— Не знаю, Миналь! — Бросив это, он ушел, тяжелые шаги отдали тяжестью в сердце. За последующий месяц он так больше и не пришел. Диля шла на поправку, цветок медленно восстанавливал хрупкое тело. Когда мне стало лучше, я стала навещать её, она постоянно спрашивала, как мы нашли цветок. Я же говорила, что это ее дядя нашел его для нее, ребенку было не к чему знать все произошедшее. И она так радовалась, геройству своего любимого дяди.

Диля окончательно выздоровела, и по случаю этого был пышный праздник. На низеньких столиках стояли подносы с различными сладостями. По ту сторону от нас, на шелковых подушках восседали фаворитки. В центре Таяз, по другую его сторону мы.

— Миналь, давай со мной танцевать! — Диля кружилась в танце вместе с Айдин. Мелодичная флейта нежной шелковой тканью расстилалась вокруг, нежностью радуя слух. Барабаны вслед ей отдавали ритмичными звуками.

— А я не умею, Диля! — Запротестовала я, когда девочка начала тянуть меня. Едва не запутавшись в красном подоле платья, я зашагала вслед за ней.

— А чего тут уметь, делай руками так и кружись! — Девочка начала плавно двигать руками и телом и кружиться. — Ну давай! — Возмущенно бросила она, вновь заставляя делать меня то, что она хочет. Пытаясь повторять движения вслед за ней, я расхохоталась.

— Ахах, Диля, ну у меня же совсем не получается! — Айдин и Диля вслед за мной заразительно засмеялись. И тут я поймала взгляд Таяза, даже на расстоянии я заметила в них вожделение. Приятная дрожь прошлась по телу, даже от мыслей в его голове.

— Эти змеюки, даже взглядом яд брызгают! — Голос Айдин заставил оторвать это страстное переплетение наших взглядов. — Если бы Таяз не пригрозил им, то они наверняка бы вырвали тебе все волосы! — Я удивленно уставилась на нее, а она прикрыла ладонью рот, видимо выдав то, что было не нужно.

— Царь что сделал? — Я вопрошающе уставилась на нее, а она замялась.

— Ну, Таяз пригрозил им тем, что выгонит, если кто-то из них приблизится к тебе. — Потом, помолчав, добавила. — Ну, я тебе этого не говорила!

Я опять вернула взгляд к царю, мужчина смотрел также, вновь ощутила тоску, и причем по всему нему!

Веселье длилось до глубокой ночи, Диля отправилась спать, вслед за ней и Айдин. Таяз что-то прошептал евнуху, тот торопливо подбежал к одной из фавориток. Значит, ночью он будет с ней, горько уверила себя я.

Я кружила в голове мысли о том, что Таяз касается той наложницы. Что внутри меня пылало, ревность? Ну да, она, самая прозрачная, даже не сумеешь оспорить. Натянув белую сорочку, сверху накинула такой же бархатный халат. Размышления прервала раскрытая дверь, в которой стоял Таяз. Прикрыв ее за собой, он повернул ключ, запирая. Медленной и величественной походкой он подошел ко мне. Приблизив чашу к моим губам, прошептал.

— Пей, Миналь!

— Зачем? — Задав вопрос, я начала глотать напиток, обжигая все внутри, он заливал меня кипятком. Внутреннее осуждение кричало вином внутри меня, коря и стыдя, теперь я буду немного пьяна.

— Дабы ты не запомнила, каким я был этой ночью. — Заправляя за ухо мои распущенные волосы, говорил он.

— А если буду помнить? — Я задрала голову, смотря на него, вожделение уже плело свои сети, и я сама была готова путаться в них.

— Будешь молчать! — Приказ прозвучал неуверенно.

— А каким ты будешь? — Спросила я, неужели теперь будет иным? Таяз прильнул к моим губам, чаша со звоном упала на мрамор.

— Молчи, Миналь, молчи. — Его ладони осторожно коснулись моих щек. Он впервые так трепетно касался меня, целовал, обнимал, потом в нем воспылала страсть. Жадные поцелуи не давали вдохнуть ни доли воздуха, а крепкие объятия и вовсе лишили того, что было внутри.

— Моя Миналь… — Шептал мне в губы Таяз, так трепетно и тепло. В этом страстном порыве мы оказались рядом с кроватью. Он повернул меня к себе спиной и стал целовать мою шею.

