Бриз бестелесен, ему чужды плотские искусы, пусть даже он упорно вживается в человеческий облик. Нире с его стороны ничего не грозит. Так разве это не к лучшему? Я ведь не хочу сближаться с ней, да и потом, не проходит и дня, чтобы на панораме не появилось темное пятно непокорного вихря. А Бриз все равно болтается тут без дела, вот и присмотрит. Впрочем, что с ней на острове может случиться! Здесь все в моей власти, а уж я ей зла не желаю. О чем и говорю Бризу. А этот наглец заявляет:

— Ты слишком долго пребываешь в стихийном состоянии, забывая о человеческих слабостях, Мико. Да, на острове ничего ей не грозит, извне, вот только как быть с тем вредом, который человек может причинить себе сам.

— Ты хочешь сказать, что она…Бред какой-то! Не настолько у нее отчаянное положение, чтобы себя убивать!

— Я видел, как она перебирала травы на лугу. Ты знаешь, что среди них есть те, которые ядовиты?

— Разве Терра не заботится о том, чтобы не причинять вред людям?

— Сами по себе растения, конечно же, безвредны, да. Но не тогда, когда вмешивается человек и варит из них зелье. Это уже не во власти Терры.

Пытаюсь вспомнить, видел ли я на кухне следы того, что там что-то готовили? Но нет. Очаг холоден. Похоже, девчонка так ничего и не ест, вот же дурочка!

— Ладно, я понял. Спасибо за предупреждение. Надеюсь, тебе хватит такта не указывать мне, что я теперь должен делать!

Качает головой, так что занавески разлетаются:

— Бесчувственный ты, все-таки!

Усмехаюсь:

— Мне это по штату положено. Дуй отсюда!

— Сейчас день, Мико, я могу дуть только сюда.

Вот же нахал!

— Ладно, ты понял, исчезни! И давай договоримся, когда я улетаю, так и быть, присмотри за ней. Но когда я здесь…

— Меня не слышно и не видно!

— Нет, тебя здесь просто нет, понял!

Смеется и улетает. Ну да, вот такой я бесчувственный, раз мне нужен был Бриз, чтобы раскрыть глаза на то, что Нира — в глубоком отчаянии. Вернее, только о чувственности я и думал, ведь каждый раз при встрече меня тянет к ней, как магнитом. Но, ослепленный желанием, за внешней ее прелестью не смог разглядеть внутреннее смятение. Вот уж впрямь! Я не решаюсь больше расспрашивать ее о прежней жизни, но, похоже, надо менять тактику и не бросать ее одну надолго.

И хотя я прекрасно осознаю, что наше сближение подвергает меня риску сорваться, я все же рад, что ко мне возвращаются человеческие ощущения — воспоминания из обычной жизни, мысли, как себя держать. С Бризом все проще — я ему благодарен за наставничество и в то же время могу пригрозить, когда он зарывается, смести потоком. А с Нирой я не более, чем человек. И, как бы я ни старался ее избегать, я понимаю, что истосковался по обычному общению, безо всяких стихийных слияний и постижений. Мне интересно услышать ее голос, когда она не трепещет от ужаса. Мне хочется увидеть, какая у нее улыбка.

На миг мне становится плохо. Если я позволю себе подпустить Ниру ближе, я не смогу сдержаться от того, от чего так хочу ее уберечь. Ее, не себя, теперь я это понимаю. Не мне грозит разбитое сердце, а ей — обманутые надежды. Я ведь обещал, что не трону ее. Но тут же, вечное спасение всех мужчин, я нахожу себе оправдание, что общение наше — для ее же блага.

Вот поэтому-то я, все дальше продолжая отступать от ранее намеченного плана, и оказываюсь в одно прекрасное утро в кухне, творя волшбу. Собственно, фрукты я сорвал и нарезал просто так, как и чай заварил, запасы еще в банках хранились. А вот печь хлеб недосуг, ночью попалась особо строптивая туча на границе владений Игниса, и на остров я вернулся совсем недавно. Впрочем, у наколдованного хлеба вкус ничуть не хуже, чем у настоящего. А Нира уж тем более не поймет, людям магия недоступна. Как бы то ни было, но я настроен решительно — уж сегодня-то уговорю девчонку хотя бы позавтракать нормально, а дальше посмотрим! Так, успешно себя забалтывая, я и встречаю Ниру. Улыбаюсь, зову за стол и в награду получаю ее первую улыбку.

