— Но… — Из дрожащих губ успело вырваться до того, как он прервал.
— Я не хочу больше тебя видеть! — Казалось, я должна была прыгать от счастья, но еле сдержалась от горя на ногах. Мир уже стал другим, потухли краски, показывая дальнейшую жизнь без него.
— Ты меня прогоняешь? Почему? — Слезы заполнили глаза, потом и щеки. А он все также стоял спиной, равнодушной горой.
— Уходи… — Бросив это, он зашагал и скрылся во внутренней комнате. Я, шокированная услышанным, ещё долго стояла без движения. Потом поплелась обратно, воины подобно хозяину стояли истуканами. Пройдя до первого поворота, меня шатнуло в сторону, голова закружилась, и я ладонью уперлась в стену.
— Вам плохо, принцесса? — Стражник возник передо мной, а я уже теряла сознание, не понимая, почему его глаза показались знакомыми.
Очнулась в лекарской, целитель мужчина стоял и улыбался, держа меня за запястье.
— Как вы себя чувствуете, принцесса? — Седые прядки отливали необычный цвет от света свечей.
— Голова кружится и тошнит! — Призналась я, а он добродушно усмехнулся.
— Вы ждете ребенка, принцесса, оттого вам и дурно! — Сказал спокойно старик, а во мне забушевала буря. — Повелитель сам изъявил желание не давать вам настой? — Вопрос был приглушенным, настолько я была шокирована. И вправду, в тот день я не пила его, он не принес…
— Я сейчас же доложу об этом сам, а вы отдыхайте! — От размышлений я и не заметила, как он ушёл. Дрожащей рукой коснулась плоского живота, там была жизнь, частичка нас!
— Он теперь не отпустит меня! — Возрадовалась я, проливая слезы. — Ты изменишь все, и его тоже, он забудет свою боль. — Губы дрожали, изнутри вырывался радостный порыв. Дверь открылась, показав не того, кого я хотела увидеть, вновь стражник.
— Ну, здравствуй, принцесса! — Знакомый голос прозвучал из-под прикрывающего лик капюшона. Скинув его, он перед лицом провел рукой, показывая того, кого увидеть я ожидала меньше всего. — Сестренка моего некогда близкого друга. — Театрально начал он.
— Закар? Откуда здесь ты? — От неожиданности я окаменела, не двигаясь и даже реже дыша.
— Я всегда был тут, строил планы твоей муки, но вот пришлось опять менять их. — Он приблизился, и на его одежде я заметила брызги крови.
— Кого ты убил? — Страшась ответа, спросила я.
— Вестника добрых вестей, не к чему нам сейчас счастье. — Достав флакон, он промочил ею ткань, а я вжалась сильнее в кровать.
— Что ты собрался делать? — Собираясь бежать, я вскочила с кровати, но он повалил меня обратно. Вырвавшийся крик заглушила ткань, которой он зажал мне рот и нос.
— Дыши, принцесса, нас еще ждут великие дела! — Его ехидная усмешка затерялась во мраке этой ночи, и следом в черноте моего потухшего осознания.
Сознание вернулось в глаза крошечной темнотой, спустя время повозка остановилась, и я увидела очертания охотничьего домика. Во рту был кляп, запястья связаны спереди. Надежда только на то, что Таяз поймет, я начала создавать магию, нашептать я не могла. Только мысленно приказала: “Найдите Таяза и в его руке обратитесь смятой розой”. Лепестки подобно ветерку отправились в нужном направлении.
— Смотри, она что-то сделала! — Крикнул один из двоих везших меня мужчин.
— Рот закрыт, только лепесточки пускает, может, это прощальный цветок, пусть немного драмы разведет. Давай, усыпи ее, пока Закар не приедет, спокойней будет! — Я мычала и протестовала, когда кусок ткани коснулся лица и наступил нежеланный сон.
Таяз.
Я должен был понять свое неравнодушие к ней, когда отдавал приказ впервые увидев ее. Вёз в карете как дорогого гостя, а не пленницей в клетке. Уже тогда я был зол на себя, жемчужные волосы и нежное лицо. Глаза как небесные драгоценности, и тогда запали в мысли и душу. Эти ночи с ней сблизили настолько, что не тело, а душа тосковала по ней. Жертвенность Миналь вконец растопила все во мне. Даже зная, что тяжело перенесет путь, она отправилась со мной за цветком - с мужчиной, который погубил ее жизнь. Когда внутри тебя отступает ненависть на последний план, ты видишь человека с другой стороны. Миналь оказалась очень чуткой даже к врагам, веселой и болтливой. Смешила меня своими шутками, меня, человека, которого должна была ненавидеть. Ее боль я приравнял к аду, как такое хрупкое творение жило со всем этим внутри? Ее слезы могли потопить весь Тамир и меня с моей тяжестью в груди. Эта последняя ночь стала моим якорем к жизни, таким я не был еще ни с кем.