— Застели цветами ложе, принцесса! — Нежно сгребая мои волосы, он приподнял подол моего халата, пальцами рисуя дорожки до бедер. — Отныне они будут напоминать о другом. — После крепко сжал кожу, заставляя меня издать полустон, ведь тело уже горело, желая его. Моей магической силы хватило лишь на лепестки, настолько я потерялась в его объятиях.

— Я никого и никогда не желал, как тебя. Моя совершенная… — Голос звучал теплым ветром, проникая в мою душу.

— Вы же говорили другое? — Выдавила горько я.

— А ты глупая, поверила в мои слова. — От бедра прикосновения двинулись выше. Ткань приподнялась, оголяя до живота мое тело. Ладонь сжимала мою грудь, играя самой чувствительной точкой. Поцелуи вспыхивали огненными искрами костра, а я пылала как сухой листок.

— У тебя такая бархатная кожа, подобна лепесткам твоих роз! — Эти приятные признания лились из него, проникая в меня таким сладким и светлым медом.

— Это говорите вы или вино? — Последнее, что было между нами, он стянул, целуя плечи.

— Я уже презираю себя, что этой ночью буду пьян не только тобой, Миналь. — Это откровение и вовсе меня растопило, как сахар в воде. Властные поцелуи уже теперь были на губах. Он будто впервые трогал мое тело, исследуя его, касался везде. Я его так желала, все горело, зная, сколько наслаждения он умеет приносить. На кровати напор стал требовательнее, подобно лепесткам на ложе, мое тело было в его касаниях.

Держа меня за бедра, резким рывком Таяз вошел в меня. Все внутри по-новому пылало, изгибаясь, я протяжно застонала. А дальше была сплошная эйфория, звуки которой являлись наши стоны.

Ноги обвивали его тело, он нависал, усиливая натиск. Эти грубые рывки дарили кристальное наслаждение. Ночь сплелась из его ласковых слов, вынуждая приятным чувствам безмерно расти.

Теперь руки обвивали его шею, Таяз, сминая мои бедра, насаживал меня на свою плоть. Мои губы касались его кожи, я делала как он, языком спускалась по шее. Он вздрогнул и простонал, прерывая ритм неги.

— Не останавливайся! — Стыдливо попросила я, сама двигаясь ему навстречу.

— Вновь молишь, Миналь? — Откидывая мою голову назад, спросил мужчина, он стонал от наслаждения, которое испытывал со мной.

— А вы их вновь услышите! — Заверила я, уже когда он вновь заполнял меня так глубоко, до крайнего предела. Я прильнула к его губам, руками сгребая его волосы на голове. Теперь я топила его в своих поцелуях.

Тела сплетались единым целым, эту ночь хотелось продлить до бесконечности. В последних рывках содрогалось мое тело, я вцепилась в его плечи, пряча стон в его коже. Пальцы грубее сжали бедра в медленных движениях, тяжелое дыхание стало свидетельством прекрасной ночи. А мои лепестки теперь помнили, какой счастливой была я с ним сегодня…

Та ночь и вправду казалась иллюзией, рано утром, проснувшись, его рядом не обнаружила. Потом я узнала, что царь уехал по государственным делам и вернулся лишь через полтора месяца. В редкие встречи он делал вид, словно ничего не было. Весна наступила, переполненная тоской по нему. Это все же говорило вино! — Уверяла я себя.

Служанка известила, что царь ждет меня, и в душе распустились весенние цветы. Надежда расцвела во мне поляной луговых цветов. Не дожидаясь Наз, которая отправилась за ужином, я понеслась к нему. Но прежде принарядилась, как-то в дороге, когда мы ехали на поиски цветка, он сказал, что мне идет красный цвет. И я, надев красивый наряд, радостно шагала к нему.

Створки двери открыли стражники, и показали того, по кому я безмерно скучала. Свечи вокруг бросали тусклый свет, не позволяя осмотреть помещение.

— Вы меня звали, повелитель? — Я склонилась, смотря ему в спину, его серый наряд казался черным. Белые волосы распущены, плечи напряжены. Безмолвие было нехорошим, это предчувствие тревогой било по сердцу.

— Ты возвращаешься в Зирию, все приготовления начать я уже приказал. Послезавтра выезжаете в путь. — Его властный тон звучал стальным приказом. А у меня все сжалось от боли в груди, отправляет обратно как ненужную вещь?