Я снова призадумался. Информационный удар оказался силен. Очень силен, учитывая концентрацию новых для меня вопросов. От этого приходится часто переспрашивать, возвращаться к уже сказанному, и ставить под сомнение утверждения Зотова. Лучше сделать это сейчас, пока есть возможность все обдумать.

— Еще один вопрос: как эмиссар передаст детальную информацию из этой эпохи? — поинтересовался я.

— Зришь в корень, — одобрительно кивнул Иван. — На самом деле способов много. От тривиальных археологических схронов в заранее оговоренных местах, до безобидных маргиналий на полях какой-нибудь учетной ведомости, которая позже попадет в архивы. Хотя, как ты понимаешь, существует еще одна возможность. Связь через темпоральный поток.

— С использованием устройства переноса? — я невольно коснулся своего «кругляша», который всегда ношу на тонком шнурке.

— Верно. Есть мнение, что через аномальную область все-таки можно передавать большие объемы произвольных данных. Но это пока не доказано на практике. Именно поэтому завладеть трофейным устройством переноса крайне важно. В него может быть интегрирован некий модуль, очень интересующий наших спецов. С его помощью есть шанс локализовать Цайта в нашем времени.

Я кивнул, давая знать, что услышал и понял, а мысли уже переключились на практический аспект.

Лето сорок второго. В условиях немецкого наступления основные задачи полка сводятся к работе над линией фронта: перехвату бомбардировщиков и сопровождению наших штурмовиков. И то и другое не предполагает самодеятельности.

— В архивах есть хоть что-то? Что нам известно о потенциальных «реципиентах»? Номера частей, тип самолетов, места дислокации полевых аэродромов?

— Это мы, безусловно, нарыли. Вот взгляни, — он достал из планшета свою карту, развернул ее, сделал карандашом несколько пометок и тут же стер их, как только я кивнул, давая понять, что прочитал и запомнил.

— Потребуется «свободная охота».

— Тоже об этом думал. Надеюсь, что смогу организовать.

— Сможешь? — я удивился.

— Мне помогают. Найти тебя и попасть в полк вместе с молодым пополнением, было не так-то легко. Термин «свободная охота» нам конечно же не подходит. Никто такого разрешения не даст, особенно сейчас. А вот разведывательные вылеты парой, в интересующие нас районы организовать вполне реально.

— Ладно. Делай что можешь в смысле назначений и заданий. И дай мне немного времени переварить сказанное.

Он кивнул:

— Переваривай. Если возникнут идеи, утром поговорим. А сейчас я — спать. Если честно — вымотался за день.

Понимаю его. Сам поначалу валился с ног. К слову, сегодня нам выпала щадящая боевая нагрузка — всего два вылета сделали.

Он уже собирался идти к своей землянке, когда я спросил:

— Иван, а откуда у старшего лейтенанта Зотова взялось устройство переноса? Ты ведь воспользовался именно им?

— Да. Им. Но откуда оно изначально появилось, мы пока не знаем. Не смогли докопаться до истины.

С этим он ушел, а я остался сидеть на прибрежном взгорке.

Тихо журчит река. Над Сталинградом то и дело сверкают зарницы. Они рвут потемневший небосвод часто и неравномерно. Бои там не утихают ни днем, ни ночью.

Этим вечером я не задавался вопросом, к какой эпохе принадлежу. Не спрашивал у себя, а что для меня Родина? Не пытался вникнуть в смысл слова «патриотизм».

У каждого из нас есть клочок земли или неба, есть траншея, окоп, палуба или кабина. Еще есть те, кто рядом. Те, кто истинно дорог. И есть понимание, кто враг. Понимание абсолютное, без каких-то исключений и компромиссов, — этого вполне достаточно. По крайней мере для меня.

Как-то вдруг резко навалилась усталость.

Всех мыслей разом не передумаешь. Крыша съедет…

Надо взять паузу. Как говорят: «утро вечера мудренее».

Я встал и пошел в землянку, хотя уже понимал, что не откажусь. Помогу Зотову.

«Если они с Романовым ошибаются — хорошо. А если нет, то по крайней мере я сделаю все, что в моих силах».

Спал я плохо. Вырубился уже под утро, устав ворочаться.

