— Соблазн велик, Аир, но каждому будет открыто ровно столько, сколько доступно с момента его появления здесь. Со временем ты узнаешь и постигнешь все, что можешь. А пока я готова восполнить кое-какие пробелы. Я хочу уберечь тебя от повторения ошибок и потому вызвала тебя сюда, чтобы спросить: как ты намерен использовать ту силу, которая будет дана нам во время явления третьей луны?

Я не отвечаю. Теперь ее очередь читать молчание. И Терра изумлена не меньше меня.

— Ты…ты ничего не знаешь?

— Про третью луну? Нет. Пока на небе я вижу лишь две.

Терра потрясенно качает головой, потом ее глаза вновь темнеют:

— Значит, он умолчал об этом! Скованный обязательствами, все же нашел лазейку, чтобы нарушить баланс сил!

— О ком ты?

— О твоем предшественнике. Он ничего не рассказал тебе об этом, так?

Да он, собственно, мне вообще ни о чем не рассказал, слинял потихоньку, но признаваться в этом поздновато. Возможно, знай я ранее, как Терра дорожит равновесием, я напросился бы к ней в ученики, а не постигал все под руководством разболтанного элементаля, убедившего меня, что Смотрители могут меня в клочья порвать, узнав о моем беспомощном положении. Но уж как есть!

— Нет, не рассказал.

— Когда-то, на заре времен, после сотворения мира, в небе соседствовали солнце и луна, как союз Творца и Сомнии. Это было время стихий изначальных, не скованных ничьей волей. Но когда стихии начали войну, и Творец призвал Смотрителей, Сомния укрепила в небе вторую луну, как символ своего влияния в мире. Влияния, сдерживающего стихии. Именно по ее свету уходят люди, решившие забыть о прошлом, именно по ее дороге присылают нам нареченных. Первая луна — знак сотворения. Вторая — воплощение равновесия. Третья луна станет началом…

— Хаоса? — не выдерживаю я.

— Нет, великих перемен. Наша воля будет подвержена испытаниям, чтобы проверить, достойны ли мы и дальше нести ответственность за судьбу этого мира. Всем нам будет дана великая сила и то, как мы используем ее, станет для Творца и Сомнии поводом, чтобы решить нашу участь.

— Хочешь сказать, что после явления третьей луны Смотрителей могут разжаловать? Но тогда стихии вырвутся на свободу, и мир вернется в то состояние, от которого творцы старались его уберечь?

— Никто не знает этого, Аир, потому-то это время и станет испытанием для нас. А пока все, что мы можем, решить, как мы используем новую силу.

Ну, воевать, как я понимаю, никто не рискнет, иначе уволят всех! Акве, осеняет меня, хотела вернуть себе отца Ниры и наверняка применить новую силу, чтобы…не знаю…долголетие ему обеспечить и вечную юность…замести следы, чтобы никто не узнал о его похищении. А, может, заставить его, наконец, ответить взаимностью. В общем, чисто женский вариант — получить метеорит с неба и выточить из него красивую заколочку. Получить силу и истратить ее на решение сердечных вопросов! Как мило!

— И ты уже решила?

Терра горделиво выпрямляется на своем троне из переплетенных ветвей.

— Да, решила!

Под ее рукой разворачивается знакомая панорама, только вместо бело-голубого покрова облаков и ветров, на картинке — зеленые и коричневые пятна. И — огромное выцветше-желтое пятно далеко на юге. Многие мили, иссушенной земли, от которой веет гибелью.

— Моя стихия в противостоянии потеряла больше других, Аир. Ты вернул себе свежесть потоков. Игнис накопил в недрах пламя. Акве вновь наполнилась живительной влагой. Все же, что нужно мне, вернуть жизнь этой пустыне. Да, это вернет силы и мне, ведь все мы подпитываемся от своей стихии. Вспомни свою человескую сущность, Аир. Представь, каково это — жить, когда на теле твоем незаживающая рана, постоянно напоминающая о себе болью, но не поддающаяся лечению. Век за веком я отвоевываю у этой пустыни кусочки, но результаты ничтожны! Я надеюсь, что новая сила поможет исцелиться.

— Что ж, достойная цель!

— Я позвала тебя, чтобы расспросить о твоих намерениях, Аир, но теперь понимаю, что ты еще ничего не решал. Надеюсь то, что я открыла тебе сегодня, поможет тебе в выборе твоей цели.

