Мы проверили крепление чаши и зазор для воздуха. Все было сделано правильно. Сестра Лиды тем временем покупала мерки корма и спрашивала, можно ли заказывать их заранее на месяц.

— Можно, — ответила Тильда. — Я запишу состав и дату. За несколько дней подтвердим, что все нужно в прежнем количестве.

Она говорила уверенно, и я не вмешалась.

Уходя, Лида достала из сумки маленький сверток.

— Я не в подарок, — сказала быстро. — Вы просили посмотреть устойчивые миски. Сделала образец. Если подойдет, обсудим цену.

В свертке оказалась тяжелая низкая миска с ровным безопасным краем и матовым дном. Я провела по нему пальцами, проверила, не скользит ли по столу.

— После ярмарки зайду. Начнем с небольшой партии, если Томас одобрит материал для обычной посуды.

Лида просияла. Искра громко потребовала, чтобы хозяева наконец перестали заниматься чем-то кроме дороги домой.

Они ушли, оставив нам образец и теплое чувство, которое не помещалось в журнал продаж.

Представитель птичьего питомника пришел вовремя, как обещал в письме. Невысокий мужчина с загорелой шеей принес список месячного расхода и сразу спросил, где можно сесть, чтобы ветер не унес бумаги.

Мы устроились у бокового края стола. Тильда продолжала торговлю, а я раскрыла свои расчеты.

Питомнику требовалось несколько небольших партий разных кормов с понятными сроками хранения. Закупать каждый вид большим мешком было невыгодно: часть залеживалась, а поставщики не хотели дробить заказ ради одного маленького хозяйства.

Я могла объединять его с обычной закупкой магазина и фасовать по согласованным объемам, сохраняя сведения о партии. Но не могла обещать цену крупного склада.

Мужчина посмотрел на цифры.

— Дороже, чем если брать мешками.

— Да. Посчитайте с учетом того, сколько у вас остается к концу срока.

Он достал собственный карандаш. Некоторое время мы молчали, складывая и вычитая.

— Если остатки будут меньше, разница почти исчезнет, — сказал он наконец.

— А у меня останется обычный запас для розничных покупателей. Но первую поставку предлагаю ограничить. Посмотрим, совпадает ли расход с расчетом.

Ему это понравилось больше, чем обещание сразу обеспечить все потребности. Мы согласовали пробный заказ и условия следующего месяца при удачном результате. Оплату разделили: часть покрывала подготовку, остаток — после приемки. До выдачи товара я не считала эти деньги заработком.

Когда мужчина ушел, Тильда заглянула в лист.

— Большой заказ?

— Для нас заметный. Для большого склада — скучный.

— Хорошо, что мы небольшой склад.

— Мы магазин.

— Пока я считаю ящики, разница небольшая.

Я рассмеялась и спрятала договор в отдельную папку.

Вторая встреча состоялась ближе к вечеру. Хозяйка питомника фонарных ежей оказалась гораздо придирчивее. Она не поверила таблице сразу, проверила происхождение каждой смеси, попросила показать, как мы отмечаем срок после вскрытия большой упаковки, и отдельно спросила о санитарной проверке магазина.

Я дала выписку, рассказала о временном ограничении и его прекращении. Женщина прочла без выражения.

— Из-за этой истории у вас не будет перебоев?

— По разрешению ограничений нет. По поставкам могу отвечать только в пределах согласованного объема. Если основной поставщик задержит сырье, предупрежу, а заменять состав без вашего согласия не стану.

Она постучала ногтем по столу.

— Мне важнее стабильность, чем красивое обещание низкой цены.

— Тогда начнем с двух небольших выдач. После них решите, подходит ли вам такой порядок.

Мы спорили о размере упаковки, о возврате неповрежденной тары, о дне доставки. Один пункт я не приняла: она хотела отсрочку платежа на весь месяц, а я не могла позволить себе оплачивать ее корм из собственного ограниченного запаса.

— Вы же только развиваетесь, — заметила женщина. — Обычно в таком положении уступают.

Я почувствовала знакомое желание немедленно согласиться, чтобы не потерять шанс. Посмотрела на свои цифры.