Полевой аэродром просыпается рано, еще в сумерках, а многие службы вообще работают круглые сутки.

Общей побудки и обязательных построений для нас нет. Летчикам всегда дают возможность отдохнуть, но часто прерывают сон, особенно когда приходит неожиданная опасность или появляется очередная задача.

Так было и сегодня. В землянку заглянул Чайнов, пробасил:

— Мужики, быстро на завтрак и ведущие пар — к командиру!

Сорокин даже не шелохнулся, лишь что-то невнятно прошептал.

Я вскочил сразу. Захаров уже сидит на «плацкарте»[4], усиленно трет глаза.

Прислушиваюсь. Гул прогреваемых моторов, доносящийся со стороны стоянок и далекое уханье разрывов давно воспринимаются, как фон. Рассудок отсеивает эти звуки, как обыденные.

Илья растолкал Сорокина.

— Который час? — тот попытался снова натянуть шинель, которой укрывался.

— Подъем. Уже пять!

— Всего пять…

— Быстро вскочил и умываться! — вставил я.

Сорокин, услышав мой голос, привычно подорвался.

Я растерся ледяной водой, сгоняя одурь, привел себя в порядок и пошел завтракать. Вижу, как Илья и Леха тоже потянулись следом. Нам вскоре получать задания.

На завтрак — каша. Я к ней уже привык и считаю такое питание правильным. Усваивается влет, не тяжелит желудок, что важно.

Ко мне подсел Зотов.

— Рацию на резервную частоту подстрой, — он написал на клочке бумаги цифры и добавил: — Чтоб в случае чего нас не слышали с земли.

Я кивнул. Такая конспирация мне не по душе, но понимаю, что меры предосторожности необходимы. Если вдруг придется действовать по нашей с ним задаче, связь обязательно нужна. Без нее не будет координации в воздухе.

— Убери. Запомнил.

На КП полка собрались комэски и ведущие пар.

Сегодня — сопровождение штурмовиков и прикрытие линии фронта. Я ждал, но моя фамилия так и не прозвучала в общей постановке задач.

— Скворцов, задержись, — командир, отпустив остальных, склонился над картой.

— Разрешите получить задание? — от мысли, что меня по каким-то причинам могут оставить на земле, настроение мгновенно испортилось.

— Сегодня пойдешь на разведку, — развеял мои тревоги Земцов. — Задача поставлена сверху, — зачем-то добавил он. — Смотри внимательно, — карандаш очертил район. — По непроверенным данным тут у немцев появился крупный полевой аэродром. Оборудован в спешном порядке. От линии фронта прилично, наши сейчас так глубоко не заходят.

— Понятно.

— Да ничего тебе не понятно, — Земцов не раздражен, но сильно встревожен. — Там наверняка очень сильное прикрытие. Зенитки, дежурные пары, да и маршрут неблизкий. Поставлена задача: разведать и блокировать, а лучше уничтожить, но посылать тихоходного разведчика, даже с хорошим прикрытием, — это все равно, что угробить его. Нравится нам или нет, но немцы пока что господствуют в воздухе.

— Я все понимаю, товарищ майор.

— Пойдешь парой. Зайдете вот отсюда, — он сделал пометку. — Пикируете, не ввязываясь в бой. Смотрите в оба. Ты уточняешь количество и типы самолетов. Ведомый — расположение зенитных батарей. Появились, спикировали и быстро ушли, — он вскинул взгляд. — Вопросы?

— Задание понял.

— Хорошо. Знаю, что «мессера» вполне могут догнать, даже при уходе со снижением. Если вдруг вцепятся, — решай сам, по обстановке. Вот тут, — он сделал еще одну пометку, — начнется устойчивая зона связи. Передашь предварительные результаты с воздуха. И еще, Андрей, запомни: вот здесь и здесь, — он отметил районы, — ночью выставлены наши зенитные батареи. Если что смело выводи преследование на них. Я свяжусь, предупрежу зенитчиков, чтобы смотрели в оба.

— Запомнил. Разрешите идти?

— Давай, — он не стал меня «грузить» явными сомнениями и тревогами по поводу пришедшего «сверху» задания. — Взлетайте по готовности.