— Зачем ты мне угрожаешь?

— Я не хочу тратить время на тебя, но, если ты сегодня не вернёшься к своей надзирательнице, то она сообщит об этом Гирсому, и мне придётся разорвать с ним договор, а познакомиться с Салисой я смогу и в другой раз.

— Пфф, ну тогда считай, разговор окончен! Мне нет дела до ваших договорённостей с Гирсомом, а Салиса теперь точно не захочет с тобой знакомиться, так что я пока останусь здесь и подожду полицию, — сложила я руки на груди.

— С чего ты взяла, что я тебя тут оставлю? Венере очень нужны новенькие девочки. Я специально тебя ей показал, и она одобрила, так что готовься к жаркой ночи, — усмехнулся он, и вдруг раздался звонок, оповещающий о чьём-то прибытии.

Проводив взглядом мужчину, как он пошёл открывать дверь, я не могла поверить в то, что услышала. Такого не бывает! Как в нашем современном мире можно вот так просто купить человека? У нас лет триста уже нет рабства, и я не какая-то безродная девка, чтобы меня, как рабыню, продали за клок земли. Это злой розыгрыш Гирсома? Я, не желая раздувать скандал, в прошлый раз промолчала, так он решил, что я совсем бесхребетная? Нет! Это выше моих сил! Так просто это я не оставлю! Мне нужен срочно телефон! По звукам, доносившимся из коридора, я поняла, что пришёл курьер. Мой похититель расплатился с ним и, шурша пакетами, вернулся на кухню. Пришлось сесть за стол.

— Давай, ешь, затем оденешься, и я отвезу тебя к Венере, раз не хочешь по-хорошему, — поставил он пакеты на стол и принялся выкладывать фирменные контейнеры ресторана «Муллеже». По кухне поплыли запахи еды. После ночной пьянки у меня и так организм работал не совсем адекватно, а тут, учуяв жареные крылышки, меня затошнило.

— Никуда я с тобой не поеду! Дай мне позвонить, где моя сумка? — подавляя рвотные позывы, прошептала я.

— Как давно ты изображаешь Салису? Где Гирсом её держит? — спросил он, открывая крышки.

— Не скажу, — выдавила я из себя, зажимая рот.

Луи гневно глянул на меня, а я подскочила, желая поскорее добраться до унитаза. После этой глупой перепалки мужчина не понял моего манёвра, схватил за руку и резко дёрнул. Отлично выработанный благодаря Ануару и его дружкам рефлекс чётко сработал, и я с размаху влепила не ожидавшему от меня такого маранольцу по лицу. Хватка его ослабла, и я кинулась к раковине.

— Керова девка! — выругался он, покидая кухню.

Надо же! Меня к богине беды причислил. Кто ж в наше время богиню Кер ещё упоминает? А чему я удивляюсь? Он же старый! Ему ведь тридцать четыре! Двенадцать лет разницы! Полоская в десятый раз рот холодной водой, я твёрдо решила больше не пить.

— О, Великий Урдер! Я клянусь тебе: больше никаких коктейлей и ночных клубов, — простонала я, сползая на пол.

Прислонившись к стене, я посмотрела на своё отражение в зеркальной поверхности духового шкафа. Да я сейчас на себя обычную-то не похожа, что говорить о леди де Аренберг. В мужской футболке, с тёмными кругами под глазами, зеленоватым оттенком кожи и с полотенцем на голове сидел прыщавый подросток. «Да на такую даже клиенты мадам Венеры не позарятся», — вылез откуда-то мой саркастичный и, пожалуй, не совсем уместный сейчас юмор.

— Держи, — вдруг раздалось сбоку, и я повернулась.

Луи, наклонившись, протягивал мне маленькую таблеточку со стаканом воды.

— Что это?

— От похмелья и тошноты, — ответил он, разглядывая моё лицо.

— Алкодетокс? — спросила я, припоминая, можно ли мне такое употреблять и не содержится ли в ней то, что у меня обычно вызывает аллергию.

Луи как-то неопределённо кивнул, и я, доверившись, выпила её. Отдавая обратно стакан, я хотела уже подняться, как вдруг он схватил меня за руку и, развернув её ладонью вверх, уставился на моё запястье, на котором до сих пор был виден след от ожога.

— Не может быть! — воскликнул он, хватая меня за плечи и резко поднимая.

Узнал всё-таки… А я уж думала, что смогу его ещё немного подраконить и выведать, что за дела у него с Гирсомом.

— Ты ж говорил, что обо мне ничего не знаешь! — ехидно спросила я, подняв на него взгляд.

