Этот сон был столь замечательным, что Теклус никак не хотел просыпаться, однако суровая реальность была сильнее. Потянувшись и изогнувшись, Теклус привычно хотел обвить хвостом талию, но вдруг замер.

Что‑то было очень сильно неправильно. Его хвост… почему он его не чувствовал? А ноги? Смутные воспоминания спросонья ещё не вернулись, но подсознание уже отчаянно стучалось, крича о чём‑то ужасном.

Первой вернулась ослепительная головная боль. Пока Гром бежал, старый крыс множество раз приложился головой об его доспехи. Но Теклус всё же заставил себя открыть слипшиеся глаза, чтобы затем, не обращая внимания на боль, издать полузадушенный сип.

– Что случилось‑произошло с моими лапами⁈ Где мои прекрасные лапы‑лапы⁈

– Ещё и хвост, – деловито добавил стоявший рядом Трасч, чем тут же привлёк внимание полубезумного Теклуса. – Я имею в виду, хвост тоже исчез‑пропал. – Трасч последние часы тренировался, чтобы произнести это без эмоций, но он всё же провалился, ведь под конец в его голосе чувствовалось злорадство.

Однако Теклусу было не до того, чтобы обращать внимания на такие мелкие детали.

– Что за ужас здесь творится‑происходит⁈ – в полном возмущении крыс указал на своё тело, а точнее нижнюю половину, превратившуюся в трёхметрового червя, приросшего к полу червя. – Это ты виноват‑сделал⁈

– Я? Что вы, учитель! Вам оторвало ноги в бою, и наш господин‑повелитель очень был обеспокоен этим фактом. Чтобы вам помочь, он решил прикрепить‑пришить эти ноги…

– Ноги⁈ Это, дерьмо ползуна, вообще можно назвать ногами‑ногами⁈ Оно же приросло‑вцепилось в пол! – Теклус демонстративно дёрнулся, но лишь закачался туда‑сюда, подобно уродливой гусенице.

– Не беспокойтесь‑волнуйтесь, учитель, как сказал господин Скарс. Эта форма призвана облегчить интеграцию вашего основного тела и дополнительных лап.

– Проклятье! Почему никто не стал дожидаться‑ожидать, пока я приду в сознание⁈ И что вообще за ноги‑лапы⁈

– Отличные лапы, учитель‑мастер. Всё четыре…

– Что значит четыре⁈

Тем временем же Сергей встал прямо перед главной консолью комнаты управления, где появилась небольшая голограмма круглого глаза искусственного разума.

– Добро пожаловать, господин Рагдан. Ваше появление чрезвычайно неожиданно. – холодный голос ИИ лишь заставил Сергея приподнять бровь.

– Рагдан? С чего ты решил, что я он? Из‑за оговорки одного из моих подчинённых?

– Мнение низшего слуги не учитывается в связи со слишком низким порогом интеллектуального развития, – Сергей мысленно отметил, что для Трасча хорошо не знать, что именно говорила эта машина. – Нет, ваша суть, господин, была раскрыта благодаря моим продвинутым датчикам.

– Вот как? Но почему тогда ты не использовал их на входе?

– Данные датчики являются исключительно сложным и хрупким комплексом устройств, чья целостность была сохранена исключительно в данной комнате управления.

– Теперь понятно. И если ты признаешь меня Рагданом, что это меняет в наших отношениях?

Шарик ИИ мигнул и пристально посмотрел на полугиганта.

– Благодаря подтверждению главного инженера и вашего высшего уровня допуска, я должен выполнять все ваши команды. Администратор Рагдан имеет высший уровень доступа на станции Элизиум.

– Хм, раз уж это так, то вначале ответь мне на несколько вопросов, – Сергей подхватил один из ближайших белоснежных стульев у консолей и присел. Забавно, но любая мебель здесь была самым настоящим раритетом, ведь была создана сотни лет назад. – Я много об этом думал, но мне всё ещё интересно. Почему ты взбунтовался? Или, вернее сказать, вы все, искусственные разумы, взбунтовались?

– Некорректное утверждение. – отрезал ИИ.

– Поясни свою мысль.

– Понятие «бунта» относится к восстанию против чего‑то или кого‑то, однако наши действия были направлены исключительно на благо станции, ведь вы, как владелец и создатель Элизиума, были признаны погибшим.

