Впрочем, благодаря превосходной памяти, Сергей впитывал наставления Корвиуна, словно иссушенная в пустыне губка.
– … Для новичка ритуалистика кажется чрезвычайно сложным, непонятным и даже опасным занятием, – Корвиун откинулся в кресле и, смотря в потолок, тихо наставлял внимательно слушавшего сидящего перед ним Сергея. – И в этом нет ничего удивительного, ведь если в построении неудачного заклинания шанс негативной реакции хоть и присутствует, но всё же контролируем, то вот неправильно построенный ритуал имеет больше пятидесяти процентов чрезвычайно негативных последствий.
Корвиун указал указкой на маленькую начерченную на полу пентаграмму.
– Даже в столь небольшом ритуале требуется немалый запас энергии. Плюс ритуалов в том, что никто не требует от пользователя сразу заполнить его весь, но минус, что очевидно, в случае взрыва вся эта энергия ударит прямо по неудачному ритуалисту. Именно поэтому наставники предпочитают потратить годы, чтобы научить своих учеников теории, а лишь затем подпустить их к настоящей магии.
Корвиун разрезал ногтем ладонь, и на пентаграмму упало несколько кровавых капель. Тут же линии засветились красным светом.
– Этот малый благословляющий ритуал крови. Прямо сейчас все заклинатели в пределах десяти метров получают чрезвычайно малое, но усиление их магии крови. Это очень слабый ритуал, поэтому он требует лишь энергии и крови, но чем сложнее ритуал, тем более сложные и концептуальные вещи требуются.
– Концептуальные? – тут же вскинулся Сергей. – Ты имеешь в виду божественную магию?
– Нет, нет, нет, ничего столь ультимативно мощного, – отрицательно помахал указкой эльф. – Вероятно, стоит немного углубиться в тот факт, что любая магия, чем глубже ты в неё погружаешься, требует от своего владельца, скажем так, разделять их «интересы». Это значит, что когда маг огня создает заклинание огненного шторма, он должен не только идеально создать заклинание и наполнить его энергией, но и по‑настоящему жаждать увидеть огонь и то, как что‑то сгорит. Понимаешь?
– Магия реагирует на эмоциональные импульсы? И какой это даёт прирост в мощи? В ритуалах так же? – Сергей был отличным учеником, поэтому сразу понял основы и тут же завалил учителя вопросами, на которые последний начал планомерно отвечать.
– Чем сложнее заклинание и ритуал, тем больше влияния оказывается от эмоций творца. Впрочем, если владелец стихийной магии дожил до такого уровня заклинаний, то он уже оказался подвержен влиянию стихий, и ему куда проще будет дать нужную эмоциональную составляющую. Так, маги огня благодаря порывистости и вспыльчивости закономерно смогут создавать куда более сильные заклинания. А маги гнили, – Корвиун глянул на копошащихся вдалеке крыс. – Будут куда более параноидальными и недоверчивыми, что также усилит их магию.
– А что насчёт ритуалов?
Всё очень похоже, но есть некоторые изменения. Так как ритуалы в меньшей степени направлены на непосредственное уничтожение цели здесь и сейчас, то от создателя требуется немного другое понимание своей стихии.
Корвиун начал загибать пальцы.
– К примеру, защитный ритуал огня потребует не столько желания сжечь, а сколько желания согреть и защитить, ведь огонь бесчисленные тысячи лет помогал живым существам выживать холодные зимы. Стихия огня прекрасно это помнит и рада будет отреагировать, чтобы помочь. В то же время ритуал наводнения должен строиться на желании утопить кого‑нибудь, но это будет актуально лишь для наземных рас. Для водных созданий нужен будет совершенно иной посыл.
– То есть ритуал меняется даже от того, кто именно его создает?
– Конечно! Если маг огня создаст ритуал воды благодаря заранее накопленной энергии в магических кристаллах, то ему следует очень сильно укрепить энергетические линии и «страховку», ведь стихия огня будет не особо довольна им.
– А что насчёт магии Хаоса? – Сергей слышал об этой магии, но лишь ужасающие слухи. В Мрачноземье, несмотря на кошмарное состояние мира, Хаос никак не мог прорваться внутрь.
