Предательская слеза навернулась на глаза и с легкой наглостью скатилась. И все же я не сдержалась, не смогла. Мужчина внимательно проводил ее тяжелым взглядом. Потом и остальные, когда я горько заплакала, не отрывая от него глаз. Он смотрел, черная бездна была непроглядной.

— Стало тебе легче? — дрожащим голосом спросила я. Он долго смотрел на меня. Лицо изменилось и взгляд тоже, я не поняла, что оно сейчас означало. А после обозленный Таяз покинул комнату, возможно, злился на меня, ведь снова не умоляла я. Накинул одежду, оставил оружие — значит, вернется.

Лежала очень долго, чувствуя, насколько сейчас опустошена, тело ломило, тупая боль не хотела покидать меня. Смотреть на простынь не желала, там осталась моя честь. В горле пересохло, и я заставила себя встать. Сил не было даже, чтобы плакать.

— Наз, — прошептала я, накинула короткий халат, на первом шаге меня качнуло, держась за гладкую стену, вышла из спальни. — Наз! — громче крикнула я. Дверь отворилась, и она с испуганными глазами на меня уставилась. — Мне очень плохо, воды! — Я шептала пересохшими губами, она молниеносно выбежала из комнаты и после вбежала с графином и стаканом. Налив в него воды, протянула мне, смотрела с сочувствием. Я жадно глотала воду, едва не поперхнувшись, осушила стакан, после вернула его Наз.

— Присядьте, принцесса. — Я оперлась на нее, прошла и села на тахту.

— Принцесса, как вы? — Взгляд ее был тревожным темным лесом, а я, стараясь держать невозмутимость, тихо произнесла.

— Нормально, было не очень больно. — И тут же замолчала, чтобы не заплакать. В проходе появился царь, опять как раскаленное железо. Горел, пылал, заставляя паниковать.

— Миналь… — Громкий голос Таяза сжал все внутри, меня начала бить сильная дрожь, а если вновь потащит на ложе? Ужас сковал меня, когда Наз подскочила, склоняясь в поклоне.

— Я с тобой не закончил, Миналь! — Даже сидя, я ощущала слабость, откуда взять сил?

— Царь, сжальтесь, прошу вас. — Наз, подбежав, пала на колени перед Таязом, а я смотрела на него смутным взглядом. — Взываю к вам, пощадите ее. — Стало тошно, что Наз просит у него пощады для меня, нет, не позволю ей унижаться более. Я поднялась, храбрясь, я чувствовала, как уже умирает моя душа. Пережить унижение еще раз, выдержу ли я?

— Нет, Наз, не моли, помолись лучше богам, ведь даже они внемлют нашим словам. — Я решительно сделала шаг, Таяз стоял неподвижно, может, ждал, пока его игрушка сама придет к его ногам. Второй дался тяжелее, задрожали ноги, и я остановилась, куда я шла? На смерть, иную ее сторону, когда тело дышит, а душа медленно умирает.

— Убирайся! — Он приказал Наз, смотря на меня, та, рыдая, выбежала. Я не отрывала от него глаз, смотрела в эту бездну, где даже через щели не пробивался свет.

— Храбришься? Я выбью из тебя эту стойкость, принцесса, ты будешь умолять, молить, не желая продолжения! — Я сглотнула ком в горле, он огненным шаром обжег все внутри.

— Не буду! — Решительно бросила я. Царь быстро подошел, я попятилась назад, стало страшно. Вновь неспешно раздевался, тело пугало, как и то, что будет дальше. “Нет, все-таки у меня нет больше сил на это, я не выдержу”, — уверяла мысленно я себя.

— Я был слишком нежен! — зло цедил Таяз, внутри все похолодело, это нежность? А как выглядит твоя жестокость? Ответ не заставил себя ждать, он грубо обхватил пальцами мой подбородок и швырнул меня на пол. Опустился быстро и, развернув к себе спиной, прижал меня к ковру. Лицо впечаталось в колючую поверхность. Приподнял халат и, крепко держа за бедро, грубо вошел в мое лоно. Теперь первый раз показался и вправду чем-то ласковым. Я чувствовала, как пальцы впечатались в кости на бедре.

Стоя на коленях, он меня терзал, как это делает хищник со своей жертвой. Ощущала, как внутри все разрывалось, лицо скользило, натираясь, он держал за волосы и прижимал сильнее. Жгучие слезы катились, капая и прячась в ворсинках, ногтями царапала ковер, вдавливая их сильнее. Как это бывает с мужчинами, я, конечно, не знала, но явно не так, когда тебя подобно крепостным воротам пробивают тараном.

