— Клянусь, я прекратил общение с Гирсомом! — произнёс он, и все тут же на него уставились.

— Ну вот, сейчас начнётся, — вздохнула Санира. — Я всё знаю. Ануар мне всё рассказал, и ему стыдно за свои поступки, — заволновалась сестра.

— Так пусть сам это скажет, почему ты за него заступаешься? — непроизвольно включилась леди Салиса, и тело приняло характерную позу.

Локоть я поставила на подлокотник и, слегка наклонившись, прикоснулась костяшками пальцев к подбородку, а сама с вызовом посмотрела на подростка, потому что мужчиной он так и не стал, раз за него, как мамочка, теперь говорит будущая жена.

— Мы можем выйти в другую комнату? — спросил он, явно собираясь не извиняться, а снова меня оскорбить или попытаться запугать.

— Нет, — нахмурился отец.

Тогда ему пришлось рассказать о том, как, по его мнению, было дело. Оказывается, моя свекровь и мать Ануара — подруги, поэтому Ануар был с детства знаком с Гирсомом. Они часто устраивали семейные ужины друг у друга, и вот на одном из таких ужинов мой, на тот момент ещё будущий, муженёк узнал, что мы учимся с Ануаром в одном лицее, и подговорил его немного подшутить надо мной. Я не стала перебивать его, хотя очень хотелось, чтобы он озвучил, что именно они с дружками устраивали. Мой будущий зять говорил это так, словно о каких-то детских проказах, которые совершали абсолютно все дети и ничего страшного не было, а о том, что других моих обидчиков муженёк вообще подкупил, он ни слова не сказал. И самое противное было то, что он сейчас сидел и врал, глядя мне в глаза.

— У меня даже и мысли не было думать о тебе плохо. Ни тогда, ни сейчас! Я вообще давно забыл про всё это, пока не повстречал тебя в спортзале.

Я терпеливо слушала это враньё и обалдевала от того, что он или вправду идиот, или, наслушавшись Гирсома, думает, что я не осмелюсь рта открыть?

— Что было, то было, не стоит больше и вспоминать плохое, — проговорила сестра, нервно теребя край подола.

— Извинений я так и не услышала, — хмыкнула я. — А знаешь ли ты господина Суинелле?

Ануар переменился в лице и нахмурился, понимая, что весь этот цирк был напрасным. Он понял, что я знаю о том, как они до сих пор глумятся надо мной.

— Конечно, знаешь, потому что встречались не единожды. Вы, не стесняясь нового знакомого, зачем-то обсуждали меня с Лаути и фон Грибальдом, и ты даже заказал у него маранольское спортивное питание на продажу. Удалось ли тебе на нём заработать? — улыбнулась я.

Тот кивнул.

— Похвально, что ты отказался от другого фармацевтического товара, в отличие от Гирсома, который не удержался и подсел на него.

— О чём ты говоришь? — встревожилась Санира.

— О том, что твой будущий муж не желает по какой-то причине говорить правду.

— Ты сама столько времени молчала! Ты ничем не лучше! Я ведь спрашивала твоего мнения насчёт него, и ты могла ещё тогда сказать мне…

— Поэтому говорю сейчас: я не хочу, чтобы ты оказалась на моём месте.

— Я не ты! — вдруг она расплакалась.

Ануар тут же поднялся с кресла, подошёл к ней, потянул за руки, заставляя встать, и крепко обнял.

— Я просто хочу, чтобы ты знала, за кого выходишь замуж, в отличие от меня.

— Я и так знаю. Мы уходим. Надеюсь, свадьбу ты мне не испортишь, — шмыгнув носом, она схватила своего качка за руку и повела на выход.

Мама тут же подскочила и побежала за ними. Отец почему-то смотрел на меня, а Садрия, тяжело вздохнув, тоже поднялась и ушла вслед за мамой.

— Я горжусь тобой, — вдруг произнёс отец, и от этих слов на моих глазах навернулись слёзы. — Ты всё правильно сделала. Она позлится и потом поймёт, что была не права. Я и сам не в восторге от её жениха, но господин Суинелле обещал приглядеть за ним. Твой маранолец, кстати, очень достойный молодой человек. Я не против того, что ты с ним встречаешься.

— Пап, он мне друг. Ничего такого у нас с ним нет.

— Правда? Но, как я понял, ты несколько дней жила у него.

— Как соседи, не более.

— Похвально. Это подтверждает его серьёзные намерения насчёт тебя. Не то что нынешние молодые люди, которые, толком не познакомившись, не могут удержать свой… кхм… в штанах, и вот как итог — скоро стану дедом, — хмыкнул он.

— Ладно, пусть Санира сама учится на своих ошибках и воспитывает своего молодого мужа, зато у вас с мамой внук или внучка появится, а то от нас с Садрией толку нет, — поддержала я шутливый тон отца.

— Надеюсь, это будет мальчик. Скорее бы бабье царство разбавить! — ещё шире улыбнулся он.