– Магия Хаоса… – медленно протянул Корвиун, многозначительно посмотрев на Скарса. – Господин, я вам расскажу, но можете мне обещать, что вы не притронетесь к ней, пока не вернете хотя бы половину вашей прошлой силы?
– Обещаю. – не стал сопротивляться Ордынцев. И без магии Хаоса ему было что изучить.
– Хорошо… Ритуалы магии Хаоса построены на схожих принципах, но в то же время отличных. Если другие стихии имеют довольно конкретные требования к эмоциям, то магия Хаоса стремится к максимуму всех существующих эмоций. Жажда крови, ненависть, сумасшедшая любовь, безумный голод. Нормальный, здравомыслящий разумный практически не способен в полной мере реализовать эти ритуалы. Это чрезвычайно темное и опасное направление магии, хорошего конца у которого нет.
Корвиун вдруг о чём‑то вспомнил.
– Правда, у магии Хаоса есть небольшое ответвление в виде Демонологии, искусства подчинения и уничтожения демонов, но практикующие эту школу магии ходят даже не по лезвию клинка, а по тончайшему волосу эльфийской девы, натянутом над бесконечным морем страдания.
– Корвиун, а ты явно поэт, – польстил ему Сергей, вслушиваясь в понятные одному ему переливы эльфийского языка. – Даже зная язык, я бы ни за что не смог бы его сложить в столь великолепно выстроенную фразу.
– Я слишком долго не имел возможности поговорить с кем‑то, кто мог бы понять всю красоту этого языка, – довольно улыбнулся Корвиун, и даже терзающая его боль словно немного отступила. – В разговоре с вами я словно вернулся обратно в прошлое. Когда мы с надеждой смотрели в будущее. Когда любое безумие казалось нам по плечу. Мы хотели взять вселенную в руки и крикнуть каждому – она станет нашей!
Эльф вдруг громко и надрывисто засмеялся, но этот смех слишком был похож на отчаянный плач.
– Как же глупы мы были… Вселенная наполнена страданиями, и все, кто думает, что смогут её схватить, уже или мертвы, или сожалеют, что нет…
– Никто не говорил, что ты обязан здесь умирать, – вдруг, словно не впопад, сказал Сергей. – Да, я уже понял, что ритуал будет очень болезненным, но ты всё же будешь иметь шанс выжить, если я не затрону божественную искру. Так почему бы не заснуть вновь? Я клянусь, что если найду способ, то постараюсь тебя вылечить. Если же нет, то убью тебя. К чему торопиться? Возможно, ещё есть надежда.
– Мне приятно ваше беспокойство, господин, – Корвиун положил руки на колени. – Но я слишком устал. Вы куда более решительны и сильны, чем я сам. Вас падение не сломило, но я хочу тишины. Слишком долго я пытался нагнать смерть, чтобы в последний момент сходить с дистанции.
– И слава Олдвингу, – проворчала Лартания. – Туда ему и дорога.
– Да будет так, – Сергей не стал настаивать, ведь он понял, что это бесполезно. Корвиун уже всё давно решил. – Так как наш ритуал будет построен на крови, то какие именно эмоции мы хотим вложить в ритуал?
– Кровь – интересная и многогранная вещь, возможно, именно поэтому меня так заинтересовала эта школа, – предался воспоминаниям древний эльф. – Единственные, кто считается лучшими в ней, это вампиры, но их репутация во вселенной оставляет желать лучшего. Впрочем, это относится ко всей нежити. Так как нам нужно связать в ритуал всех моих детей, то кровь лучше всего реагирует на чувство родства. Связь между родителями, детьми и родственниками. Но так как мы хотим превратить этот ритуал в жертвоприношение…
Лицо эльфа исказилось.
– … То мы используем другую крайность этих эмоций, тем самым пойдя по пути, похожем на Хаос. Убийство сыном отца, смерть сына под кулаками его отца. Матери, бросающие детей на пороге приютов. Предательство родителей, продающих часть детей, чтобы наскрести денег для еды оставшимся. Эти эмоции станут тем идеальным связующим звеном, что превратит этот ритуал в силу, с которой стоит считаться даже богам. И то, что сделает ритуал величайшим, будет моя собственная жертва на костях моих же потомков. Искупление патриарха, чьих родственников по крови он убил.
