— Вы же любите сладкое, принцесса. Лиима оказалась хорошей, готовит всё, что вы желаете. Сказала, царь велел вас хорошо кормить. — Наз положила поднос на стол, и я села на скамью, осматривая сладости. Цветочная халва была на вид аппетитной и, наверняка, такая же на вкус. Чай, над которым витал ароматный пар… И тут я с досадой подметила:

— Как животное на убой откармливает, чтобы, продолжать издеваться, дабы у меня на это были силы. — Я горько усмехнулась. Реальность развеяла аппетит. Наз присела напротив.

— Ну, зачем вы так, принцесса, не говорите. Все будет хорошо!

Жест поддержки отдал теплотой, когда женщина, коснувшись, сжала мою ладонь.

— А не будь всего этого, я бы сейчас, возможно, была замужем. Родила бы детей, заботилась о них. А брат испортил нам всем жизнь! — Я вздохнула, смотря на горизонт. Солнце уже скрывалось за верхушками деревьев. Еда так и осталась нетронутой; в последние дни аппетита совершенно не было из-за волнения...

Сегодня в сердце проросла тревога, корнями глубже проникая в меня. В сновидениях вновь был он! До вечера я просидела в беседке, в домик заходить отчего-то не хотелось вовсе. Солнце клонилось к закату, забирая что-то светлое в моей груди. Потому что приближался мой страх, который жил во мне три года. Ноги предательски подкосились, душа уже горела всеми цветами боли и огня.

— Думай о маме, о Лейле, ради них, Миналь, — мой шепот перебил Таяз.

— Устлала здесь все цветами, думая, что будет что-то красочное для тебя? — Передо мной стоял злой мужчина, искажая черной яростью свой лик. Возвышался как смерть в безупречно угольном кафтане. Белые брови сдвинулись, рот скривился, подбородок, словно очерченный камень, стал твердым, когда от злости натянулась кожа. Почему такой красивый был так некрасив внутри?

— Это всего лишь растения, повелитель, что плохого в них? — робко спросила я, страшась его безмерно.

— Это не просто розы, это твоя надежда, Миналь. Ты думаешь, в твоей жизни будет спасение? Наступит свет, будет счастье? Сегодня ты отправишься в глубокую бездну, принцесса, и будешь в ней каждую ночь раз за разом утопать. — Он отвел глаза, с презрением осматривая все вокруг. Грубый голос властно отдавал приказ. — Стража, вырезать все розы, бутоны отнесите и застелите ими ложе принцессы. — Я прикрыла глаза, пытаясь сдержать эмоции внутри себя. Заточенные кинжалы вонзились в мое сердце, разрезая всю меня.

“Все будет хорошо, все будет хорошо”, — говорила себе я. Мечи безжалостно рубили мои розы, бутоны падали на землю, роняя лепестки. Знал, куда давить, знал, куда бить, ведь хороший воин всегда знает, куда направить острие своего меча.

И вот я стояла перед кроватью, а на ней — мои розы, часть меня, такие же как я.

— Что, и сейчас будешь говорить, что не страшно? — Таяз шептал позади меня, а я собирала всю волю не в кулак, а в душу, в глаза, чтобы не плакать и не умолять.

— Многим страшно в первый раз, на ложе не все ложатся с любимыми! — Как же я сейчас была права, до горечи, до тошноты. Я так страшилась, душа, как лань, бежала от губителя.

— И ты в их числе, Миналь, моя месть, мое отмщение… — Царь снимал с себя одежду, пояс с оружием с громким звуком упал на пол. Я подняла к потолку глаза, молясь богам, сил просила дожить до утра. К губам он преподнес флакон с каким-то настоем.

— Что это? — спросила я.

— А то, что избавит меня от зирийских наследников. — Приоткрыв губы, я глотала горькую жидкость. Вновь ткань трещала, обнажая спину, пуговицы, отрываясь, падали на ковер. Платье спланировало вслед за ними. Белье стянул грубо и не медля, стыд прилил к моим щекам. Шеи коснулись леденящие пальцы, магия его тумана охлаждала. Белые сгустки он опускал вниз по мне, холодя и обжигая мое тело.

— Этот холод теперь всегда будет жить в твоей душе… Плачь, Миналь… — Голос просил, то ли умолял, когда его руки коснулись ниже живота, я задрожала. Холод был между ног, касания там, где никто никогда не трогал, мысли несла я вновь прочь.

