Я потуже замотала полотенце на груди и, взявшись за дверную ручку, потянула на себя со словами:

— А где моя ночная сорочка?

— На месте, в шкафу, — ответил мне совершенно другой голос, и, так как я вышла уже из спальни, то замерла на месте, увидев того, кто это сказал.

Свид. Мой любимый бородач сидел на диване и своим специальным резаком вырезал из деревяшки какую-то фигурку. После того как он ответил, до него дошло, что произошло, и, бросив своё занятие, он вскочил на ноги, но, глянув на мой живот, замер и медленно перевёл взгляд на лицо. Я тут же оглянулась, чтобы понять, как так вышло, что я очутилась здесь, и не окажется ли, что за спиной до сих пор будет спальня Луи, но нет. Там была спальня Свирида.

— Я боюсь пошевелиться… Я боюсь, что снова исчезну. Свид! Скажи мне, это не сон? — прошептала я, потому что голос от волнения куда-то пропал.

— Не знаю, — тихо ответил мой любимый мужчина и снова опустил свой взгляд.

— У тебя скоро родится сын. Он твой. Не сомневайся, — начала я, как будто оправдываться, понимая, какие у него сейчас могут быть мысли. — Я не знаю, как это произошло. О боги! Свид! Я вернулась! — воскликнула я, и мой бородач тут же оказался возле меня.

Я вцепилась в него до побелевших костяшек, будто если разожму пальцы — всё исчезнет, как сон. Он целовал меня: губы, щёки, глаза — и, похоже, сам не верил в то, что происходит. На эмоциях я шептала, как пыталась вернуться и что все мои попытки были безуспешны. Рассказала, что даже жить не хотела, но после того, как узнала о беременности, воспряла духом. Свид меня отругал за такие мысли и запретил вообще о таком думать, если вдруг опять я исчезну. Потом, когда я немного успокоилась, он тоже рассказал, как переживал, но через месяц бабуля сказала, что сюжет книги снова поменялся и я вернусь, поэтому он просто ждал.

— Ох, эта бабуля! Хорошо, что хоть ты жил с надеждой. У меня её не было. Я так сильно хотела, чтобы сына воспитывал родной отец…

— А не твой второй муж? — спросил Свид, покрутив на моём пальце обручальное кольцо.

— У меня не было выхода, но клянусь: я тебе не изменяла. Мы живём раздельно.

— Перестань переживать по пустякам! Я люблю тебя, несмотря ни на что. Какой срок? — погладил он мой живот, и от этого стало так приятно, что я положила его руку себе под полотенце.

Свои ладони я разместила сверху и прижала к себе, чтобы сын наконец-то не только услышал голос отца, но и почувствовал тепло.

— Двадцать две недели. Сколько здесь прошло? — спросила я, разглядывая густую бороду, которая стала ещё длиннее.

Свид задумался и обрадовал меня тем, что здесь прошло столько же. Крепко держась за его руку, я наконец-то переступила с ноги на ногу и шагнула к дивану. Глянув на то, что строгал мой столяр, узнала в силуэте фигурку зайца.

— У меня их теперь целая коллекция, — указал он на книжный шкаф, заметив мой интерес.

Действительно, на полке стояло целое поголовье зайцев самых разных размеров и форм, и среди них я увидела моего волшебного. Взяв его в руки, огорчилась тому, что он стал литой и головушка теперь смотрела прямо. Возможно, в доме бабули он снова сможет крутить головой, но проверять я это сейчас не хотела и, поставив на место, решила посвятить всю себя моему бородачу.

Рассказав о своём поступлении в университет и о том, чем я была занята последнее время, у меня уже слипались глаза, но, даже лёжа в обнимку, я очень боялась заснуть. Свид успокаивал меня тем, что он всё равно будет меня ждать, и, не отпуская меня ни на минуту, нежно поглаживал живот. Он был счастлив, как и я, и только где-то далеко, на задворках моего здравого смысла, я знала, что Луи сейчас очень волнуется и ждёт моего возвращения.

Проснулась я в третьем часу дня. Свид приготовил нам обед и предложил свозить меня к детям и бабуле. Я и сама хотела его попросить, поэтому не стали тянуть до вечера. Сразу после того, как я была вынуждена надеть мужские штаны и рубашку (так как из имеющейся здесь моей одежды совершенно ничего на меня не налезло), мы отправились в гости.