— Знаешь, ведь мы можем пообещать друг другу что угодно, но когда дойдет до дела, никто не знает, что он выберет.

— Не сомневаюсь. И именно поэтому предлагаю тебе навестить Игниса и своими глазами убедиться, что нас ждет, если мы оступимся.

— О чем ты?

Терра объясняет, и, как ни тягостна для меня возможность встретиться с Игнисом один на один, я понимаю, что от открывшихся перспектив я не откажусь. Разве не этого я хотел?

— А о том, когда ждать явления третьей луны, я тоже узнаю там?

Терра, кажется, растерялась.

— Нет. Как же я не поняла раньше! Даже если прежний Аир умолчал о самом предсказании, о его сроках должно было быть знамение твоей нареченной. Ведь ты уже призывал невест?

— Да.

— И тебе ничего не было предсказано?

— Нет.

— Странно. А, позволь спросить, как долго твоя нареченная пребывает на острове?

— Это имеет значение?

— Да, потому что знамение о третьей луне должно было ей прийти в первый лунный месяц после того, как ваш союз был закреплен. Телесно.

Терра смотрит на меня испытующе, но меньше всего мне хочется вдаваться в подробности моей жизни с Нирой. Месяц уже давно прошел. Но Нира ничего не сказала мне. А Рине и вовсе за несколько месяцев нашего супружества ни разу не было явлено знамение Сомнии. Что не так с моими невестами?

— От людей скрыта тайна о грядущем явлении, — поясняет Терра, — но после закрепления союза твоя жена получает право знать о том, что ведомо Смотрителям, потому ей и открывается все о третьей луне. Она должна была сказать тебе.

— Ну, я был немного занят, летая по свету, должно быть, еще не успела, — оправдываюсь я.

— Знамение невозможно утаивать долго, его суть в том, чтобы быть озвученным. Не только от людей скрыта тайна, но и от стихийных духов. Только Смотрители и их нареченные могут знать об этом, Аир, это важно!

— Хорошо, я учту.

— Я вижу, ты поладил с Акве, — замечает Терра, уставившись на мой знак смотрителя. — Это хорошо. Я готова присоединиться!

Она останавливает свою руку, не касаясь знака, и ждет моего ответа. Я киваю, и ритуал, недавно пройденный мною на морском берегу, повторяется вновь посреди вечнозеленого леса.

— Я, Терра, земная смотрительница, клянусь стихией изначальной, что не посягну на твою силу, Аир, не замыслю и не воплощу зла против тебя и тех, кто находится под твоим покровительством.

Она прикасается пальцами к кулону, и ее пластинка наливается яркой зеленью, оживает и пульсирует. А затем, как и с Акве, тонкое, едва заметное мерцание перетекает к моему амулету, и он тоже загорается зеленым.

— Я с благодарностью принимаю твою клятву, Терра, откройся же мне в доказательство чистоты твоих помыслов.

Призываю, а сам не уверен, что хочу это делать. От Акве осталось малоприятное ощущение чужеродности, льдистого покалывания, проникновения быстрого и напористого. Но сейчас все иначе. Теплое, обволакивающее, будоражащее... растворение, в котором жар и трепет, живая пульсация...это же...нет, это слишком похоже...

Творец всемогущий знает, чего мне стоило в последний момент вырваться из глубин! К счастью, слияния достаточно, чтобы мой уход не расценивался, как оскорбление. Выравнивая дыхание, пытаюсь справиться с предательской дрожью бренного тела. Терра возвращается на мгновение позже. Выражение лица у нее благостное, как у сытой кошки. Ну, или честнее, как у женщины, познавшей экстаз. Она улыбается, явно довольная моей растерянностью, и произносит, в голосе так и сочится страсть.

— Ты многого лишаешь себя, Аир, но я смиряюсь перед твоим выбором. Для закрепления клятвы этого достаточно, но позволь узнать, что остановило тебя?

— Разве я обязан отвечать?

— Нет, всего лишь праздное любопытство. Это был бы интересный опыт.

— Не уверен, что законы этого мира одобрили бы его, — бормочу я, и Терра хохочет.

Сейчас мы меньше всего соответствуем гордому статусу Смотрителей. Ни дать, ни взять флиртующие подростки на вечеринке! Впрочем, на мое счастье, Терре и в столь щекотливой ситуации не изменяет благодушие.