Как бы там ни было, а по моим расчетам они подойдут достаточно близко для прицельного огня прежде, чем мы пересечем линию фронта.

У «ЯК-7Б» немного выше маневренность и в данном конкретном случае, — мощнее вооружение.

Мы по-прежнему идем парой, а они сильно растянулись в преследовании. Здесь ключевую роль играет мастерство пилотов. Те, кто опытнее, смогут держать оптимальную скорость, когда другие отстанут.

Надо бы стряхнуть их с хвоста!.. Что там Земцов говорил про наши зенитные батареи, этой ночью выставленные на новые позиции?

Планшет с картой у меня на колене, под рукой. Не ослабляя внимания, просматриваю сделанные еще перед вылетом отметки.

Надо доворачивать круче вправо, а это неизбежная потеря скорости. Не хотелось бы усугублять и так непростую ситуацию. Но какие варианты?

Неплохо бы заставить немцев маневрировать, а самим лечь на нужный курс и вывести их прямиком на зенитки. Чем не план?

Я оглянулся, оценил размеры силуэтов. Четверо представляют опасность. Еще двое слишком далеко — точки.

Да. Пожалуй, это единственный выход.

— Второй, приготовься. Идем в боевой разворот с короткой атакой.

Беру ручку на себя, чувствуя, как «ЯК» резко задирает нос. Запас скорости хороший и машина сама рвется ввысь. Одновременно даю крен и педаль. Перегрузка вдавила меня в спинку сиденья, а земля под крылом поплыла, переворачиваясь. Каждый оборот винта подталкивает машину вправо, но я компенсирую это рулем направления, не допуская сваливания. Шарик указателя скольжения дрожит, но держится по центру — координирую правильно.

Зотов повторил маневр, но вышел из него слишком близко ко мне…

— Не жмись близко! Меня зацепишь!

Он услышал, выправил дистанцию и вовремя — схождение уже началось. Идем на встречно-пересекающихся курсах.

Коротко громыхнули очереди.

Чувствую сильный удар в фюзеляж, но не понимаю откуда прилетело…

Четверка «мессеров» проскочила ниже. Одного, кажется, задели, — есть белесый след пробитого водорадиатора!

Машина рулей слушается. Надо дожимать гансов, пока еще двое не подошли!..

Пользуясь небольшим преимуществом по высоте, делаю полубочку, переворачивая «ЯК» через крыло. На миг самолет оказался «вверх колесами». Чувствуя шум крови в ушах, прибираю газ и одновременно беру ручку на себя. Две-три секунды, и моя машина уже летит в противоположном направлении, разгоняясь за счет пикирования.

Зотов уверенно повторил мой маневр.

«G2» врубили форсаж. Вижу, как их выхлопные патрубки густо плюнули дымом, но это уже не сможет помочь. По крайней мере не в ближайшие десять-пятнадцать секунд.

Стремительно сближаемся. Одна пара немцев почему-то бездумно полезла ввысь, а двое других отвалили в вираж, видимо таким образом надеясь зайти нам в хвост, но они не успеют. Учитывая, что пилоты опытные и полными лохами себя до этого не показали, здесь явно кроется какой-то подвох!..

Они с кем-то скоординировались по рации, как пить дать!..

По спине вдруг продрало ледяным ознобом. Я успел кинуть взгляд вверх и назад. Еще два «мессера» валятся на нас из поднебесья!

Бросаю в эфир:

— По команде резко расходимся!

— Принял… — голос у Зотова напряженный, выцветший.

— Давай!

Он свалил машину влево, а я вправо, — так условились заранее, еще на земле.

«Мессера» открыли огонь. Снова — сокрушительные удары… «ЯК» вздрогнул, вбирая попадания. Да как же так⁈ Как же фашист смог попасть с такого неудобного ракурса, да еще при моем активном защитном маневрировании⁈

Ручка управления сразу же стала очень «тяжелой».

С трудом доворачиваю на наши зенитные батареи, но до линии фронта тянуть еще несколько километров. Внезапно появившаяся пара «мессершмиттов» сломала все мои расчеты. Как же я их проморгал⁈ И Зотов ничего не заметил!..

Такова цена малейшей оплошности в воздушном бою.

Только что ты атаковал и вот сам стал целью!..

Бросаю взгляд на приборы. Температура воды и масла пока в норме. Снова осматриваюсь. Плоскости целы. Мне сейчас нужна скорость.

