— Значит, работает. Иди.

— Я тридцать лет в лесу, — Валера всё оглядывался. — Ни разу ночью так не видел.

— Ну вот, теперь видишь. Иди, Валера, нам ещё долго.

Он пошёл, но всё вертел головой, и я его понимал.

Тамару я вёл под руку.

— Тут корень, — я подсказывал ей вполголоса. — Теперь яма.

Святослав шёл за нами, держась одной рукой за мой рюкзак, а другой за жердь. Больную ногу он ставил уже совсем плохо и молчал.

Когда у меня начинало гаснуть зрение, я на ходу лез в пакет и ел следующую личинку. Валера делал так же.

Мы шли без остановок.

Святослав не спорил, держался крепче за лямку и шел вперед.

Шум ручья у лагеря я услышал издалека. Мы вышли к нему из леса, и я сразу отвернулся: у ската горел огонь караула, и мне от него так ударило в глаза, что я зажмурился.

У огня кто-то вскочил.

— Кто там? — голос был Женин, высокий от испуга. — Стой! Я… у меня топор!

— Это мы, Женя, — сказал я, глядя в сторону от костра. — Свои. Топор опусти, а то уронишь себе на ногу.

— Андрей?

Женя выбежал к ручью с топором в руке, так его и не опустив. За огнем без зрения он ничего не видел и шёл на голос, вытянув свободную руку.

— Вы вернулись! — он остановился в двух шагах и разглядел нас. Потом он увидел Тамару. — Вы её нашли… Вы её нашли! Инна! Инна, просыпайся!

Он не стал ждать, пока Инна проснётся, и закричал на весь лагерь:

— Они вернулись! Тамару нашли!

Лагерь поднялся разом.

Из-под ската выбралась растрёпанная Рита, и Валера обнял её, не дойдя до огня. Стас сел на своём месте и сразу полез проверять, спит ли Милана, а Ольга поднялась со своей двери, опираясь на стойку, и у нее на шее качнулся свисток.

Дима проснулся позже всех и всё равно добежал до нас первым. Он летел босиком по гальке, прижимая к себе Чебу, и чуть не сбил меня с ног.

— Дядя Андрей! Я так и знал! Я всем говорил, что вы придёте, а Зоя сказала, что вы в лесу заночуете, а я сказал, что вы и ночью дорогу найдёте, потому что вы видите!

— Ты всё правильно говорил, — я потрепал его по голове. — Дай пройти людям.

Чебу у него на руках не вырывался. Он сидел, подобрав лапы, и долго смотрел на Тамару, всеми четырьмя глазами, а на нас со Святославом только мельком глянул. Что он в ней нашёл, я не понял.

Тамара его тоже увидела.

— Это что за чудо? — спросила она шёпотом.

— Это Чебу, — сказал Дима с гордостью. — Он наш. Он Моргунов морозит, только по команде. Не бойтесь, он хороший.

— Я не боюсь, — улыбнулась Тамара. — Я таких чудес полжизни ждала.

Инна протиснулась мимо Жени, на ходу затягивая в узел волосы.

— Давайте её сюда, к огню, — велела она. — Нет, не на гальку, на шезлонг. Женя, неси тёплую кипячёную воду, холодную не надо. Андрей, что с ней?

— Обезвожена, — сказал я. — Почти неделю впроголодь, и воды ей давали мало. Весь день пила у меня по глотку. На правой ноге старый ушиб, отёк до середины голени, ступни сбиты. Руки были связаны, на запястьях натёрто.

Инна посмотрела на меня, на слове «связаны» задержалась, но спрашивать не стала.

— Хорошо, — кивнула она. — Дальше я.

Мы с Женей усадили Тамару на шезлонг у огня. Инна опустилась перед ней на колени и, взяв её за кисть, заговорила ровно и без остановки, как с ребёнком у зубного.

— Тамара, я Инна. Я помощник ветеринара, других врачей здесь нет, так что лечить вас буду я. Сейчас дам тёплой воды, пить будете по глотку, потому что от холодной вас скрутит. Потом посмотрю ногу. Скажете, где больно, терпеть не надо. Руки покажите. Так. Женя, воду мне в руку, не ей.

— Я не терплю, — прошептала Тамара. — Я только пить хочу.

— Знаю. Сейчас.

Святослав сам дошёл до шезлонга. Он сел на гальку рядом и, закрыв глаза, вытянул ногу.

— Сейчас посижу немного и встану, — пообещал он.

Я посмотрел на его ногу. Голень под штаниной была толще, чем утром, и он держал её так, будто она стеклянная. Встанет он не скоро. Инна завтра будет ругаться, и правильно сделает.

