— Передайте царю, все хорошо, и мои извинения за задержку! — Немного успокоившись, я обратно забралась в карету; таких долгих поездок у меня никогда не было. Поправляя зеленое шелковое платье, я удобно уселась, мысленно готовясь к дальнейшему пути. Сосновый лес сменился смешанным, потом и вовсе полями. Пшеница только взошла на них, высокие горы и луга в невероятных цветах. Природа и здесь не была лишена роскошной красоты. Когда мы свернули на перепутье в другую сторону, отделившись от остальных, Наз настойчиво забарабанила к вознице.

— Почему мы не едем за царем? Куда вы нас везете? — Подозрения развеялись быстро, когда один из воинов ответил.

— Повелитель отдал приказ, Зирийская принцесса будет жить в охотничьем домике! — Эта новость принесла облегчение в мою душу, ведь во дворце жить не хотелось. И у этого приказа была своя цель: там я буду одна, и что он будет делать со мной, никто не сумеет увидеть. Наз всю дорогу рассказывала про тамирцев, большинство всего этого я знала. Смешные истории из ее жизни вызывали улыбку, в душе я понимала: она не замолкает в желании меня отвлечь.

— Наз, все будет хорошо! — Я посмотрела на нее взглядом, полным тепла, ведь она была не чужой. В ее глазах блеснули слезы, как алмазы, застывая меж ресничек.

— Принцесса… — Слово звучало дрожью на водной глади. — Я так боюсь за вас, жаль, я не мужчина и не маг! — Слова прозвучали кристальной правдой.

— И что с того, Наз? Мы теперь ничто против них, пыль, которая недостойна даже их ботинка! — Я не питала надежд и иллюзий, эта реальность приносила мне облегчение. Ведь за обломками фантазии всегда покоится разочарование.

Охотничий домик был неким маленьким дворцом, только деревянным. Недалеко располагалась беседка с двумя резными ограждениями. По обе стороны от длинного стола были две скамьи. Комнаты оказались довольно просторными, кровать мягкая; две проходные заняла я. Видимо, в этом государстве красный цвет любила царская семья, ведь все было в этих тонах. Разбор сундуков затянулся до вечера, и последний уже почти был разобран.

— Принцесса, ужин подан! — Мне выделили еще одну служанку; чем я была обязана этой щедрости, не знала. Я кивнула головой, и та покинула спальню; Наз вновь ворчала.

— Треклятые, столько вещей ваших там осталось, ну вот как же принцессе, разве подобает так? — Лицо женщины во время злости искажалось.

— И эти едва уместились, куда бы мы дели остальное? — Успокаивала ее я. — Для пленницы и это совсем роскошно, — досадно закончила я.

Как оказалось, эта служанка очень вкусно готовила; тушеная баранина с овощами и специями была изумительна на вкус. А напиток из граната порадовал необычным вкусом. Ужин закончился в тишине, совершенно чуждой для моей прошлой жизни. Мы всегда с Лейлой вечерами гуляли по саду, смеялись, придумывая различные шуточные истории. Я уже тосковала по ним; прощальные слезы на их глазах запечатались в памяти.

Ночь поглотила последний свет, за окном стражники выстроились в ряд. Я прошла и села на стул около туалетного столика. Расчесывая свои белые волосы, я смотрела в небольшое зеркало. Голубые глаза от печали стали тусклыми, губы в тонкой линии. Принцесса роз Маналь стала пленницей, та, чьей красотой восхищалось все королевство, теперь станет куклой царя Таяза. Открыв шкатулку, я достала то страшное письмо; прошло три года, но оно также вызывало во мне страшные чувства. Развернув листок, вновь принялась читать строки, которые знала уже наизусть.

“В этом письме я хотел вас известить о кончине вашего сына Арафа; этот позор стереть не смогут несколько ваших поколений. Ваш сын надругался над моей сестрой, восемнадцатилетней принцессой Софией, и жестоко ее убил…” — После этих слов я всегда переходила к последним строчкам, ведь написанное было трудно читать, а каково было писать, я не могла представить.

“Нынешний царь не дает огласки произошедшему, дабы тень не пала на честь моей сестры даже после смерти. До конца истечения нерушимого альянса между государствами осталось ровно три года. После я взойду на престол и, став царем, я поставлю вас всех на колени. Мое отмщение будет дольше и хуже, и конец вашего рода будет делом моих рук. Ваши дочери будут опорочены”.

Принц Тамира Таяз.

