Однако серый крыс был уверен в своих выводах – Скарс не выглядел как кто‑то жаждущий власти ради власти. Нет, он был другим типом безумца, готового низвергнуть мир в бездну, если это позволит ему узнать что‑то новое.

В этом плане власть была нужна лишь для получения средств в дальнейших исследованиях. Если Одноглазый смог бы закрыть эту потребность, то Скарс должен был стать его самым верным союзником.

Но какими бы верными ни казались планы на поверхности, сейчас Одноглазый изрядно нервничал.

– Ресурсы Ржавой горы почти все вывезены‑украдены. Ещё несколько крепких орешков продолжают сопротивляться‑драться грабежам, но это не продлится долго. Когда я сконцентрирую‑соберу разрозненные войска лишь на них, то они тоже падут, – Одноглазый беспокойно хлопал лапками по своим доспехам. Его единственный глаз тревожно крутился в глазнице. – Когда это произойдёт, то все эти мародёры‑твари поймут, что больше некого грабить, кроме нас и их самих. Пока что они ещё худо‑бедно слушают мои приказы, но если поток блестяшек‑сокровищ и самок прекратится, то они полностью рухнут‑предадут, и начнётся хаос!

– И что ты хочешь от меня? – демонстративно глупо спросил Сергей, но Одноглазый не собирался мириться с его попыткой «играть в дурачка».

– Не давай мне этого дерьма‑мусора! – гневно зашипел Одноглазый. – Ты обещал мне, что за три недели справишься и приготовишь‑создашь мне армию! Уже почти конец третьей недели, и все цели на Ржавой горе закончены‑захвачены. Следующими, кого эта толпа начнёт грабить‑убивать, будем мы!

Одноглазый подозрительно сощурился.

– … Или ты решил пересмотреть нашу договоренность и предать‑подставить меня? – охрана вожака заметно напряглась. Трасч тоже чуть подсознательно растопырил пальцы, чтобы легче бросить телекинетический щит.

– Расслабься, друг, всё будет именно так, как мы с тобой договорились. – Скарс же, наоборот, и не думал вести себя иначе. На его морде была дружелюбная улыбка.

– Хватит меня так звать. – поморщился Одноглазый, но было видно, что он немного успокоился, выплеснув беспокоящие его проблемы.

– Разве мы с тобой не друзья? – с улыбкой спросил Сергей.

– Не крути мне хвост, Скарс. Я слышал много раз, как ты всех называешь‑зовёшь «друзьями». И чувствую я, что ты так издеваешься‑насмехаешься над теми, с кем разговариваешь. – хмыкнул Одноглазый.

– Ты слишком подозрительный, – развёл руками Ордынцев. – Разве не лучше ли было бы, чтобы все мы жили большой и дружной семьёй, без споров и конфликтов. Как была бы проще жизнь, а?

– Да‑да, и собирали бы мы говно ползунов на фермах, ведь все хорошие‑отличные места были заняты, а убивать обладателей тех мест мы бы не могли. – сразу развеял идеалистическую картину Скарса Одноглазый. – Или ты бы смог терпеливо‑постоянно убирать нечистоты, но чтобы вокруг царили мир‑спокойствие?

На этот раз уже Сергей хранил молчание, сохраняя ту же самую непостижимую улыбку. Возможно, в тот момент лишь эта улыбка скрывала прячущиеся за ней невыразимые ужасы разума Ордынцева.

– Господин Одноглазый, мы почти пришли‑дошли, – вмешавшийся Трасч вежливо вклинился в словесное противостояние между его боссом и союзником. – Просьба не делать резких движений или нападать на работников‑слуг, ведь это может иметь опасные последствия.

Тяжёлые двойные стальные двери были открыты телекинезом, и небольшая процессия прошла внутрь, чтобы увидеть небольшой балкончик, нависающий над уходящей вниз тёмной пропастью.

– Прошу, друг. – Сергей улыбнулся чуть шире, особо выделив обращение и показав на небольшой балкончик, где могли поместиться лишь пара‑тройка человек. Скарс первым шагнул туда, дожидаясь союзника.

Стиснувший клыки Одноглазый всё же набрался решимости и отошёл от охраны, тоже встав на платформу.

– И что тут смотреть? – грубо поинтересовался он, разглядывая непроницаемую тьму. – Или ты решил сбросить‑скинуть меня вниз? Тогда можешь репетировать приветственную речь‑слова перед карателями Бубнос. Она тебе очень понадобится‑пригодится.