— Я люблю ее! — Вырвалось признание из моих губ над могилой моей сестры. — Прости, Софие, я не смог противиться этому. — Казалось, тишина была молчаливым укором. Я сходил с ума, голос Софие беспрерывно звучал в моих снах. Она твердила, что я предатель, после той ночи стало хуже. Я пробудился рядом с ней от того ужаса во сне, который преследовал меня уже столько лет. Рядом лежала она, самая прекрасная и желанная женщина. “Сестра того, кто погубил меня”. Крик Софие заставлял пульсировать виски, в ушах звенело. Мутной водою стали мысли и чувства, казалось, мой туман окутывал слепо мою душу и помыслы.
— Времена летят, пролетают года, а ты все также бегаешь к ее могиле. — Голос Айдин зазвучал маленьким осуждением. Она, легко ступая, дошла до меня и коснулась ладонью моего плеча. — Ты всегда её больше любил!
— Айдин… — Я хотел было сказать, что она мне очень дорога, но сестрица прервала меня.
— Не нужно, я это знала всегда, в детстве обижалась, конечно. — Она с грустью произнесла, и я почувствовал, как стыд прошибает меня. — Но я не о том пришла поговорить, той ли ты признался в чувствах? — Хотелось убежать как совершивший шалость мальчик от этих чувств и слов. Но я не мог — не бежать от них, не навстречу, стоял на распутье. Не имел ни малейшего понятия, как поступить, вершить жизни людей и государства оказалось проще. Знал, конечно, не быть мне больше с ней, данное слово разве не важней?
— Она уедет в Зирию, я отдал приказ, и ей уже сказал. Ни за что и никогда не предам память сестры. — Даже слов не нашел я в себе, чтобы описать, насколько я был дураком, но по-другому не мог.
— И кого ты наказываешь, её или себя? — Недовольно спросила Айдин и также продолжила. — И ты думаешь, Софие хотела бы твоих мук, твоего одиночества? Ты не размышлял о том, что она бы предпочла вопреки всему твое счастье? — Я, вздохнув, признался себе в своей усталости. Общая боль меня вымотала, рвала на части, к ней ещё прибавилась любовь к Миналь…
— Я не знаю, Айдин, что теперь правильно, а что нет. Я запутался, во снах Софие кричит одно, в памяти всплывает другое. — Я признался неожиданно, каждая частичка была наполнена Миналью, также наравне с той горечью.
— Софие не хотела бы твоей мести, и ты это знаешь! Ты Миналь отпустил, а сможешь ли жить без нее? Я же вижу, каким ты смотришь взглядом, так ты не смотрел никогда и ни на кого. — Снова звучали ее наставления, опять эта проклятая и горькая правда.
— Софие ты не вернёшь, ни местью, ни тем, что позволишь уехать Миналь. А муки закончатся лишь тогда, когда их сам отпустишь. И при этом впустишь в свою жизнь Миналь. Она не повинна, как и я, почему должна нести на себе грехи брата. Мне эта ноша не нужна, Таяз, ровно как и тебе! — Она похлопала меня по плечу и удалилась. Истина, ею сказанная, сделала меня павшим воином на поле боя. Я проиграл везде…
Безмолвие угнетало, шквалом внутри стали эмоции, я не знал, что делать.
— Что бы ты сказала, сестра? — В воспоминаниях мелькали ее слова, поступки, пожелания. Секунды плелись в минуту, они в часы, я сидел так долго, что даже затекли ноги.
— Чего я хочу? Мести или счастья? — Задал самому себе вопрос, ответ рвался из меня, чувствами к Миналь, к принцессе, которую я тогда ненавидел. А потом так неожиданно привязался и полюбил. — Я хочу быть с ней! — Вновь признался я могиле, просил прощения в сотый раз, и всё же. Окутанный стыдом подобно вершины гор туману, я шел к ней, к женщине, которую безумно хотел видеть рядом. Софие поняла бы, уверила бы в правильности моего решения. Не корила бы меня, ведь всегда говорила, что будет рада любой, с кем я буду счастлив. Счастье, неужели я буду счастливым? Забуду про месть, этот груз спадет с моих плеч.