Я потянулась, чтобы взять отца за руку, и тот обхватил мою ладонь обеими руками. В этот момент вернулась мама с сестрой.

— Расскажи-ка мне, сестрёнка, про нашего зятька поподробнее, — взяла она меня в оборот, и остаток вечера мне пришлось поведать семье о том, что было в лицее, наконец-то закрывая навсегда эту тему для дальнейшего обсуждения.

Ночевать я осталась в своей детской комнате и никак не ожидала, что Луи приедет за мной с самого утра. Отец встретил его как родного, и я поняла, что от брака с ним мне не отвертеться. Всё у Луи уже было схвачено.

Весь день мы были заняты встречами с юристами и адвокатами. Я подписала все возможные доверенности, и мы их оформили у нотариуса, так что на грядущих многочисленных заседаниях мне не нужно будет присутствовать. Поужинав с Луи в «Тенее», он отвез меня домой, и я выпросила у него несколько дней на перемещение в Кемпеле. Тот нехотя согласился, но с условием, что я расскажу Свириду о себе правду.

— Шантажист, диктатор, деспот, тиран, изверг, самодур… — перечисляла я, глядя на улыбающегося маранольца.

Он с каждым словом подходил ближе и в конечном счёте прижал меня к краю кровати. Дальше мне некуда было отступать, и я, замолчав, улыбнулась, глядя на явно что-то задумавшего мужчину.

— Хочу, чтобы у тебя было с чем сравнивать, — прошептал он, наклоняясь.

От поцелуя я увернулась, но для этого пришлось сесть на кровать. Луи, видимо, этого и добивался, потому что он ловко опрокинул меня на спину и навис сверху. Впервые сердечко моё ёкнуло, и я замерла, глядя на соблазнителя. Красивый, уверенный в себе и в своих действиях мужчина медленно наклонился ещё ниже, проверяя мою реакцию, и, не встретив сопротивления, осторожно прикоснулся носом к моей щеке, и лишь потом наши губы соприкоснулись. Очень приятно, но хотелось ощутить колючую бороду, и я не позволила случиться продолжению.

— Ты меня обманул?

— В чём? — отстранился он.

— В том, что будешь согласен на фиктивный брак.

— Всё будет зависеть от тебя. Я никогда не буду против, — завалился он набок и, подложив руку под голову, второй рукой потянулся к моему лицу и, огладив щеку, убрал мне за ухо прядь волос.

— О нет! Я совершенно не полигамна.

— Зря, — улыбнулся он. — Опытом надо делиться, и я не прочь.

— А можно мне опыта набираться с тем, кого я люблю?

— Если не понравится — обращайся, — поднялся он с кровати и помог мне встать.

Уходя, Луи предупредил, что пришлёт завтра мне водителя и в его же лице охранника, с которым я съезжу к ювелиру, потому что Гирсом эти два дня вообще невменяем и может даже напасть на меня. Я была согласна на всё, потому что мне было необходимо затариться и поскорее уйти, так что я кивала на все его наставления и не ожидала, что он снова притянет меня к себе и мимолётно поцелует в губы. А когда я закрыла за ним дверь, поняла, что Мариэлла наблюдала за нами.

Уйдя в комнату, написала длинное сообщение с ругательствами, потому что, пока идут суды, мне нельзя быть скомпрометированной, иначе судья может засомневаться в том, что я «белая и пушистая». Но Луи ответил, что это было специально для Мариэллы, чтобы проверить, как она поведёт себя в суде: на чью сторону она встанет. Ох уж эти психологические игры…

Утром, как и договаривались, за мной приехал водитель, и с его помощью я очень быстро сделала всё, что планировала. Закрывшись в комнате, я надела на себя всё тёплое и навешала цепочки, кольца, браслеты и даже колье из сапфиров, затем достала зайчика, и, как бы я ни старалась приладить обратно голову и сымитировать поворот для перехода, у меня ничего не вышло. Я и лапку приклеила, и всевозможные волшебные слова вперемешку с молитвами старым и новым богам произнесла, вспотела, но осталась в своей комнате. Смирившись с тем, что заяц не работает, я принялась раздеваться и расплакалась. Всё! Вот и сказочке конец! Не видать мне любви! Но не это меня больше расстроило, а то, что заварила кашу с опекой и пропала. Нет, я не сомневалась, что Свирид не бросит детей, но, зная о том, что он и так уже познал, что такое смерть не только родителей, но и жены, — опять останется один и снова уйдёт весь в работу… Я винила себя в том, что дала ему надежду на обретение семьи и бесследно исчезла. Измучив себя и зайца, я положила его на кучу одежды и села на пол, обхватив голову двумя руками. Когда эмоции немного утихли, я вспомнила, как Луи рассказывал про их легенды, про ходоков. Может, мне и не нужен заяц? Стоит только сконцентрироваться? От умственных усилий только разболелась голова и заныла спина от долгого сидения на одном месте. Никакой я всё-таки не ходок!