, насколько оно ничего не значит, если значит. Я ведь не претензии предъявляю. Мне больно, что у тебя может быть кто-то другой, и одновременно легче от мысли, что ты не останешься один. Наверное, это ужасно звучит.

— Звучит как-то, что ты сейчас чувствуешь.

Она кивнула, прикусив губу. Я накрыл её руки своими и подождал, пока она снова посмотрит на меня.

— Ты молодец. И сильная женщина, хотя сейчас наверняка хочется, чтобы кто-нибудь всё решил за тебя. Я понимаю, что такое взять на себя дело, за которое потом никто другой не ответит. Ты этого не избегаешь, поэтому я в тебя и верю. Если кто и доведёт этот центр до ума, то только ты.

— Даже если я буду звонить и ныть?

— Особенно тогда. Пока человек способен признаться, что у него что-то не получается, с ним можно работать.

— Опять ты всё свёл к работе, — она улыбнулась и сжала мои пальцы.

— В личных разговорах я, как выяснилось, не всегда полезен. Но тут уж поверь: ты справишься. Я видел, как ты работаешь, а не просто решил сказать что-то приятное.

Лена выдохнула и некоторое время сидела молча. «Резонанс» ещё улавливал тревогу, но уже не такую сильную. Она словно перестала ждать, что я сейчас начну попрекать её молчанием.

— Спасибо, Макс. Мне очень нужно было это услышать.

Я убрал руки, чтобы она могла взять бокал, после чего налил ей ещё вина. Она сделала глоток и неожиданно рассмеялась.

— Знаешь, что я первым делом сделала в той квартире? Открыла шкаф в прихожей и сломала ручку. Стояла с ней в руке перед представителем компании и думала, что отлично начала. Ещё договор не подписала, а уже принесла ущерб.

— Ручку не ломаются, когда ты просто открываешь дверцу. Значит, держалась на честном слове.