Возможно, все потому, что её сделал его сын? Александр изобразил его величественным, а Реймонд слишком хорошо знал, сколько усилий уходит на то, чтобы таким казаться.
Парная статуя встала у стены: Рой и его лучшая ученица, спина к спине, ленивый прищур довольно неоднозначного наставника и собранная стойка девушки. Живые до неприличия… Реймонд поймал себя на том, что, проходя мимо, невольно кивает Рою, и мысленно велел себе прекратить. Вот точно подарит статую ему, а то этот самодовольный… В общем, лучше его пока не вспоминать, а то, действительно, завалится и опять опустошит его бар.
А в центре комнаты, на лучшем месте, куда по утрам падал свет из восточного окна, стояла Ирис. И каждый раз при виде статуи женщины сердце главы совершало предательский удар.
Реймонд подошел и остановился в трех шагах, как останавливался каждый вечер эти три дня, и вновь ощутил странную смесь радости и тянущей пустоты в глубине души. Работа была поразительно точной, но дело было даже не в точности черт, а в чем-то неуловимом. Ему каждый раз казалось, что ледяная статуя вот-вот улыбнется ему и потянет руку, чтобы коснуться щеки.
Александру было четыре, когда Ирис исчезла, и тем не менее он каким-то совершенно невообразимым способом смог запомнить её такой, какой помнил и сам Реймонд. От неё осталась пара снимков, официальный портрет в архиве да скупые рассказы тех, кто её знал, и как удалось сыну передать всю живость этой женщины, было совершенно непонятно.
Реймонд стоял перед статуей долго, дольше, чем позволил бы себе при любых свидетелях, и думал о том, как странно всё сложилось. Сын, которого он любил, но на которого не рассчитывал. Пустышка, в глазах других позор рода, мальчик, вычеркнутый из ресурсов секты его же собственной рукой, потому что это было целесообразно. Только так он мог защитить его.
А теперь об этом мальчике ему докладывают каждый день. Стихия льда, взявшаяся будто бы из ниоткуда, алхимия, в которой он за недели практики достиг большего, чем многие ученики за годы, скульптуры, в которых мастерства больше, чем у иных ремесленников, проживших ремеслом всю жизнь.
Этот мальчик поражал бога секты всё больше и больше. С некоторым удивлением Реймонд понял, что совершенно не понимает своего сына. Признаваться в этом было странно, он привык понимать людей, на этом умении держится немалая часть его власти. Но вот что удивительно: впервые за долгое время это непонимание не тревожило его и не заставляло просчитывать риски.
Оно наполняло его душу чем-то теплым и горьким одновременно, и разделить эти две вещи не получалось. Наверное, потому, что они просто были двумя сторонами одной монеты.
— Наш младший так вырос… — тихо сказал Реймонд своей потерянной возлюбленной. — Видела бы ты его сейчас… Думаю, ты гордилась бы им так же сильно, как я.
Ирис не ответила, и тем не менее Реймонд чувствовал, что она полностью с ним согласна.
* * *
Домой я добрался уже в темноте и первым делом полез в душ, смывать с себя всю налипшую в пещере грязь. Вода после всего произошедшего ощущалась странно, и новый аспект будто бы отзывался на каждую струю, отчего я ощущал каждую из них. К этому тоже предстоит привыкать и адаптироваться.
Смыв с себя грязь, я вернулся в комнату, вытирая голову, и в этот момент в дверь постучали. На ходу натянув штаны, я быстро добрался до двери и с удивлением обнаружил на пороге Лейру.
В этот момент я даже словил некоторое дежавю, потому что аналогичная ситуация у нас уже была, разве что в прошлый раз я штаны надеть не успел и прикрывался полотенцем. Так что можно сказать, что у нас наметился прогресс.
— Привет.
— Привет, — с некоторой неловкостью ответила девушка.
— Зайдешь?
В этот раз она кивнула и решительным шагом прошла в зал, я же оставил её на минутку и нашел чистую футболку, чтобы не смущать девушку видом своего голого торса. А то когда приходила, девушка уж слишком пыталась делать вид, что не пялится на него, но он определенно занимал все её мысли. Уж очень предательски алели кончики ее ушей.
За то время, что мы не виделись, Лейра немного посвежела. Такое чувство, что хорошенько отдохнула где-то на югах, потому что на коже можно было заметить небольшой загар.