У меня задрожали руки, слеза вновь скатилась с глаз. Как оказалось, мой брат был не только убийцей, но и бесчестным человеком. Это письмо я сохранила; не знаю, хранят ли люди свой позор так бережно, но я хранила...

Я нервно зашагала по комнате, когда услышала грохот кареты. Заламывала пальцы, мечась из угла в угол, как загнанная птица в клетку. Подол кружевного синего платья тянулся по красному ковру, и я едва в нем не запуталась от волнения. Тут Наз вбежала в комнату с испуганным видом.

— Принцесса, это царь! — горько сказала она, заставляя мою душу падать в черную пучину.

Я тяжело сглотнула. Что ждет меня, я знала, поэтому дрожала. Ужас сейчас плел вокруг меня паутину, как паук, окутывая жертву.

— Наз, можешь идти, он всё равно прогонит тебя!

Она глядела на меня так жалобно — не только я знала будущий исход. Наз ушла, а я в ожидании себя подбадривала.

— Я должна быть сильной! Ни единой мольбы, ни слезинки! Я не стану унижаться!

Когда створки двери раскрылись, я подняла взгляд. В проходе стоял царь Таяз. Его длинные белые локоны спадали с плеч на серый облегающий кафтан. Черная корона под светом лампад блеснула светлым огоньком. Он сделал несколько поспешных шагов ко мне, и я смогла лучше его рассмотреть. Могучий воин — так говорится про таких, как он. Его тело было обителью мужества. Такому телосложению позавидовали бы даже боги.

Он надвигался, а я стояла на одном месте, не смея сдвинуться, медленно пуская невидимые корни в пол. Его высокий стан возвышался надо мной, широкие плечи — подобные жидкому камню. Или он был отбитым куском от горы? Все говорили, что он красив, но кажется, совершенно забыли уточнить, насколько. Если белый алмаз красоту свою показывает гранями, то этот мужчина был сплошь покрыт ими. Острый подбородок, кожа бела как снег, объемные губы, черные глаза, смотрящие с чистейшей ненавистью. Я даже не вздрогнула, когда он схватил меня за предплечье.

Настолько им была поражена.

— Принцесса Зирии, сестра Арафа! Я ждал отмщения целых три года. И теперь ты здесь! — Царь говорил со сладостью в голосе, предвкушая, как лакомство, свои мысли. Смотрел на меня с отвращением, изучал, оценивал, возможно, как новую игрушку. — Умоляй на коленях! — властно приказал Таяз.

— И какой же должна быть моя мольба, повелитель? — Я смотрела на него спокойно, пряча бурю под кожей.

— Взывай к моему благородству, заклинай всеми святыми, дабы я, как богохульник храм, не осквернил тебя! — Он цедил сквозь зубы мне в лицо.

— И вы сжалитесь? — ровным тоном спросила я, а внутри была сухим дрожащим листочком, боявшимся до ужаса его, как огня.

— Ни за что! — С несгибаемой самоуверенностью произнес он.

— Тогда какой смысл взывать к тому, кто меня всё равно не услышит? — Мой вопрос остался без ответа.

— Ты умна или настолько глупа? — вопрошал мужчина.

— Не мне судить об этом, царь Таяз! Здесь и сейчас вы — судья и палач! — Правда из моих уст прозвучала нагло и грубо.

— Не смей говорить со мной в подобном тоне!

Его пальцы сильно сжали мои волосы, и небольшое покалывание прошлось по затылку. Сделав шаг в сторону, он уселся вальяжно на тахту, вынуждая меня перед ним пасть на колени.

— Я жду! Умоляй! — Таяз откинул мою голову назад, нависая надо мной.

— Я молюсь лишь богам! — тихо прошептала я, внутренне тревожась о том, что будет дальше.

— Гордая, смелая, сильная духом? Что ж, таких ломают медленно, наслаждаясь каждой трещиной в душе. Растянуть удовольствие будет даже лучше, ведь я никуда не спешу.

Таяз наклонился и начал целовать меня. Как безупречный захватчик, он завладел моими губами. Грубо сминая кожу, — хотя на нежность я и не рассчитывала. Это был первый раз, когда мужчина касался меня, трогал, целовал. И оттого я только сильнее сконцентрировалась, чтобы не заплакать. Притупив все чувства, внутренне себе шептала: “Это просто прикосновения, нежеланные касания чужих губ. Нужно быть сильной, волю в кулак, Миналь”.