Скарс всё сильнее отдалялся от обычных крысиных радостей. Он всё меньше интересовался блестяшками. Интриги и радость доминирования над проигравшими сменились неестественной тягой изменения своего тела.

Он менял свой вид так, будто это была старая одежда, которую обязательно надо было разорвать и сшить заново.

А любовь поесть? Из‑за быстрого обмена веществ и регенерации крысолюды постоянно чувствовали голод. Но теперь Скарс практически не ел, полностью потеряв интерес к еде!

Всё перечисленное заставляло Трасча чувствовать, что он находится в компании чего‑то совершенно не крысолюдского, где было лишь вопросом времени, когда всё окончательно пойдёт по самому плохому сценарию!

Будь Трасч с Земли, то он бы сравнил это ощущение с осознанием, словно ты находишься в фильме ужасов, страшная музыка играла уже несколько раз, а твоя группа по какой‑то причине оставила тебя одного.

В этом плане идея Скарса отправиться изучать Центральный комплекс управления одним из этажей Элизиума была не таким уж и необычным решением.

Но чего Трасч точно не ожидал, так это того, насколько же это место ужасно! Да, он готовился к опасности, но не к тому, что их тут ожидало!

Крысиные ямы, в которых копошились молодые крысы, были отвратительным местом, но то, что они встретили здесь, было чем‑то ещё более мерзким.

Поколения живущих и плодящихся тут работников комплекса построили настоящие многоуровневые ульи из костей и экскрементов друг друга. Неизвестно, какие мутации претерпели их тела, но они нашли материал, позволяющий скрепить всё это в цельную и чрезвычайно прочную черную субстанцию, по которой им теперь приходилось пробираться.

И учитывая похожее на соты строение этого черного лабиринта, атака могла последовать откуда угодно!

Таившиеся в темноте и грязи мутанты выскакивали отовсюду, словно рой бешеных пчел. Они практически ничего не боялись и очень слабо ценили свою жизнь, из‑за чего каждый бой был очень ожесточенным.

Лишь после смерти девяноста процентов своих бойцов, мутанты, шипя, начинали расползаться в свои норы. Когда же их группа шла вперёд, они слышали звуки разрываемого мяса, когда выжившие пожирали или разрубали тела своих мёртвых товарищей.

И чем дольше шёл бой, тем несчастней становился Трасч, ведь из всех собравшихся он был самым уязвимым! Хуже того, он никому не мог доверять, кроме своего пугающего босса!

Но ужас был в том, что если бы Трасч слишком часто просил Скарса о помощи, то вдруг босс посчитал бы, что он исчерпал свою полезность?

Самому же Скарсу вообще почти не приходилось беспокоиться о происходящем. Два его тела неумолимо двигались вперёд, даже не пытаясь защититься от атак копий и стрел мутантов.

Острия их снарядов зачастую отскакивали от могучего тела полувеликана, а второе тело и вовсе небрежно вытаскивало копья из своей плоти, после чего небрежно заживляло даже самые тяжелые раны.

Куда больше Скарсу составляли проблему низкие потолки и проходы, из‑за чего время от времени ему приходилось магией гнили прожигать себе путь вперёд, из‑за чего вокруг разносился отвратительнейший запах.

Теклусу Трасч тоже не доверял. Хоть Теклус и учил их, но Трасч прекрасно знал судьбу тех неудачливых учеников опытных магов, ставших ресурсами, в буквальном смысле, ингредиентами для своих наставников. Теперь с Теклуса сняли браслеты, что сделало его ещё опаснее.

Знавший куда больше заклинаний и умеющий их применять куда быстрее Теклус тоже чувствовал себя неплохо. Несмотря на то, что магия разведки давала осечки из‑за окружающего материала и общего фона станции, Теклус всё ещё успевал ставить щиты на пути вражеских снарядов и взрывать те скопления врагов, где появлялись те красные излучатели, чью могучую силу они уже лицезрели ранее.

Гердам Кальванелиус вызывал у Трасча ещё меньше приятных эмоций, несмотря на его кажущуюся безобидность. Трасч один раз точно увидел то отвращение, которое появилось на лице человека, когда он незаметно смотрел на окружающих его крыс.