Как же мне стало горько от понимания того, что я снова нарвалась на ещё одного лжеца. Невозможно жить в этом городе и не знать о том скандале с Ануаром и фотографией моего ожога. Вчера я его замазывала тонирующим кремом, и вдобавок был широкий браслет, который я сняла вместе с другими украшениями и накладными волосами перед тем, как пойти в душ…

— Давай-ка наклоняйся! — развернул он меня снова к раковине и включил воду.

— Что ты делаешь? — начала я сопротивляться.

Отталкиваясь от стола, я пыталась скинуть с себя его руки, но он буквально вдавил меня в кухонную тумбу своими бёдрами.

— Пихай пальцы в рот, пока таблетка не растворилась!

— Чего? — возмутилась я, но меня склонили ещё ниже, и вот тут я не ожидала, что он сам полезет ко мне в рот.

Я сжала челюсти и стала ещё сильнее дёргаться. Продолжалось это недолго, потому что я испугалась побоев и сдалась. Это было ужасно. Так грубо мне ещё рвоту не вызывали. Такого позора, я думала, никогда не переживу, но во время всех этих унизительных манипуляций он вдобавок снял с моей головы полотенце, являя свету мои мокрые три волосинки, и я была готова просто умереть на месте.

— Вы, женщины, коварные существа! Ловко же ты умудряешься водить всех нас за нос! — проговорил он, усаживая меня на стул.

— Что это была за таблетка? — спросила я, глядя на свои трясущиеся руки.

— Неважно. Я в шоке! Как? Как можно быть такой? Вчера на теплоходе я был тобой очарован, а теперь на тебя жалко смотреть! Совершенно два разных человека! Я долго сомневался… а теперь понимаю, о чём говорил Гирсом. Просто поразительно!

— Представляю, что муженёк мог тебе рассказать… А о том, что он меня избил, рассказывал? Ты поэтому решил, что имеешь право унижать меня? — воскликнула я, пытаясь взять себя в руки, но совершенно не получалось. Я не хотела видеть, какая у мужчины будет реакция на мои слова, поэтому продолжала смотреть на свои пальцы, которые продолжали мелко подрагивать. — Ты дал мне какую-то наркоту? — прошептала я, осознавая, какие меня ждали бы последствия, если бы он не увидел пятно на коже и не заставил очистить желудок.

Я-то думала, что Гирсом — это зло во плоти, а теперь ещё один нарисовался на мою голову. Мне откровенно было плохо. Хотелось вернуться домой и лечь в свою кровать. А ещё больше хотелось оказаться в Кемпеле и больше сюда не возвращаться.

— Салиса, прости. Я всё объясню и вымолю у тебя прощения. Давай поговорим? — спросил он, разглядывая моё лицо, только теперь с осознанием того, кто перед ним сидит.

— Я не разговариваю с похитителями, — еле слышно вымолвила я, ощущая, как подскочил пульс и стало казаться, что по венам побежала не кровь, а раскалённая лава.

— Тебя никто не похищал. Ты сама со мной пошла.

— А сейчас сама уйду, — предприняла я попытку подняться.

— Давай помогу дойти до спальни.

— Домой меня отвези, — отпихнула от себя его руки, но в глазах всё поплыло, и я почувствовала себя в стельку пьяной. — Что это была за таблетка? Вероятно, успело в кровь попасть… Какое действующее вещество? — спросила я, заплетающимся языком.

Луи снова предложил руку, но я опять отказалась. Придерживаясь за край стола, я медленно встала и поняла, что тело не слушается.

— Если начну задыхаться, ставь сразу укол. Найдёшь в сумке…

Проснулась я от звуков собственного голоса. Дверь спальни была открыта, и я поняла, что Луи смотрит одно из моих интервью, которое я давала в прошлом году по поводу собранных средств на помощь погорельцам. Постепенно приходя в себя после наркотического сна, я слушала это интервью и вспоминала тот день и то, как отвратительно вёл себя престарелый ведущий. Он все мои заслуги приписывал Гирсому, так как в его понимании женщины не способны самостоятельно решать серьёзные проблемы, и каждый раз указывал на мой юный возраст и отсутствие высшего образования. Толку от того, что оно есть у моего муженька? Он ни одной книжки не прочитал за всю жизнь. Ладно, сама виновата. Надо было, хоть и со скандалом, но поступать в университет. Хорошо, что сейчас Луи напомнил мне о моей никчёмности, так что, как только выберусь отсюда, сразу расскажу отцу и лучше я стану разведёнкой, вернувшейся с позором домой, чем буду терпеть такое ко мне отношение.