Обычно Рузак побоялся бы нападать на что‑то столь крупное, предпочтя торговать с ними, но сейчас, в условиях хаоса, численность его банды заметно выросла, и он жаждал воспользоваться мутными временами.

Местом засады Рузак выбрал гигантскую каменную каверну, протянувшуюся вперёд на целый километр. В прошлом эта каверна имела гладкие, вырезанные стены, но с годами куски камня падали вниз, устроив сотни подходящих мест для засад.

Торговая дорога петляла между упавшими кусками потолка и стен почти в полной темноте, ведь освещение в этой части седьмого этажа практически вышло из строя, и лишь кое‑где вдалеке ещё работали древние маго‑лампы.

Видя приближающийся караван, Рузак чувствовал злобное ликование. Его когтистые лапы хищно сжимали острые тесаки, однако звериная интуиция заставила его куда внимательнее приглядеться к каравану.

На первый взгляд торговец выглядел совершенно обычным. Телеги были честно наполнены добром, слуги и рабы хлестали тягловых крыс, а те, кому не досталось места на телегах, понуро брели рядом, окруженные плотной охраной.

Но что же было не так?

«Слишком тихо!» – вдруг понял Рузак, почувствовав, что окружающего их темнота теперь стала их же самым злейшим врагом: «Я почти не слышу от этих крыс и звука!»

Но, к несчастью Рузака, он был слишком медлителен в своих догадках. И даже если бы он понял всё раньше, ему бы это не помогло, ведь караван Скарса уже не первый раз занимался «рыбалкой».

Из непроглядной тьмы каверны вылетели жуткие, молчаливые фигуры, которым уже почти не требовался свет. Ведомые чувством жизни, они хватали и оглушали пищавших от ужаса крыс, утаскивая их куда‑то прочь.

Рузак пытался сражаться, но нападающих было слишком много, и от мощного удара он потерял сознание. Когда же его разум прояснился, он очень захотел вернуться обратно в это сладкое блаженство незнания.

Лежа на земле, придавленный покрытыми кровью и шипами техночумы живыми мертвецами, Рузак смог в полной мере наблюдать, как его живых бойцов деловито скидывают в круглые, колышущиеся рты на спинах огромных, лишённых кожи тварей, сшитых из десятков и сотен мертвецов.

Из‑за большого обилия добычи и веса каравана, существа Сергея вечно требовали дополнительную энергию. Они могли бы восстановить её и сами, но это заняло бы слишком много времени, поэтому было принято решение направить по ходу следования каравана «подставные усики», приманивая всех грабителей и бандитов.

Именно плоть этих мерзавцев питала «котёл поезда» каравана Скарса, заставляя его бодро шагать вперёд и даже расширяться.

Более того, не желающий зря тратить своё время Сергей щедро использовал «вынужденных добровольцев» в своих тренировках с Теклусом.

Когда до почти рехнувшегося от страха Рузака дошли крысы Одноглазого, тот готов был рассказать даже то, что он давно забыл. И единственной связной его просьбой была мольба не отдавать его тело тем вечно голодным слепым монстрам, тянувшим гигантские стальные повозки каравана.

Получив сведения о скрытой базе, Одноглазый исполнил его просьбу. Мёртвое тело Рузака не было отдано незрячим, а оказалось сожрано гигантскими крысами, тянувшими телеги «караванов приманок».

Но Сергей этого ничего не знал, ведь подобное случалось уже далеко не в первый раз. Сам Ордынцев сидел внутри немного покачивающейся стальной комнаты‑лаборатории, расположенной на спине специально созданного, похожего на камбалу биоконструкта.

Благодаря десяткам многосуставных лапок его средство передвижения осуществляло прекрасную плавность хода и амортизацию.

Этот биоконструкт стал новым успехом Сергея, воплотившим плюсы разумных «шогготов» и неразумных биотитанов. Ордынцев так настроил количество тел и псевдоразум, что получившееся творение было достаточно умным, чтобы запоминать приказы, но недостаточно сообразительным, чтобы размышлять над ними.

Именно в этом передвижном доме Сергей и учился магии, и познавал свои усиливающиеся способности по контролю техночумы. Благодаря учителю их магический арсенал заметно вырос, не говоря уже о куда более глубоком понимании, что они вообще делают.