Сейчас их пути были сведены вместе боссом, но что произойдет, когда все они получат желаемое?

В итоге как‑то так получилось, что Трасчу приходилось буквально жаться к прочной броне Грома, умело орудующему щитом и топором. Одетый в «силовую броню» Гром был той самой стальной стеной, в которой так нуждался Трасч.

Правда, самому Грому это совершенно не нравилось. Чувствуя, как Трасч трётся у него за спиной, Гром постоянно испытывал паранойю и раз за разом подозрительно оглядывался.

Трасч же, чтобы сохранить хоть какую‑то часть самоуважения, был вынужден лишь огрызаться, чем прямо признать в причине своих действий.

И чем дальше они продвигались, тем отчаянней становилось сопротивление мутантов и тем сильнее приходили их воины. Видимо, раньше они отправляли свой молодняк на разведку, но теперь атаковали настоящие бойцы.

И в какой‑то момент Трасчу не повезло.

– Ай‑ай‑ай, – громко плача, Трасч схватился за пробитую стрелой ногу. – Как больно! Я уже вижу Многохвостую мать! Мир темнеет! Я слишком молод, чтобы здесь умереть!

– Хм, рана и впрямь серьёзная, – приблизившийся Сергей внимательно оглядел стрелу, промахнувшуюся мимо всех крупных кровеносных сосудов, связок, костей и попавшей в обычное мясо, которое должно было относительно легко зарасти. – Тогда остаётся только одно – ампутация.

– А? – верещавший Трасч резко заткнулся. – Ампутация⁈

– Не беспокойся об этом, – рука крысиной версии Скарса начала увеличиваться, и скоро на ней выросла пара двух увеличенных серого цвета лап. Проблема была лишь в том, что они совершенно не напоминали крысиные! – Я тут недавно создал превосходную пару новых лап, способных адаптироваться к нервной системе живого носителя. Правда, придётся отрезать вторую лапу для лучшей связи…

– Всё хорошо! Это что, рана? Да она почти и не болит! – Трасч подорвался с места и с широкой улыбкой встал на обе лапы. – А эта стрела? Да она почти и не мешает! Так что, пожалуйста, уберите эти ноги от меня!

С ухмылкой подошедший Теклус всё же решил встать на сторону своего второго ученика и не дал испытывающему слишком большой энтузиазм Скарсу «модернизировать» одного из своих подчинённых.

Стрела была удалена Теклусом, а рана спаяна магией Гердама. К сожалению, магия лечения Кальванелиуса была довольно слаба, поэтому на данный момент она лишь закрыла рану, но внутри всё ещё оставались некоторые повреждения, из‑за чего боль сохранялась.

Но почти лишившийся ног Трасч на эту боль почти не обращал внимания, ведь она лишь подтверждала, что у него всё ещё есть его собственные ноги!

Можно было лишь представить тот визг, который поднял бы Трасч, если решивший пошутить Гердам незаметно вылечил ноги Трасча, пока тот спал.

Но ранение Трасча было лишь небольшим эпизодом. Ведомые пытающимся их прикончить ИИ, группа наконец добралась до места обитания главного инженера.

И сразу же стало ясно, какое место занимает этот разумный в глазах потомков работников станции, ведь возле входа в его жилую зону не было ни зданий, ни грязи, ни самих мутантов.

В тот момент, когда Сергей и остальные прошли невидимую границу, всё преследование немедленно прекратилось, а мутанты в панике убежали прочь.

– Это совершенно не выглядит опасно. – хмуро заметил Теклус, смотря на металлическую лестницу, ведущую куда‑то наверх. – Если эти твари так боятся главного инженера, то он явно дал им вескую причину.

– Тем лучше, мне надоела эта вонь! – громко высказался Гром, удовлетворенно оглядывая вновь чистый коридор.

– Вперёд. – ничего не сказал Сергей и первым двинулся наверх.

К их удивлению, по пути не встретилось никаких закрытых дверей или ловушек. Наоборот, это место выглядело так, словно с радостью готовилось их здесь принять.

Некоторые из дверей были открыты, и Сергей с большим интересом увидел мастерскую, небольшой садик и даже кухню. Правда, уже следующая комната была полностью залита кровью от потолка до пола с валяющимися повсюду фрагментами мяса.