— Почему молчишь? — Гневился Таяз, натянул волосы, заставляя откинуть голову назад. Я прикусила внутреннюю сторону щеки, до крови, до тошнотворного ощущения во рту. Молчала, лишь плач горьким стоном вырвался из меня. Если стану молить, изобьет, а потом убьет. Грубо отбросив голову, он второй ладонью обхватил другое бедро, тело двигалось очень быстро и резко. Зубами я закусила свое запястье, не хотелось рыдать и умолять. Я уже не могла, держалась из последних сил, внутри будто трещало по швам. Где болевые ощущения?

И сейчас эта томная тупая боль нашептывала мне о себе. Зато другие чувства рвали все внутри. Позор, унижение пятном стали на моем теле, как клеймо на уличных девицах. Весь свой гнев и злость он вложил в последние толчки, проникая настолько глубоко, что казалось, кроме его плоти, больше ничего там нет. Злобный стон, походивший на рык, прокатился по комнате, принося облегчение. Теперь это закончилось, я радовалась тому, что кончилось очередное унижение…. Он вышел, завершив поругание надо мной, перевернул к себе лицом, схватил за горло. Пылающими глазами я смотрела на него, что было в нем, облегчение?

— Сестра своего брата! — С отвращением сказал он, что это значило? — Хочешь, повторим, или все же взмолишься? — Его рука опустилась вниз, я крепко сдвинула колени, ощущая, как из меня вытекает что-то теплое. Он насильно раздвинул ноги и коснулся там. И тут лицо его изменилось, там читалось удивление? После он бросил взгляд на поднятую ладонь, я проследила следом за ним. Там была кровь, моя кровь…

— Вы чудовище, царь Таяз… — Выплюнула как нечто мерзкое. Он, вскочив, спешно оделся и покинул комнату, а я вслед ему молилась, дабы больше не вернулся…

Душа каменным грузом была тяжела. Когда я проснулась, чувствовала себя оскверненной. Я смотрела пустым взглядом в потолок, проклинала то хорошее, что почувствовала с ним на ложе. Противное тепло стало тошным внутри. А во второй раз и вовсе растоптал меня, словно подошва ботинка — цветок.

— Принцесса, вы как? — Наз уже в десятый раз за короткое время спрашивала меня. Тревога за меня так и не покидала ее лица.

— Всё хорошо, Наз. — Я врала. Вываливать сейчас все наружу не хотелось. “Буду плакать, когда останусь одна”, — решила я. Лекарша своей магией остановила кровотечение, и теперь нужно было следить за разрывами.

— На сегодня всё. Теперь обработаем и намажем мази вновь утром. Кровь мы остановили, слава богам, страшное позади. — Женщина в возрасте, закончив со мной, встала и подошла к тазу с кувшином. Наз помогла ей помыть руки. Её чёрные волосы были заплетены в косу, которая доходила до плеч. Несмотря на ее года, кожа была гладкой; зелёные глаза, подобно молодой траве, губы пухлые, лицо доброе. — Настои ещё будете пить, принцесса, и кушайте хорошо, нужно восстанавливать силы. Царю я доложу сама, что к вам в ближайшее время нельзя. — Я кивнула, стыдливо отводя взгляд. “Вот бы больше никогда не приходил”. — Еще несколько дней я всё же буду здесь. — Она покинула комнату, и Наз села рядом, долго молчала, а я ведь и не желала болтать.

— Могу я с вами поговорить как женщина с женщиной, принцесса? — Она задала вопрос тихим голосом.

— О чём, Наз? — А я ответила ей встречным вопросом.

— Я знаю, первая ночь была тяжелой, Миналь, — вздохнув, начала она, а на моих глазах навернулись слезы. — Здесь помощи нам не от кого ждать!

— Я знаю, Наз, нам никто не поможет, только если боги… — Наз меня прервала.

— И они нам не помогут, дорогая! — Горечь её слов повисла в воздухе. Она крепко сжала мою ладонь, начав вновь разговор. — Хочу дать совет вам, хоть и не имею права. Он тяжёлый, но очень нужный для вас сейчас.

— Есть разве советы, которые смогли бы помочь?

— Первый раз у всех бывает разным, да и последующие… мы это с тобой уже обсуждали. Многие даже к мужьям своим чувствуют отвращение за причиненную боль. — Она шла, как и всегда, издалека.