— Как там моя семья? Королевство? — Сейчас голос звучал мольбой, ведь белые тени на его пальцах пробрались внутрь, морозя нежные места. Другой рукой он сжал мое плечо, пальцы, вдавливаясь в кожу, спускались ниже, потом он очень крепко сжал мое бедро.

— Думай о себе, как будешь теперь ты! Принцесса роз сегодня падет на своих розах. — Так хотелось кричать, плакать, умолять! Но я не могла сдаться, не должна была. Царь сжал мои волосы, повернул к себе, обхватив себя за плечи, я стыдливо опустила глаза. Мое тело едва коснулось его, словно огненное, оно пылало, обжигало.

— Смотри на меня. — Глаза открыла и рассматривала его тело — такое сильное и совершенное. Его торс, как волны бурной реки, уходил ввысь и опускался в глубину. Заточенные ветром плечи, грудь, кричавшая о своей мощи, неимоверной шириной и высотой… А лицо… Хотелось бы мне сказать, что это был белый бутон розы. Но цветы не бывают настолько жестоки. Лишь шипы колют, защищая прекрасное растение. Я подняла глаза, закидывая голову назад. И мои голубые глаза встретились с его, ночь властвовала над морем и окутала все собой. Шаг, второй, третий, и он уложил меня на цветы.

Таяз навис надо мной, я ждала, что будет бить, опять будут муки. Но она была впереди, ждала своего часа. Я размышляла, насколько будет больно? Как организм отзовется на эту боль? Наз сказала, что даже плакала, неужели и мне придется? Он медлил, властно трогая и целуя мое тело, свои территории все любят ведь обходить и метить. Я вновь прикрыла глаза, унижение присело рядом, становясь товарищем. Своей плотью он прошелся между моих ног, словно делая предупреждение. Я напряглась, сдвигая ноги, на что он, раздвинув их сильнее, навалился телом.

— Умоляй, Миналь, чего ты ждешь? — Он шептал мне, наслаждаясь своей властью надо мной. Локоны его волос коснулись моего тела, окутывая подобно савану. Я молчала, тело дрожало, внутри все пылало. А разве могло быть иначе, по-другому ведь никак…

— Или ты ни невинна, соврала? — С этими словами он резко вошел в меня, я сжалась и сильно вздрогнула. Руками вцепилась в его руки, позабыв, что он ни якорь, ни спасение. Как перетянутая струна, все натянулось внутри, боль была тупой и в последующий раз. Я немного отстранилась, а он притянул обратно. Его плоть заполняла меня настолько сильно, словно желала стать одним целым со мной. Или разорвать внутри все на кусочки.

Я повернула голову вбок, сминая руками розы. Они своими нежными лепестками ласкали мое тело, крича: “Мы рядом, мы с тобой, ты не одна”. Резкие движения заставляли двигаться мое тело, руками сминая мои бедра, он проникал все глубже. Таяз ладонями проводил по груди, сжимал ее. Потом склонился, навалившись телом, его пальцы путались в моих волосах, и он повернул мое лицо, я заметила на запястье широкие и страшные шрамы.

— Почему ты не плачешь? — Я сжала губы зубами, но хотелось мне спросить, а когда это наступит, может, это должно произойти потом? Было больно, но это терпеть я могла, и даже тогда, когда он входил, словно пробивая меня насквозь. Сейчас я так благодарила это странное тело, которое принимало любую боль иной. Смятые бутоны один за другим спадали с моих ладоней, эту душевную муки сейчас они делили со мной.

Вновь начались его покусывания с подбородка, но не сильные, а как некий порыв страсти. Что-то горячее разливалось внутри меня, разве могло быть сейчас что-то приятное. Но оно промелькнуло, рисуя отвращение. Предпоследние рывки сопровождались протяжным стоном Таяза. И я следом, не сумев удержать, издала то ли полу стон, то ли шепотный крик. Последние его движения были и вовсе плавными, но очень глубокими. Он стонал, почему? Разве ему не противно? Дыхание тяжелое, прерывистое не унималось, я открыла глаза. Новый взгляд, смешанные чувства туманили даже взор. Он вышел из меня, свершив окончательно мой позор. Теперь я ни невинна, он забрал абсолютно все, хотя оставалась теперь моя испорченная жизнь.