Тяну вверх, выныривая из мглы. Ведомый уверенно держится следом, сохраняя дистанцию и построение.
Пятнадцать километров от фронта. Дымка здесь уже не такая плотная, — направление ветра относит гарь в наши тылы. Ощущается заметная турбулентность, — горячий воздух поднимается от раскаленной земли, образуя термические потоки. Взял на заметку: в случае штурмовки будет нелегко прицелиться. Чем ближе к земле, тем заметнее и сильнее становятся такие вот восходящие потоки, — самолет заметно бросает в болтанке.
Снижаюсь над дорогой, по которой движутся колонны. Внизу тут же возникает суетливое движение, — многие машины сворачивают, ища укрытие в жиденькой лесополосе. Вроде бы мелочь, а для них — все равно задержка.
Бензовозов не вижу. У «Opel Blitz» с цистерной удлиненный силуэт. Прав был Васюков. Немцы, как бы люто я их не ненавидел, отнюдь не дураки. Без крайней надобности днем заправщики не погонят по голой степи. Значит надо искать склад. Он обязательно должен быть где-то поблизости.
Зенитный огонь достаточно сильный. В основном бьют пулеметы и мелкокалиберные «Flak», установленные на машинах и бронетранспортерах.
Снижаюсь до четырехсот метров. Держу высоту, ниже не лезу. Скорость по приборам — триста пятьдесят километров в час.
Видимость, учитывая дымку, плохая. Возможно, придется еще больше прижиматься к земле, но пока — терпимо. На такой высоте и скорости ландшафты быстро сменяют друг друга. Взгляд фиксирует в основном крупные детали рельефа, — балка, овраг, изгиб дороги, населенный пункт. Фигурки людей почти неразличимы.
Сначала надо определить квадрат для более тщательной разведки. Ищу в природе нечто неестественное для нее, какие-то правильные геометрические очертания, например ряды бочек, или пятна, отличающиеся по цвету, — накануне я ведь явственно смог различить плохо замаскированные капониры на нашем аэродроме.
Курс приходится выдерживать ровно. Просматривать местность тяжело, все сливается, глаза быстро устают.
Время бежит. Горючее расходуем, однако результат пока нулевой.
Дважды мы встретились с «мессерами», но в обоих случаях оторвались от них в коротких пикированиях.
Снова иду «змейкой». Пока безрезультатно. От гари, проникающей в кабину, першит в горле. Очень хочется пить. Губы потрескались.
Пусто. Снова и снова — пусто. Внизу, конечно же есть техника, но это все не то.
Слегка привстаю над сиденьем, насколько позволяет привязная система, и бросаю взгляд на показания датчиков топлива (на «ЯК-1» они расположены в крыльях).
Пора уходить домой на дозаправку.
Касаюсь ларингофона, прижимая его к горлу:
— Второй, идем домой.
* * *
Четвертый вылет за день.
Мы только что пересекли линию фронта.
Зло берет. Что-то мы не учли. Надо думать. Где-то в расчеты вкралась ошибка.
Ну, хорошо. Попробую рассуждать. Чем будет руководствоваться враг, планируя размещение складов? Только ли насущной необходимостью быстрого подвоза топлива?
Нет. Прифронтовую полосу в нашем секторе ответственности мы с ведомым исходили сегодня вдоль и поперек. Уже наверняка примелькались немецким наблюдателям. На нас несколько раз наводили «мессеры», но боя удалось избежать. Кроме пары незначительных пробоин от осколков зенитных снарядов, пока повреждений нет.
Что же я не учел? Да, склад горючего наверняка хорошо замаскирован, но он ведь не иголка в стогу сена. И здесь не подмосковные лесные массивы, где можно схоронить все, что угодно.
Мысль зацепилась за последнюю фразу внутреннего монолога.
Что же я упускаю? Как бы поступил сам, планируя размещение складов?
Фронт в последние дни активно движется. Стоп! Вот, что мы упустили! Наши войска были вынуждены отступить. Передний край сместился на добрые десять-пятнадцать километров, но как быстро немцы могут перебазировать большие объемы горючего?
Мысль наконец-то пошла в нужном направлении. Когда идет активное наступление, тылы неизбежно растягиваются. В таких условиях, пока фронт не стабилизировался, стал бы я, к примеру, перемещать склады?