Пини обрадовалась больше всех. Она с визгом побежала ко мне, но, увидев мою округлость, испугалась:

— Ты что, беременная? Теперь ты нас к мамке отправишь? — отскочила она от меня, как от огня.

— Нет! Никуда я вас не отправлю! Лучше расскажи, как вы тут без меня поживали?

— Скучали без тебя, — ответил Лис, и я заметила, что он тоже не рад тому, что увидел.

Да что в этом такого? Хотя они прекрасно знают, что такое младенцы… Придётся сегодня остаться ночевать здесь, чтобы мне спокойно поговорить с ними и снова вернуть к себе доверие. Одна бабуля улыбалась. С ней мне предстоит отдельный разговор, потому что мне необходимы документы. Вдруг сын решит родиться здесь? Тогда в больнице возникнут вопросы, а нам этого не нужно. И с этим делом она должна мне точно помочь: она же как-то умудрилась прожить столько лет под другим именем.

Проведя весь вечер за разговорами, я всё же захотела уехать домой вместе со Свидом. Дети, узнав, что им не придётся нянчиться с ребёнком и для них вообще ничего не изменится, заметно успокоились, и взяли с меня обещание, что я схожу с ними в цирк, который приезжает послезавтра. Я опрометчиво пообещала и только потом вспомнила, что от меня теперь не зависят перемещения. Понадеявшись на то, что я смогу побыть здесь подольше, я узнала у бабули адрес, где она делала свои фальшивые документы и решила не откладывать поездку на потом.

С самого утра мы со Свидом заехали в магазин — мне за одеждой и за провизией для спонтанного путешествия. Город Лунбор был почти в пятистах километрах от Кемпеле, и я знала, как трудно мне придётся в пути, но с этим тянуть было нельзя. Лучше сейчас, чем потом, когда живот станет ещё больше. Пусть мы и понимали, что за столько лет там может уже и не оказаться тех, кто предоставляет такие нелегальные услуги, но другого варианта не было.

— Не переживай, что-нибудь придумаем. Если не получится, то хотя бы город посмотрим, — сказал Свид, когда мы были уже на полпути.

— Когда ты со мной, я ни о чём не переживаю. Наоборот, мне даже нравится эта поездка.

— Не хочешь заехать к подсолнухам? — спросил он, кивнув на обалденное бескрайнее оранжевое поле.

— Хочу. Фотографии красивые получатся. И сорвём парочку, — улыбнулась я.

Из-за частых остановок и незапланированной фотосессии мы в город приехали в половине шестого вечера. По указанному адресу обнаружился табачный магазин, и после того, как Свид поспрашивал у продавца и нескольких прохожих о том, куда делись прежние обитатели этого помещения, никто ничего не смог внятного нам ответить.

— Давай снимем номер, отдохнём, а потом посмотрим на вечерний город, — предложила я, замечая в конце улицы вывеску отеля.

— Как скажешь, но я бы ещё поспрашивал у местных.

— В отеле и спросим, — потянула я его за собой.

Там нас тоже огорчили тем, что не знают, и я уже стала продумывать, где ещё можно сделать себе документы, как вдруг в дверь постучали. Свид, выглянувший в коридор, обнаружил записку, в которой был указан адрес и время.

— Опасно. Не пойдём, — скомкал он её.

— Как раз пойдём! — воодушевилась я, забирая бумажку.

Если это окажутся не те бандиты, кого мы ищем, то у нас и брать-то нечего, а в том, что нам угрожает физическая опасность, я почему-то сомневалась. Вряд ли нас убивать там будут.

Как бы ни отговаривал меня Свид, мы всё же пришли к назначенному времени в назначенное место. Нас встретил худощавый парень в очках и проводил во вполне себе приличный офис. Там за дубовым столом сидел ничем не примечательный пожилой мужчина в деловом костюме и после приветствия сразу спросил, кто нас сюда отправил, потому что очень мало кто знал, чем промышляли по тому адресу.

— Госпожа Алвена Ханн, — сразу ответила я.

Мужчина улыбнулся, откинулся на спинку кресла и заметно расслабился.

— Мой отец этим занимался, и, когда передавал мне свои дела, предупредил, что о писательнице я ещё услышу. Я любил её сказки, и дети мои на них выросли.