Женя вернулся с бутылкой и отдал её Инне. Потом он постоял рядом и посмотрел на меня.

Я снял рюкзак с плеч. Плечи сразу заныли, и я подвигал ими, чтобы разогнать кровь.

Из рюкзака я вынул бутылку с ядом, завёрнутую в лист, и моток верёвки, а остальное отдал Жене.

— Держи. Вернул целым, как обещал.

Женя взял рюкзак обеими руками и прижал к себе.

— Спасибо, — сказал он. — Я, честно сказать, не за рюкзак переживал. Это бутылка?

— Это не тебе, и вообще никому, — отрезал я. — Потом расскажу.

Женя кивнул и больше не спрашивал, только посмотрел на свёрток у меня в руке.

Потом я огляделся.

Вокруг нас все говорили разом, и кто-то смеялся. Тихо было только у настила Филиппа.

Филипп лежал на своём месте, приподнявшись на локте, и смотрел на нас. Рядом с ним на досках сидели Кира и Зоя, укрывшись одним одеялом. А с другой стороны от него, подтянув колени к груди, сидела Диана.

Я посмотрел на неё ещё раз, чтобы убедиться, что мне не показалось.

У колпака, где выпаривали соль, Сева сидел один. Он смотрел мимо нас, на настил Филиппа. Что у них тут вышло без нас, я решил узнать потом.

Диана заметила, что я на неё смотрю. Она выдержала мой взгляд и отвернулась к Филиппу.

Ольга дождалась, пока вокруг шезлонга станет потише, и подошла ко мне. Ходила она уже без Димы, но медленно, и на каждом шаге смотрела под ноги.

— Андрей, — сказала она. — Вы живые. Все живые?

— Почти все.

— Почти? — Ольга повторила слово, и голос у неё сел. — Кто? Андрей, кто?

— Никто не умер. Иностранец живой, сам остался в лесу. Расскажу всем сразу, чтобы не по десять раз. Вы первая. Что тут было?

— В лесу, — повторила она. — Ночью, один. Ладно, вы знаете, что делаете.

— Ничего не было, — она развела руками, и свисток на шее качнулся. — Совсем ничего, я даже не знаю, что рассказывать. Воду кипятили, Сева с солью возился. Аня с Димой к корню ходили, принесли две маленькие рыбки. Леонид ходил вокруг лагеря и ворчал. Ночью караулили, как написал Женя. Утром никто не приходил.

— А в полдень?

— В полдень мы с Женей и Леонидом сели и решили, как вы сказали, — Ольга кивнула на скат, где стоял Леонид. — Леонид хотел идти за вами. Женя сказал, что вы велели ждать, и я сказала, что ждём. Леонид поругался, но остался. Мы ждали. А к темноте я уже не знала, что думать, честное слово. Дима весь вечер говорил, что вы придёте, и я делала вид, что ему верю.

— Он мне сказал, что вы делали вид, — усмехнулся я. — Он вас раскусил.

Первый раз за разговор Ольга улыбнулась.

— Всё правильно, — сказал я. — Спасибо. Свисток пусть остаётся у вас.

Она кивнула и пошла обратно к Тамаре, где Инна уже командовала Женей.

У огня я поймал взгляд Валеры и кивнул ему на скат. Потом я нашёл Леонида. Тот стоял у стойки, сложив руки на груди, и ждал, когда до него дойдёт очередь.

— Пойдём, — я тронул его за локоть. — Разговор есть.

Мы втроём отошли за скат, туда, где огонь не бил мне в глаза и откуда нас не было слышно у шезлонга.

Леонид посмотрел на меня, потом на Валеру.

— Иностранца нет, — сказал он. — Где он?

— Остался в лесу. Сам. Я ему запретил, а он кивнул и ушёл, когда я отвернулся.

— Куда ушёл? — спросил Леонид.

— Туда, где мы нашли Тамару. Её там держали, Леонид: связали и привязали верёвкой к корню.

Леонид перестал сутулиться.

— Кто?

— Мужик в военной форме, — сказал я. — Тамара говорит, форма пятнистая, и тяжелые ботинки. Это его след шёл от шлюпки. Он с ней на шлюпке и приплыл. Она от него ушла, а он её нашёл и привязал к корню. Каждое утро уходит в гору и к полудню возвращается. За все время не сказал ей ни слова.

Валера, подтверждая молча кивнул.

— А вы ушли, — протянул Леонид.

— А мы ушли. Тамара еле живая, Святослав не ходит. Ждать его с ними на руках я не стал.

Леонид помолчал, глядя в темноту, туда, где был лес.