— Ты изменился, — сказала наконец Лейра. — Стал сильнее. Причем очень заметно. От тебя Эссенция так и прет, если прислушаться к восприятию. Уже перешел на ранг Укоренения?
— Увы, — мне оставалось лишь развести руками. — Все ещё на Становлении. Уперся в преграду возвышения и пока не знаю, как её преодолеть.
— Преграда — это естественная проблема для практика. Мне до следующей ещё долго, но прошлую я пробивала с трудом.
— И каким образом? — заинтересовался я.
— Ну-у-у-у… — протянула Лейра и, пройдясь по залу, по-хозяйски плюхнулась на диван. — Через тренировки, разумеется. В основном через познание стихии. Дедушка несколько раз отправлял меня на специальные тренировки в горы, где я забиралась на какую-нибудь очень высокую скалу и по много часов сидела чуть ли не в чем мать родила, обдуваемая ветрами.
— Помогло? — едва сдержал я улыбку.
— Простыть — да, — весело ответила девушка. — А вот познанию стихии — точно сказать не могу. Нет, определенно, это влияло, но вот чтоб оно сразу взяло и дало мне познание стихии — такого не было. На самом деле я поняла, что прорвалась, просто в один из дней, когда занималась своими делами, не делая ничего особенного. Просто вдруг пришло осознание, что моя духовная структура изменилась.
— Значит, ты прорвалась без какого-либо серьезного испытания? Вроде битвы или тренировки на пределе возможностей, — задумчиво проговорил я.
— Угу. И это нормально, Александр. У большинства практиков именно так, а все вот эти истории про битвы на грани, где практики обретают новые силы… это чаще всего просто красивые истории. Нет, конечно, такое случалось, но не стоит надрываться и думать, что это нормально. Мой тебе совет: просто отпусти ситуацию и работай над собой в прежнем темпе, и со временем ты поймешь, что уже переступил преграду. Ну или осознаешь, чего именно тебе не хватает.
— Спасибо, — кивнул я, правда, будучи благодарным за совет. Конечно, в книгах по возвышению мне попадались подобные советы, но одно дело — книга, а другое — подруга, которая уже прошла такой путь. — Хочешь чего-нибудь?
— От чая не отказалась бы.
— Организуем, — кивнул я, улыбаясь. — Рассказывай, где пропадала.
Оказывается, один из хранителей собрал группу практиков и отправил девушку на другой континент, в далекую Духовную область, за ресурсами для приближающегося турнира.
Лейре самой в такое место соваться было ещё рановато, но её взяли младшей в группе, на подхват и для набора опыта. И опыт вышел что надо: другой континент, другие условия, другая природа областей, а главное, рядом постоянно работали практики на несколько ступеней выше. Она многому научилась, даже просто наблюдая за их работой.
— Стоп, — я поднял руку, выцепив из её рассказа главное. — Ресурсы для какого турнира?
— В смысле для какого? — Лейра с изумлением уставилась на меня, будто бы я спросил что-то уж очень глупое. — Большого турнира секты. Ты что, забыл? Он же через два месяца, заявки уже неделю как открыты.
— Честно? Действительно, забыл. Я последние месяцы активно ушел в зачистку Духовных областей, и как-то из головы вылетело.
На самом деле, турниры в секте проводятся регулярно, и ученический турнир, в котором я принимал участие полгода назад, был лишь одним из них. Дело в том, что их много, разной направленности и с разным уровнем требований к силам и ступени возвышения участников.
— Я оставлю заявку, — решил я вслух.
— Даже не сомневалась, — усмехнулась Лейра. — Половина секты, между прочим, тоже не сомневается. На тебя уже ставки принимают.
— В смысле ставки? Я же ещё не записался.
— Да вот это-то и удивляет, — весело рассмеялась девушка. — Почему-то все уверены, что ты записан, я и сама до этого момента думала так же! Ну ты выдал, Александр! Но и наши тоже молодцы, не говорят, что ты еще официально не участвуешь, а ставки принимают. Кстати, официальный список наград вывесят через неделю, но по слухам, в этом году среди призов будет что-то из личных хранилищ хранителей. Что-то, способное помочь с барьером возвышения. И когда мы с тобой заговорили о преграде, я лишь уверилась в том, что ты будешь участвовать.
