Бриз пожимает плечами. Жест настолько человеческий, что у меня не в первый раз возникает мысль, что все-таки он — обманщик. Обманщик, который умеет становиться ветром. Да уж.

— Я не помню, Мико. Да и кто бы стал объяснять мне свои мотивы! Что главное в нашей стихии?

— Ээ, легкость?

— Верно. В отличие от своих братьев-ветров, я привязан к берегу. Мне не дана свобода летать по миру и наслаждаться его разнообразием. А прежнему Смотрителю нужен был собеседник. Для меня пребывать в человеческом теле стало забавой, возможностью разнообразить свои дни. Ну и, чего уж там, способом тешить тщеславие. Согласись, приятно знать, что являешься приспешником своего Властителя. Но я не терзал его расспросами, и каждый следующий день — всего лишь новый день. Сейчас я храню часть его памяти. Должно быть, так он решил облегчить свой уход и твое вступление в силу. Но я чувствую, что все это — чуждое мне. Я хочу передать тебе память и вновь стать самим собой.

Беззаботным ветерком. Понятно. Что ж, не мне, пришлому, судить о странностях здешнего мироустройства. Помогает разобраться, и на том спасибо!

— И что мне нужно делать теперь? Ну, чтобы принять память и силу? Стать новым Смотрителем?

У Бриза светлеет взгляд. Неужели ему и впрямь так тяжело нести бремя носителя информации. Бумажный самолетик, которого принудили быть компьютером. На мгновение меня обуревает гнев за то, что мы вынуждены подчиняться воле неведомых сил, но, к сожалению, срываться мне не на кого. Не на Бриза же, после его откровений? Я вспоминаю Отто, над долготерпением которого открыто издевался, и только сейчас понимаю, что за своей развязностью скрывал жуткую неловкость от того, что мне кто-то служит. Хреновый из меня правитель, чего уж там. Но если я сейчас помогу Бризу, это станет своего рода искуплением. Принять ответственность за четвертую часть мира — слишком размытая цель. А вот помочь одному человеку, ну, или кто он там, мне вполне по силам. Как не устает повторять папаша, в любом деле главное — найти правильную мотивацию!

— Так что делать-то? — повторяю я.

— Пойдем к башне, Мико. Я покажу.

Дорога к белой башне занимает несколько часов, и каждый из них дается мне с трудом: узкие проходы между скал, тропки на каменных козырьках, под которыми — пропасть, мосты из лиан, норовящие расползтись под ногами в любой момент. Высота, высота, высота. Если остальной Остров, как трехмерная карта, услужливо расстилается мне под ноги, то переход к башне всегда — преодоление. О том, что это неслучайно, я догадываюсь, когда Бриз раскрывает мне условия перехода от простого смертного к статусу Смотрителя.

— Издеваешься, да? — мрачно говорю я, вцепившись в перила.

Мы стоим на площадке, открытой всем, пока неподвластным мне ветрам, и только хрупкие, ажурные перила отделяют меня от бездонного ущелья. Дна не видно, там клубится странный сизо-сероватый туман. Ущелье, в которое, по версии Бриза мне нужно спрыгнуть, чтобы раскрыть свою воздушную сущность.

Он отводит взгляд, и ко мне возвращается прежняя подозрительность: сейчас откуда-нибудь высунутся операторы с камерами и белозубый ведущий весело объявит, что я — достойный участник очередного реалити-шоу. Последний, блин, негерой.

— У тебя есть время привыкнуть к этой мысли, Мико. Но исход неизбежен. Рано или поздно, но стихия позовет тебя, и ты не сможешь противиться. Только страх, преодоление заберет больше сил, и не все возможности могут проявиться сразу. Если ты раскроешься, то все пройдет гораздо приятнее и спокойнее.

Словно демонстрируя, что мне предстоит, он разбегается и…На площадке больше никого нет, а в воздухе передо мной раскручиваются цветные спирали, рисуя причудливый, манящий узор. Я чувствую, как где-то в районе солнечного сплетения возникает раздражающее чувство, как будто кто-то щекочет меня перышком. Да, я понимаю, что Бриз прав, но пока страх разбиться сильнее, чем вера в мое перспективное всемогущество.

— Почему так? — спрашиваю я, когда он возвращается.