В этот самый момент Скарс и Трасч почтительно сидели перед стоявшим у доски Теклусом, на которой тот выводил строение тела крыс и расположение выходов магических потоков.

– … Каждый из вас уже достаточно практиковался‑учился, чтобы перейти к настоящим заклинаниям магии гнили, но я должен предупредить‑указать, что хоть мы, крысы, благословлены прирождённой близостью к этой стихии, даже для нас она смертельно опасна‑страшна!

– А к каким стихиям предрасположены другие расы‑твари? – заинтересованно спросил Трасч.

– Бородатые твари связаны с магией земли, но у них рождается слишком мало магов, поэтому они используют магию иначе, чем мы, – начал загибать когтистые пальцы Теклус. – Кошко‑твари используют подлую магию теней. Благодаря ней они прячутся‑скрываются так же хорошо, как и лучшие убийцы клана Ратт. Драконы владеют стихией огня и яда…

– Не смей называть этих наглых виверн драконами! – рявкнул стоявший в стороне голем. Управляющая им Лартания буквально кипела от ярости. – Паршивые виверны, как они только посмели назваться драконами! Клянусь Олдвингом, когда‑нибудь я сотру их вид с лица этой станции!

За последние месяцы её тело претерпело несколько важных изменений, сделав её уже не столь неповоротливой. Теклус был очарован идеей управляемой марионетки, поэтому собственноручно вырезал новые, куда более эффективные руны и встроил источники энергии в виде небольших магокристаллов.

Теперь у Лартании имелись полноценные, сложные механические манипуляторы с тремя пальцами, а «туловище» могло сгибаться и наклоняться. Правда, двигательная установка оставалась всё такой же простейшей, ведь ноги и удержание равновесия пока что оставались слишком сложными для «программирования».

– Успокойся, Лартания. Когда‑нибудь наступит очередь и виверн, – успокоил её Сергей. Благодаря страховке Теклус был посвящен в некоторые из их тайн. – Учитель, но что вообще такое стихия Гнили? Почему она позволяет нам брать её силу?

– Это одна из множества фундаментальных‑главных сил нашей вселенной, – ответил Теклус. – Позволяют же потому, что мы платим нашей собственной магией за её силу, что делает стихию лишь сильнее. Именно из‑за нашей магии рождаются разумные стихийные элементали. Не будь нас, стихии были бы лишены всяких желаний и страстей, просто существуя.

– То есть, мы, живые существа, сами же и создаём то, что может нам угрожать, – хмыкнул Сергей. – Чем больше мы обращаемся к стихиям, тем более непостоянными они становятся, что увеличивает опасность для нас. Какая беспощадная система.

– Никто не заставляет‑приказывает вам, ученики, ими пользоваться, – осклабился Теклус. – Лишь те, кто жаждут могущества и освоения магии, сталкиваются с истинными секретами вселенной. И они должны быть готовы заплатить цену‑плату.

– Учитель, а ты никогда не хотел узнать, что за пределами Элизиума? Ты же знаешь, что это место далеко не весь мир. – неожиданно спросил Сергей, и Теклус полностью замолчал.

– Я уже не первый месяц наставляю‑учу тебя, Скарс, но всё ещё не могу понять, как работает твой мозг, – покачал головой Теклус. – До тебя были крысы, желающие узнать‑найти, что за пределами Элизиума. Вот только никто из них так и не вернулся‑ушел…

Колокольчик у двери зазвонил, и тут же сработал амулет связи. Из него послышался льстящий голосок очередного помощника Одноглазого. Из‑за того, что они часто подсиживали друг друга и менялись, Сергей уже давно перестал их запоминать.

– Господин Скарс, вы просили известить вас, когда караван будет проезжать‑проходить мимо границ гномьего Тейга Боркора. Господин Одноглазый велел передать‑сказать, что если вы хотите провести переговоры‑обмен, то здесь будет самое безопасное место.

– Прошу простить, учитель, – Скарс с улыбкой встал. – Но, кажется, мне пора проведать нашего давнего гостя, ведь скоро у него намечается долгожданная встреча с родственниками.