— Из экспериментов? — предположил я, напряженно следя за ходом его мысли.

— Правильно. Только из экспериментов, — кивнул Иван. — Пока что у него очень мало возможностей, но даже те, что уже есть, могут привести к непоправимым последствиям. Повторюсь: немецкий ИскИн делает первые самостоятельные шаги, и нашим удалось спрогнозировать — какие именно. Сейчас он тестирует простого бота, которого можно перекинуть по линии времени, и это шанс притормозить активность Цайта, ликвидировав тестовый образец. Ну или — образцы. Пока неясно сколько их будет, но есть информация, что один из тестируемых — летчик.

— Летчик? А какой в этом смысл? — спросил я, напряженно обдумывая услышанное. Вброс информации оглушающий. Ну как же так⁈

— Андрей, ты видимо не понимаешь глубины проблемы, — Иван сохраняет спокойствие и собранность. — Цайт — это искусственный интеллект. Ты ведь имел дело с «нейронками»? Можешь представить, как они работают, а в нашем случае, правильнее спросить: как мыслят, на что опираются?

Я насуплено промолчал.

— Нейросеть себя не осознает, — сухо продолжил Зотов. — У Цайта нет пристрастий, желаний, любви к кому-то или ненависти. Он лишь выполняет задачу, ради которой создан. Создан и обучен вполне конкретными людьми, которые вложили в него свои стремления. Но опираться Цайт будет исключительно на логику. Идти от малого к большому, путем экспериментов и доказанных результатов. В этой эпохе один человек с недюжинной широтой ума и сильными организаторскими способностями способен добиться очень многого. И таким «человеком», по нашему мнению, вполне может стать сам Цайт!..

— Не представляю, как это организовать технически? — я полон скепсиса. — Ведь он искусственный интеллект!

— А разве человеческий мозг — это не нейросеть[3]? — прищурился Зотов. — Вспомни, как происходит перенос матрицы сознания?

Мля. Все намного хуже, чем я думал. Но Зотов прав. Человеческий мозг — это нейросеть. А значит человек из этого времени вполне может стать носителем синтезированной личности.

— Что первое приходит тебе на ум? — подстегнул мои мысли Иван.

Я прикинул самые простые варианты и ответил:

— Если «Цайт» предоставит немецкому командованию доступ к историческим архивным материалам, — а судя по всему он может это сделать, — то все известные события Второй мировой окажутся под угрозой, ведь немцы будут знать подробные планы… ну хотя бы решающих наступлений нашей армии!..

— Так почему же Цайт до сих пор этого не сделал? — неожиданно спросил Зотов.

Я вновь промолчал. Пусть сам выскажется.

— «Цайт» — искусственный интеллект, — вновь повторил Иван. — Он прежде всего просчитывает последствия. Неизвестно какое событие мог бы выбрать генералитет Германии, но что бы они ни выбрали — это станет точкой невозвращения. Существующая история уйдет под откос и сформируется новая цепь событий, о которой ничего не известно. Приведет ли она немцев к победе? Не факт. Но озвученные тобой рычаги воздействия уже будут навсегда утрачены.

— Логично, — я обдумал сказанное и уточнил: — Тогда как же он поступит?

— Цайт будет действовать наверняка. Чтобы гарантировать результат ему нужна предсказуемость, а ее могут обеспечить только эмиссары, действующие в этой эпохе. Много эмиссаров, занимающих различные посты и должности, — добавил он. — Плюс группы «боевиков» для силовых акций. Но может ли он довериться людям? Мы думаем — нет. Он сделает ставку на синтезированные матрицы сознания. Но пока не доказано, могут ли они успешно перемещаться по червоточинам?

— То есть от первых «ботов» ему нужен лишь факт успешного перемещения? — уточнил я. — Он сейчас пытается доказать саму возможность инсталляции искусственного рассудка в тело «реципиента»?

— Да. И заодно отлаживает необходимый поведенческий минимум. Поэтому очень важно пресечь его эксперименты в зародыше. Несколько негативных результатов, следующих один за другим, как минимум притормозят проект, а в идеале — дадут нам инструмент для триангуляции «Цайта» в нашем времени.