— Именно поэтому не могу дать такую отсрочку. Первую небольшую партию оплатите при получении. Дальше обсудим по результату.

Она долго смотрела на меня, потом кивнула.

— Разумно. Я бы на вашем месте тоже не согласилась.

Второй договор оказался короче первого, но дался тяжелее. Когда хозяйка питомника ушла, я обнаружила, что ладони влажные.

Рейнар стоял в нескольких шагах с двумя закрытыми мисками горячей еды. Судя по лицу, часть разговора он слышал.

— Давно ждешь?

— Достаточно, чтобы понять: с отсрочкой лучше к тебе не подходить.

— Если принес обед, можно обсудить исключение.

Он поставил миски в тень. Я оглянулась на Тильду: девушка разговаривала с покупателем о переноске и прекрасно справлялась сама. Мы с Рейнаром отошли к задней скамье, где оставалось немного свободного места.

— Как осмотр? — спросила я.

— Хорошо. Один слишком любопытный юнец съел край ведомости, остальное прошло по плану.

Я рассмеялась.

Мы поели, глядя на ноги проходящих людей под краем навеса. Рейнар не спрашивал, сколько я заработала. Я сама рассказала о двух заказах, о мисках Лиды и о том, как хорошо Тильда объясняет обычный уход.

Он слушал, и я постепенно поняла, почему так хочется продолжать: в моем голосе было удовольствие от работы. Не только облегчение, что меня не закрыли, не только гордость тем, что я кому-то что-то доказала.

— Ты счастливая, — сказал Рейнар.

Я посмотрела на него.

— Устала ужасно.

— Это тоже вижу.

Я прислонилась к его плечу всего на несколько секунд. Потом вернулась к столу, потому что подошли новые посетители.

Вечером мы с Тильдой считали остатки уже без сил. Несколько товаров продались лучше, чем ожидали, другие почти никто не заметил. Записей на подбор оказалось достаточно, чтобы занять ближайшие дни, но я сразу вычеркнула один запрос: человек хотел получить феникса в подарок родственнице, не спрашивая ее согласия.

Пустые места в ящиках радовали больше, чем тяжесть кассы. Я видела, что именно люди выбрали и о чем спрашивали. Это можно было использовать в следующем заказе.

Когда сняли вывеску, Тильда села прямо на закрытый ящик.

— Я больше никогда не буду улыбаться без причины.

— Завтра у тебя выходной, — напомнила я. — Согласно нашему обмену сменами.

Она посмотрела на меня с такой благодарностью, что я поняла: это лучшая часть сегодняшнего заработка для нее.

Рейнар помог отвезти вещи в магазин. Я заперла склад, проверила животных и поднялась к Шторму. Кот встретил нас обоих у лестницы, обнюхал наши руки и с независимым видом пошел к миске. Марта по нашей договоренности заходила к нему в середине дня. Я заглянула в карточку ухода: вода сменена, корм выдан по мерке, окно закрыто сеткой. На ярмарку он не ездил и, судя по виду, ничего важного не потерял.

Мы пили чай из разных чашек. На столе лежали два небольших договора, счет за аренду места и список того, что надо исправить к следующему выезду.

Рейнар сидел рядом, касаясь коленом моего колена. Я положила голову ему на плечо и впервые за день перестала думать о следующем действии.

Дамиан пришел через три дня после ярмарки. Предупредил запиской, спросил, когда можно поговорить, и согласился на полчаса после закрытия.

Я встретила его в торговом зале. Наверх приглашать не хотела, во двор идти тоже не было причины. Мы сели у небольшого стола, за которым я обычно обсуждала подбор животных.

Он оглядел полки. На этот раз без улыбки, которая прежде превращала мою работу в милую причуду.

— Я слышал, ярмарка прошла хорошо.

— Для нас — хорошо.

Дамиан кивнул. Знака председателя на его одежде не было. Я заметила это и неожиданно поняла, что передо мной все тот же человек: должность изменила положение, но не лицо, не голос, не знакомое движение пальцев по краю стола.