Зотов пристроился. Немцы, — те, что преследовали нас от аэродрома — отстали. У одного из них действительно пробит радиатор, — несколько минут и выкипит, а дальше клин двигателя… Но мне от этого не легче… Пара, что атаковала с высоты в пикировании, заходит снова…

Оглядываюсь. На фюзеляже ведущего немца уже знакомая мне геральдика!.. Это тот самый, что сбил меня недавно, над линией фронта!.. И снова он продемонстрировал нечеловеческую точность стрельбы из крайне неудобной позиции!..

Похоже мне не уйти…Принять бой не смогу, машина сильно повреждена и едва держится в воздухе. Но стоит попробовать дотянуть до своих. Надо отсылать ведомого, иначе погибнет зазря…

Но он меня опередил:

— Я отобью… — это Зотов.

Коротко отвечаю:

— Развернись под него, сымитируй атаку и сразу уходи!

Линия фронта здесь, в степи, четко обозначена дымами. До нее осталось чуть. Там наши зенитки. Надеюсь, что дотяну…

А Зотов-то молодец!.. Четко все выполнил. Заставил фашиста отвернуть, снял с моего хвоста!.. Ас тот или нет, но жить ему хочется и нервы не железные!..

Кручу управление заслонками радиаторов. Ставлю их «по потоку» и снова тяну к фронту в пологом пикировании.

Немецкая пара потянулась следом, но внезапный и плотный зенитный огонь со стороны наших позиций заставил их передумать.

«Мессеры» развернулись и пошли вглубь своей территории не солоно хлебавши…

— Второй, молодец!.. Четко отбил!..

— Тяни, я буду рядом!.. Если что — подскажу!..

Снова бросаю взгляд на приборы. Двигатель понемногу начал греться, но теперь можно открыть радиаторы. До аэродрома не так уж и далеко. Ориентиры тут хорошие, — машина кое-как слушается, — сяду!..

Пока летели над поймой вымотал все нервы. Садиться тут некуда, а прыгать — высота уже слишком мала.

На всякий случай заранее открываю фонарь кабины. Если что — потяну на горку и попробую выпрыгнуть.

Но разливы и леса не бесконечны. Вдалеке наконец-то показался аэродром.

Узнав ориентиры, доворачиваю для посадки. Взлетела ракета. Меня заметили. Ждут.

Мой «ЯК» покачивается, словно подвыпивший грузчик.

Выпускаю шасси. Пневматика отработала штатно. Обе лампочки на приборной панели зажглись. Слышу характерный гул и ощущаю вибрации из-за резко ухудшившейся аэродинамики.

Аккуратно снижаюсь. Выравниваюсь относительно земли. Взлетно-посадочная полоса стремительно несется навстречу. Ничего… ничего… Сяду…

Касание…

Удар о землю оказался просто сокрушительным!.. Я не успел ничего сообразить, как машину вдруг резко развернуло вокруг оси. Раздался лязг, грохот и взметнулась густая пыль.

Меня резко швырнуло вперед. Болью располосовало грудь.

Сознание «поплыло». Дышать трудно.

Надо отстегнуться… Выбраться… Движок может вспыхнуть…

Почему-то нет сил. Не могу толком пошевелиться…

Пока я осоловело таращился по сторонам, на крыло вскарабкался Потапыч и наклонился ко мне:

— Живой⁈

— Да вроде…

— Где болит?

— Нигде. Помоги отстегнуться.

Потапыч наклонился, расстегнул привязные ремни и помог мне выбраться из кабины.

Я кое-как спустился с крыла. Все тело ломит, будто дубиной по ребрам отходили.

— Товарищ лейтенант! — ко мне спешит наш военврач. — Ранены⁈

— Нет.

— Все равно на осмотр!

— Да, обязательно. Как только результаты вылета доложу.

Оборачиваюсь к Потапычу:

— Шасси подломилось? — вижу, что мой «ЯК», как раненая птица припал на одно крыло.

— Да ты чего, Андрей, сигнальных ракет не видел⁈ Ты ж на посадку зашел с одной выпущенной стойкой!.. Мы думали ты ранен и не понимаешь, что делаешь!.. Почему же на брюхо не стал садиться⁈

— Обе лампочки горели, — я и сам оторопел от такого расклада. — Ну да «мессера» дважды прошили фюзеляж, но думал, что все нормально…

— Да на машине места живого нет. Сплошные дыры!