— Я не знаю, Мико. Но, посуди сам, ветер — это полет. Как ты научишься летать, если боишься прыгнуть?

— Ты сказал, еще есть время? Сколько времени? И от чего или до чего мы ведем отсчет?

— Три месяца до совета Смотрителей. Старик призвал тебя и исчез, оставив тебе возможность освоиться. Но потом…потом, если ты не явишься на встречу, остальные могут почуять неладное. И если к тому времени ты не овладеешь силой, то…

— Ладно, я понял!

У меня нет ни малейшего желания вновь выслушивать об угрозе со стороны неведомых мне существ. Итак, три месяца. Ну что, папочка, тренируем навыки планирования, как ты хотел? Обратный отсчет. Месяц на то, чтобы нарастить полученную силу. Месяц на получение и освоение навыков. Две недели я уже потратил на никому не нужную рефлексию. Итого, у меня пара недель в запасе, чтобы решиться и прыгнуть с этой чертовой башни. На то, чтобы поверить, что я не разобьюсь, а взлечу! Кстати, о чертях и возможной гибели.

— А как у вас с адом и раем дела обстоят?

— С чем? — переспрашивает Бриз.

Так, понятненько. Христианские догмы не достигли сего благословенного мира.

— Ну, вот, если я…если человек, умирает, что с ним дальше? С его душой?

— Если человек вел презренную, недостойную жизнь, то он исчезает без следа, обращается в ничто. Если же он заслужил, то после смерти его душу принимает под покровительство Сомния, давая ему шанс переродиться.

— Сомния? Еще одно божество?

Бриз косится неодобрительно, но одергивать меня не решается. Вот и молодец, пусть привыкает к субординации! Я еще, конечно, не Смотритель, но, по сути, я тут главный, а Бриз — мой подчиненный, так ведь? Я от его богов пока никаких благ не видел, чтобы испытывать к ним почтение и трепет!

— Сомния — венценосная супруга Бога-творца, главенствует над царством духов и сновидений. Она ведает тайнами рождения и ухода, дарует знамения. В ее власти — открывать врата между мирами.

Так вот, значит, кому я обязан своим появлением здесь! Врата она открыла!

— А с ней Смотрители общаются?

— Нет, Сомния, как и Бог-Творец, не проявляет своего присутствия в мире. Только дает в сновидениях подсказку, знак или символ, который поможет выбрать путь.

Так, уже проще. С наличием невидимой и неосязаемой богини мне смириться проще, чем с воплощенными стихиями! По крайней мере, с этой стороны можно угрозы не ждать. Я не из тех наивных людей, которые придают значение снам и лезут в сонники, чтобы понять, к чему снятся зеленые кошки и красные облака. Можно жить спокойно. Жить, пока не прыгну. Ну, а там уж, как повезет — или я стану ветром, или душа моя отлетит к доброй богине.

Тут я замечаю, что Бриз как-то бледнеет. Вернее, становится прозрачным.

— Что с тобой? — пугаюсь.

Он улыбается:

— Все в порядке, Мико. Я отдаю тебе часть знаний, и ко мне возвращается легкость! Я благодарен тебе, что ты спрашиваешь и принимаешь ответы. Тяжела участь, которая тебе не уготована. Сейчас мне становится легче. Ты позволишь мне летать? Настает мое время.

Ого. Раньше он исчезал, не прощаясь. А сейчас разрешения спрашивает! Что-то определенно меняется. Успокоенный, что с ним все в порядке, и я не останусь один, без уже ставшего привычным спутника, облегченно вздыхаю:

— Конечно, лети!

Бриз разбегается и исчезает. На этот раз никаких радужных потоков, просто я вижу, как волны на побережье меняют направление и несут свое пенное кружево в океан. Огненное кольцо до сих пор горит ровным светом, и все кружатся водовороты. Может, там ютятся остальные Смотрители? Ждут, пока строптивый новичок присоединится к их дружной компании?

Я подхожу к краю, всматриваюсь в пелену под ногами. Что, ж. Когда-нибудь и я полечу. Сейчас я почти верю в это!

Глава 2

НИРА

— Сомния дала доброе предзнаменование! — торжественно произносит жрица. — Поход ваш будет долог, но успешен, и вернетесь вы с большой прибылью!