— Погоди, Иван. Давай еще раз, — меня начало сбоить. — Еще раз, простыми словами.

— Хорошо. Давай проговорим еще раз. Летчик — это лишь один из вариантов, о котором есть информация, — терпеливо повторил Зотов. — «Цайт» знает, что надежно изменить ход войны можно лишь при помощи инноваций в области вооружений, но здесь нет ни компьютеров, ни технологической базы для их производства. Поэтому наиболее вероятным мы считаем такой вариант: он создаст синтетическую личность, наполнит ее нужными знаниями и навыками, а затем отправит сюда в виде матрицы сознания. Тогда где-нибудь на территории фашисткой Германии может появиться вполне реальный человек, но с машинным разумом. Однако, это в перспективе. И ты прав: сейчас он начал серию тестов, призванную доказать саму возможность перемещения синтетического рассудка по темпоральной червоточине. По некоторым данным в качестве подопытного образца будет использован уже готовый «ИИ-бот» из одного западного авиасимулятора.

— Этого недостаточно! — отмахнулся я. — Летчик должен не только летать, но и жить в промежутках между заданиями!

— Верно. Поэтому мы думаем, что бот взят лишь в качестве основы и дополнен другими нейросетевыми модулями. Современные нейросети умеют поддерживать живой диалог и способны имитировать человеческое поведение. Но снова повторюсь: для следующего шага Цайту нужны результаты.

— Ладно, допустим… Но как он собирается внедрить своего эмиссара в вермахт?

Вопрос, кстати, отнюдь не праздный. И задан мною не из любопытства. Что если наши перегибают и опасность сильно преувеличена? Сомнительно, что простенький «ИИ» сможет достоверно сыграть человека вне сети. Думаю, он проколется на мелочах.

— Внедрять будут через госпиталь в Дрездене, — уверенно ответил Зотов. — Если верить архивной информации, то в интересующем нас отрезке времени там после ранений проходили лечение полтора десятка потенциальных кандидатов. Четверо из них в конце июля сорок второго отправились на восточный фронт.

— Летчики? — уточнил я.

— Да.

— Иван, вот скажи: а какой смысл в подобном внедрении? Не слишком ли сложно? Зачем обязательно на фронт? Почему в пекло, где полно случайностей и риск потерять эмиссара крайне велик? И снова — почему именно летчик?

— Мышление нейросети, — это прежде всего анализ доступной информации и построение многоходовых комбинаций, рассчитанных на перспективу, — ответил он. — Офицер-фронтовик весьма пригодится Цайту впоследствии. Такова специфика эпохи. Ее надо учитывать. Фронтовики имеют большое влияние. А летчик, и не усмехайся, — это намного проще других вариантов.

— Обоснуй!

— Без проблем, — ответил Иван. — Физика полета в наше время очень хорошо изучена. Есть тактико-технические характеристики самолетов. Цайту заранее известны все приемы эффективного воздушного боя. Кроме того, у него есть возможность предварительно обучить синтезированную матрицу во флайт-симуляторах. Бой на земле всегда хаотичен в плане ежесекундных рисков. Бой в небе гораздо более предсказуем.

— То есть, в случае успеха Цайт не будет возвращать своего сателлита?

— Все правильно, — кивнул Иван. — По общему мнению: он останется тут. Совершит энное количество вылетов, пройдет тест на социальную адаптацию в экстремальных условиях, то есть — прочно легализируется, а затем будет выведен с фронта в тыл, под любым подходящим предлогом и станет работать на перспективу. В таком случае найти и ликвидировать его будет куда сложнее.

— Хорошо. Допустим. Допустим я приму ваши с Романовым умозаключения. И какова же наша задача, исходя из сказанного? Сбить его?

— Прежде всего — уверенно идентифицировать, — ответил Иван. — Затем — сбить. И что самое трудное — получить устройство переноса.

— А просто уничтожить — не вариант?

— Уничтожить можно. Но если захватим, то появится возможность вычислить Цайта в нашем времени.