Глава 10

НИРА

Могла ли я представить, что все будет именно так? После наших неловких встреч и прерванных разговоров, мы сидим за одним столом и завтракаем вместе.

— Нет, не сам испек, скорее, наколдовал, — смеется Мико, разламывая хлеб.

Мне сложно представить себе, что тот, кто сидит напротив, — Смотритель. Именно благодаря ему сейчас выходят в море лодки, позволяя моим соплеменникам вечером вернуться с богатым уловом. А я вижу, что в нем нет ничего величественного, могучего, грозного. Сидит вот, смеется, слизывает с пальцев фруктовый сок. Я же улыбаюсь невпопад и обдумываю каждый вопрос.

Наконец он отодвигает тарелку с фруктами и говорит:

— Послушай, мне тоже сейчас сложно. Я уже говорил, для тебя, здесь, я — обычный человек. А Смотритель — это просто работа, необычная немного, но что поделать. Как…как не знаю, как рыбак, как стражник, кто у вас еще там есть.

Скорее уж, как старейшина, думаю я, а он продолжает:

— Давай так, чтобы не было неясностей между нами. Мне — двадцать три года, я живу свою первую человеческую жизнь и Смотрителем стал всего два года назад. У меня нет за плечами многовековых испытаний и мудрости. У себя в мире я был совершенно обычным парнем. Я тоже не хотел и не планировал сюда попадать, но меня как-то особо не спрашивали. Я привык. Это счастливая особенность человека — привыкать, приспосабливаться. Надеюсь, привыкнешь и ты. А я обещаю сделать все, чтобы тебе было приятно здесь.

— Ты прибыл из другого мира? — поражаюсь я. — Когда ты говорил, что тебя забросили сюда, то думала, из срединного мира или владений Игниса. Разве так бывает? Разве есть другие миры, кроме нашего?

— Бывает, как видишь. Там все по-другому. Там нет никаких Смотрителей, и стихии предоставлены сами себе. Мой прежний мир — это мир бесконечных землетрясений, наводнений и бурь. Там люди тонут, гибнут под обвалами, сгорают на пожарах.

— Как страшно! — вырывается у меня.

— Да, все так. Как я понимаю, ваш мир был таким же до того, как появились Смотрители. Так что отчасти я рад, как все сложилось. Здесь я могу управлять погодой, предотвращая бессмысленные жертвы.

— А как ты попал сюда?

— Когда прежний Аир решает отойти от дел, он призывает человека из другого мира. Открывается портал. Но, если честно, я не знаю, как все работает. Я заснул в самолете. Это…такая лодка с крыльями, которая может летать по воздуху. А очнулся уже здесь, и долго не мог поверить в реальность острова. Мой предшественник не стал тратить время на мое обучение, сбежал потихоньку, так что я познаю все сам. Ну, почти…

Я чувствую в его последних словах сомнение, словно он не договаривает, но расспрашивать больше не решаюсь. Для меня и так потрясение, что те, кого мы считаем всеведущими и могущественными, когда-то были обычными людьми, и стихия не сразу покорилась им. А Мико добавляет:

— Думаю, людям не очень бы понравилось знать, что грозы и шторма в руках самоучки, но я вроде неплохо справляюсь, хотя, честное слово, быть просто человеком мне нравится не меньше, чем ветром.

Я верю ему, хотя мне до сих пор непонятно, как можно быть и тем, и тем сразу. Каждый день я наблюдаю, как с белой башни срывается радужный вихрь, но то, что это Мико… Возможно, для меня это сейчас спасение — не думать о его стихийном воплощении, а ценить человеческое внимание. Наверное, Мико замечает, что мне стало немного спокойнее, потому что откидывается на стуле и выдыхает облегченно:

— Ну, вот и хорошо. Если ты хочешь еще что узнать, спрашивай!

— Как…как ты все-таки наколдовал хлеб?

И почему-то после этого вопроса мы оба начинаем смеяться. Мико пожимает плечами:

— Ну, сам процесс я вряд ли смогу объяснить словами. Это как…как дышать, как ходить. Во мне есть сила, а в мире есть то, что откликается на нее. Только здесь, на острове, не в мире людей.

— Почему?

— Там я хожу призраком, — Мико замечает мой вопрошающий взгляд и удивляется, — у вас нет призраков?