Эти дни я лежала без сил, постоянно вырывалась вся еда наружу. Наз, узнав о беременности, причитала, вновь что я скрываю от Таяза такое. От лекарей отказалась, ссылаясь на нервы после пережитого.

— И всё же ты не права, он должен знать, имеет права! Да вообще, как ты можешь уехать с его дитём в чреве. — Эта тема стала главной в последнее время, Айдин уехала вновь к тетушке, заранее попрощавшись со мной. Диля плакала, угрожая, что больше не будет любить дядю. Мне было очень тяжело расставаться с ними.

— Если узнает, прикажет остаться из-за ребенка, не отпустит. А я хочу, чтобы он признал вину и пожелал оставить меня потому что нужна ему именно я. — Мечты не сбылись за столько дней, ведь подготовка к моему отъезду уже завершилась, я уезжала сегодня. С Тамирской горою на сердце и пылающей агонией внутри.

— Наивная, ждёшь, что на колени перед тобой падет. Да воооон целый дом фавориток его ждет, зачем ему каяться. — Ее слова укололи, копье пробило все внутри.

— Принцесса, вас зовет царь! — Донеслось по ту сторону двери, я подскочила, хотя знала, что это будет прощание.

— Все закончено, последний сундук. — Наз улыбнулась, я поправила воротник на красном платье и зашагала к нему. Сердце недругом пыталось выпрыгнуть из груди, когда я зашагала по красной дорожке тронного зала. На своем почетном месте сидел он, царь царей и повелитель моего сердца…

Я поприветствовала его поклоном, невозмутимо держа лицо. Внутренне молилась, чтобы вновь мне не стало плохо. Он старался казаться равнодушным, но в глазах виднелся стыд, тишину он нарушил первым.

— Я возвращаю вам Зирию и в качестве извинений отправлю пятитысячную армию, из которой тысяча боевые маги. Также сундуки с сокровищами, визирь отправится, чтобы уладить все политические вопросы. Войны сопроводят тебя, будет столько остановок, сколько пожелаешь. — Он замолчал, и наши взгляды вели немой разговор.

“Неужели не остановишь, не попросишь остаться, ведь главное сокровище внутри меня и его тоже я увезу с собой.”

— Легкой дороги, Миналь! — Произнес Таяз так трепетно и тихо, ком собрался в горле. Гордость затопила все чувства, когда выползла из развеянных обвинений. Закара казнили после пыток, с Таязом мы об этом не говорили.

— Пусть с вами прибудут боги, повелитель! — Попрощавшись поклоном, я поспешила уйти, уходя, роняла слезы. Значит, не нужна, получается, все между нами было проклятой иллюзией Закара. Абсолютно все! Каждые поступки и слова совершались ведомые ею. Как в бреду я дошла до строя из карет, неизмеримая мука терзала меня. Наз смотрела сочувствующим взглядом, все уселись в кареты, нас никто не провожал. Сидя в ней, смотрела перед собой, и это я как-нибудь переживу. Строй карет начал свое движение, эти минуты показались вечностью. Внезапно в открытой створки показался Таяз.

— Миналь, не уезжай! — Взгляд, полный нежностью, смотрел на меня. Я готова была уже прыгнуть ему на шею, но не мое самолюбие.

— Зачем, в качестве кого вы просите остаться меня, повелитель? — Он, взяв меня за руку, потянул вслед за собой, я возмущенно запротестовала, когда он приказал всем каретам остановиться.

— Что вы делаете? — Я шагала быстрыми шагами за ним, запрет меня вновь? Проклятье, я и на это была согласна! Он привел меня в ту комнату, в которой ломал меня каждую ночь. Из глубины поднялись неприятные воспоминания. А он, усадив меня на тахту, неожиданно передо мной упал на колени.

— Я готов каждую ночь стоять так и просить у тебя прощения, и знаю, что не заслуживаю его. Но прошу, прости меня, Миналь, я без тебя не смогу. Ты мне нужна! — Он ладонями коснулся моего лица и приблизился ко мне. — Я клянусь, здесь каждый день будет счастливым для тебя. Я даже осень и зиму наполню красками, лишь бы ты была счастлива. — От этих слов слезы словно лавина хлынули из глаз. Я была переполнена эмоциями и не могла говорить.

— Прошу, скажи, что сможешь меня простить? — Мольба, достойная богини, звучала из его уст. Как можно простить или любить после пережитого? Но подобно ростку из земли в людях зарождаются чувства. Вопреки всему прорастает оно, возможно подпитываясь верой и надеждой! Жестокость, ненависть и унижение сменяется заботой, любовью и уважением.

— Почему я нужна тебе? — Шепотом прозвучал мой вопрос.

— Потому что я тебя люблю! И это не иллюзия проклятого Закара, а сжигающие меня чувства. — Теперь мое самолюбие усладилось, я растаяла подобно меду в кипятке. Взяла его за руку и, опустив ладонь, прижала к животу.

— Теперь придется любовь делить пополам, на меня и того, кто здесь. — Таяз отстранился, и изумление нарисовалось самыми приятными красками. — Лекарь сказал, что я жду ребенка! — Выпалила я, ведь теперь он мог об этом знать. Радость заполнила его, но отчего-то теперь недовольничал.

— И, зная это, ты, не сказав, собиралась покинуть дворец? Я убью тебя, принцесса… — Целуя мои щеки, говорил он.

— Столько лет угрожаешь и никак не убьешь! — Засмеялась я.

— Буду убивать каждую ночь — в ответ он шептал, касаясь губами моих скул.

— На такую смерть я согласна! — И наш смех заполнил комнату, где когда-то были мои муки…

— А кто будет, мальчик или девочка? — Диля бегала вокруг меня, посматривая вновь на мой большой живот.

— Мальчик! — Гордо сказал Таяз.

— А я хочу сестренку, пусть сестренка будет! — Она смотрела на своего дядю убийственным взглядом. Впрочем, как и всегда, когда она вредничала.

— Ну, раз хочешь, то будет сестренка! — Как говорил отец, дикий лев в нужных руках всегда котенок. Так и Таяз, как и всегда, уступал во всем племяннице.

Родился сын, похожий на своего отца, радости моего повелителя не было границ. Диля вновь надула губы.

— Миналь забрал себе, царицей сделал, теперь ещё мальчик вместо сестрички. — Она топнула ногой, на глазах появились слезинки.

— Цветочек мой, зачем ревнуешь, это же твой братик, когда вырастет, будет тебя защищать! — Таяз приблизил драгоценный сверток к девочке. Диля еще долго косилась на младенца, потом выдала.

— Ну ладно, будет носить мне игрушки. — Проворчала она и поцеловала младенца.

— Ахах! — И все разом засмеялись.

Была ли я счастлива? Безмерно! Наши чувства пробились сквозь каменные стены. Как дерево, растущее на горе, вопреки всему, взросла и наша любовь…