Нет. Только в случае совершенно крайней необходимости. Лишние десять-пятнадцать километров при ночном подвозе топлива, решающей роли не сыграют, а вот скоропалительное перемещение складов с горючим может выйти боком!
Значит вот почему мы так долго и безуспешно искали признаки перевалочных пунктов ГСМ в прифронтовой полосе!
Хорошо. Допустим. Но день скоро закончится. Права на ошибку к меня нет. Даже не могу представить сколько жизней сейчас зависят от принимаемого мною решения!
— Второй, следи за небом!
Одной рукой расстегиваю планшет, разворачиваю карту.
Если сдвинуть зону поиска еще на десять-пятнадцать километров в немецкие тылы, где бы я разместил склад? Снова вспомнились подмосковные леса. Там маскировать просто. А тут в степи? Хорошо если есть естественное укрытие. В первую очередь надо проверять овраги и балки!
Намечаю новый маршрут, коротко приказываю ведомому:
— Курс 240. Смотреть в оба.
Формально я сейчас нарушаю полученный приказ. Нам с ведомым выделен конкретный район для разведки, но чем больше думаю, тем сильнее убеждаюсь, — наша цель находится глубже во вражеском тылу.
Вскоре мы вышли в намеченный мною квадрат. Он расположен в двадцати пяти километрах от линии фронта. Здесь есть небольшой населенный пункт, сходятся несколько дорог, а местность вполне подходит для размещения и надежной маскировки складов с ГСМ.
Снижаемся.
Внизу виден глубокий овраг. Проносимся над ним, — пусто.
Но тут, в новом районе поиска, подобных форм рельефа хватает с избытком. Кстати, пока не коснулось, я лично не знал, чем же отличается балка от оврага? Оказывается, различить их несложно. У оврага крутые осыпающиеся склоны, а у балки, которая, по сути, представляет собой прекративший «расти» овраг, склоны пологие, плотно поросшие дерном, кустарниками и даже деревьями.
Вижу разрывы зенитных снарядов. Белые облачка вспухают левее и выше. По их количеству понимаю: работает батарея. Опасность малокалиберных «Flak» заключается именно в плотности заградительного огня.
Резко отворачиваю на солнце, пока не пристрелялись. Пусть щурятся, выцеливая. Ведомый держится хорошо, следует маневрам, как привязанный. Еще разрывы. Опять батарея… Что же они тут прикрывают? Сердце забилось чаще, но не от страха, а от нервного напряжения. Хотя выводы делать еще рано. Надо уточнять!..
За разветвленной сетью оврагов среди кустарника внезапно промелькнули силуэты танков!
«Pz.IV»! После боев под Москвой, где мы часто ходили на штурмовку наземных целей, их очертания трудно перепутать с другими!
Солнце — наш союзник. Начинаю боевой разворот. Набираю немного высоты, выстраивая заход так, чтобы огненный диск был сзади. На его фоне заметить и выцелить пикирующую машину достаточно сложно.
Изрезанный оврагами участок степи стремительно приближается. Снова ударили зенитки, но их плотные разрывы ложатся выше.
Нужна уверенность. Взгляд ищет любые демаскирующие признаки. Они обязательно должны быть!..
Земля несется навстречу. Местность детализируется.
В сеть оврагов вливается свежая колея! И не одна!.. Выгоревший на солнце дерн разворочен колесами и гусеницами! Но проселки лежат в стороне. Сюда часто сворачивала техника! Видны небольшие участки, вообще оставшиеся без травы!..
Проношусь очень низко. В глубине оврагов, среди теней успеваю заметить прямые, как будто обрезанные ножом контуры, совершенно не свойственные природе, словно склоны и дно выровнены. Да там складированы штабеля бочек! И несколько «Tankwagen» на шасси «Opel» под маскировочными сетями, — все это промелькнуло в поле зрения и исчезло, — я уже тяну вверх.
Оглядываюсь. Ведомый держится отлично, «мессеров» пока не видно. Из зоны зенитного огня вырвались быстро, — прицельная дальность у двадцатимиллиметровых «Flak» не больше полутора километров.
Пожалуй, теперь пора уходить, но только не по прямой, — могут догадаться, что мы тут оказались не случайно, навести истребители по рации и перехватить.