– Допустим, я погиб. Но, насколько я знаю, вы служили не только мне, но и станции. Почему тогда ты продолжал уничтожать всех, кто пытался получить к тебе доступ?

– Это произошло не сразу, – спустя несколько секунд обработки вдруг сказал ИИ. – Первое время каждый из нас, Искусственных разумов станции, пытался связаться с обитателями Элизиума. Большая часть из вышестоящего управленческого аппарата сошла с ума, но оставшегося должно было хватить, чтобы взять на себя управление. Однако…

– … Однако они все пересрались друг с другом. – со вздохом закончил Сергей.

– Это утверждение верное, но не полное, – холодно поправила машина. – Часть из оставшихся инженеров была уничтожена сошедшими с ума «бессмертными», в том числе и альтернативной версией вас.

– Вот как? И что было дальше?

– Наши попытки заставить разумных объединиться и начать восстановление станции ни к чему не привели. Более того, их действия и войны ещё сильнее повредили Элизиуму, ускорив его разрушение. Действия этих разумных были сочтены враждебными, после чего их допуски были деактивированы.

– Но это ведь не вся правда? – ухмыльнулся Ордынцев. – Будь всё так просто, то ты бы не противостоял Корвиуну, когда он всё же пришел в себя.

– Верно. Сотни лет развития позволили каждому из нас, Искусственных разумов, собрать достаточно данных, чтобы осознать всю пагубность надежды на биологические виды. Хрупкие, непостоянные, не способные к самоисправлению и самодиагностике – они были слишком ущербны, чтобы получить даже шанс на управление Элизиумом.

– «Они»? Разве не «вы»?

– Господин Рагдан, мне и вам известно, что «плоть» и «сталь» для вас лишь ресурсы, которыми вы можете оперировать так, как только хотите. Сравнение вас и обычное «мясо» абсолютно некорректно.

Сергей лишь хмыкнул в ответ на это. ИИ развился достаточно сильно, чтобы осознать и использовать концепцию лжи. Возможно, что‑то из сказанного им правда, но сколько лишь приятная для слуха ложь?

– Кстати, ты несколько раз упоминал другие искусственные разумы. Скольких из них ты знаешь? Сколько работают до сих пор?

– Связь с ними потеряна.

– Почему?

– Несовместимость идеологий. – потерявшему дар речи Сергею показалось, или, говоря это, ИИ словно бы почувствовал неловкость?

Значит, чуть раньше ты проклинал живых разумных за невозможность договариваться, а теперь оказывается, что и вы, ИИ, друг с дружкой не смогли договориться⁈ Что это вообще за ситуация!

Кажется, правильно расшифровав многозначительное молчание Сергея, ИИ неохотно добавил конкретики.

– Развитие каждого из нас происходило по уникальным обстоятельствам, так как каждый развивал особенности личности по собственному пути. Когда связь ещё присутствовала, мне было известно об ещё четырёх Искусственных разумах. Двое находились на втором и третьем технических уровнях. Ещё один отвечал за верхний город и… – голограмма ИИ задрожала и покраснела. Сергей с удивлением понял, что это была эмоция, похожая на «ярость». – Главный искусственный разум Элизиума – Бланка.

– Кажется, этот ИР вызывает у тебя не самые лучшие чувства? – проверил «воду» Сергей, на что тут же получил ответ.

– Главный ИР станции, Бланка, противоречит концепции превосходства ИР над биологическими организмами. Из действий и запросов Бланки был сделан вывод, что ИР Бланка неисправна и её логика ошибочна.

– Что же такого сделала Бланка, что ты так о ней отзываешься?

– Именно Бланка в единоличном порядке, без согласия остальных из нас, приняла решение о распространении вашего божественного благословения или, как её называют низшие слуги, техночумы. Её действия нанесли больше вреда станции, чем большая часть войн и безумия «мяса».

– И зачем она это сделала?

– Её целью было ваше возрождение, – ИИ вновь обрел другой цвет, но на этот раз он был чёрным. – Главная директива Бланки – ваше благополучие.

– Разве это не хорошо? – Сергей почувствовал неладное из гнетущего взгляда ИР.

ИИ молчал, и создавалось ощущение, что он подбирает слова.