– Не будь таким пессимистом, Одноглазый. Ты хотел увидеть, на что пошел весь тот отправленный тобой биологический материал и поставки стали? Так восхитись же тем, что я создал! Свет!

Дожидающиеся команды слуги немедленно начали опускать «рубильники», активируя подачу магической энергии, и люмен‑лампы наверху дружно загорелись, освещая и разгоняя тьму внизу.

– Ах! – Одноглазый полузадушено охнул, когда он разом увидел то, что было всё это время скрыто.

Ряд за рядом, десяток за десятком, сотня за сотней стояли, казалось, бесконечные ряды абсолютно молчаливых и неподвижных фигур.

Толстая сталь покрывала их головы и плечи, руки были опущены, но прикреплённые к ним стальные лезвия холодно поблескивали, а на тяжелых нагрудниках была выжжена странная трехголовая змея.

Когда Сергей думал над узнаваемым символом своих творений, ему невольно вспомнилась та невинная игра, когда он представился членом секретной ячейки «Гидры». Желая оставить хоть немного связи с домом, Сергей приказал изготовить трафарет трёхголовой Гидры.

Если раньше Сергею потребовалось чуть меньше полугода, чтобы кое‑как собрать и оснастить сотню техновоинов, то теперь здесь идеально выстроился квадрат из целой тысячи бесстрашных и безжалостных творений новой эпохи войны.

– Как их много… – ошарашенно пробормотал Одноглазый, горящими глазами рассматривая готовую армию. Его пальцы до хруста сжали перила. – Это… это прекрасно‑восхитительно! Ты и впрямь справился! Сколько их здесь⁈

– Ровно тысяча! – гордо сказал Ордынцев. – Каждый из них только и ждёт приказа, чтобы устроить резню, для которой они были рождены.

– Тысяча⁈ Как ты сумел‑справился⁈ – Одноглазый недоверчиво повернулся, чтобы потрясенно посмотреть на Скарса. С самого начала он рассчитывал максимум на две‑три сотни техновоинов. – Я думал, что мы будем использовать их как элитный кулак для пробития‑слома самых прочных укреплений, но теперь… – ставший эмоциональным вожак стал немного неразборчивым, но быстро пришёл в себя. – Мы размажем‑разобьем их!

Сергей ничего не сказал, ведь сейчас он собирался показать нечто ещё более впечатляющее. Тогда, в битве с Ксатиком, Сергей был вынужден забраться внутрь Ангрона. Нахождение в окружении такой концентрации техночумы позволило ему прикоснуться к более глубинным слоям чумы.

Тогда он впервые ощутил наличие далёкой и могучей воли. Очевидно, именно там находился создатель техночумы – Бог изобретательства Рагдан.

Получив в свои руки столь уникальную новую силу, Сергей с радостью погрузился в попытки её освоения. И практически сразу он понял, что благодаря более глубокому погружению, он получил возможность заметно более тонкого и качественно нового уровня влияния на зараженных чумой.

Сергей сжал лапой посох управления, хоть по большому счету, его не интересовали скрытые внутри алгоритмы управления, ведь он напрямую протянул свою волю через жезл, как через резонатор, и распустил её на тысячу нитей, устремившихся прямо к неподвижно стоявшим техносолдатам.

В ту же секунду застывший от трепета Одноглазый мог наблюдать, как тысяча немертвых воинов синхронно подняла головы и взглянула прямо на балкон.

– РА‑А‑А‑А! – слитный рёв тысячи глоток стал чем‑то совершенно другим, чем простой звуковой волной. Сталь под их ногами дрожала и вибрировала, с потолка сыпалась пыль, а воздух словно стал тягучим и плотным.

Тысяча правых лап со стальными когтями взметнулась вверх, отдавая салют.

– Да‑да‑да! – лихорадочно кричал Одноглазый, восхищённый разыгранной сценой. Рёв улучшенных заражённых обдувал его одной воздушной волной за другой, но ему было всё равно. – Это настоящая сила‑мощь! Давай покрасим этот жалкий городишко‑яму в красный цвет! Во имя Многохвостой матери, бойня‑бойня!

– Это ещё не всё, мой нетерпеливый друг, – Сергей был горд высокой оценкой Одноглазого. Хоть он и стремился к магическим знаниям, но какой смысл в изучении чего‑то, если нет возможности поделиться итогом этих знаний с окружающими?